Том 1    
Фраза III

Фраза III

Короткий момент мира заставляет людей расслабиться, возможно, больше чем они должны. Отчасти это похоже на лекарство. Люди не могут существовать в состоянии постоянного стресса. Но эффект препарата временный. Напряжение создается ниже поверхности. Искажение форм заставляет людей надеяться, в результате — страдание. Нечеловеческие тени не исчезают ни из ночи, ни из тьмы. Они скрываются и точат свои когти, в ожидании удобного случая. Мы должны никогда не забывать этого.

Часть 1

Короткий момент мира заставляет людей расслабиться, возможно, больше чем они должны. Отчасти это похоже на лекарство. Люди не могут существовать в состоянии постоянного стресса. Но эффект препарата временный. Напряжение создается ниже поверхности. Искажение форм заставляет людей надеяться, в результате — страдание. Нечеловеческие тени не исчезают ни из ночи, ни из тьмы. Они скрываются и точат свои когти, в ожидании удобного случая. Мы должны никогда не забывать этого. Ничем не примечательно прошло несколько недель.

Тони не замечал и вздоха теней с той ночи в банке Клуба Оз. Он пытался вытолкнуть сражение из своего сознания, возобновлял его жизнь наемника и подбирал случайную работу. Но что-то изменилось. Что-то тонкое, глубоко на фоне обычной жизни. Это было очевидно даже в Подвальчике Бобби.

— Эй, простофили! Я пришел осчастливить вас работой. Продемонстрируйте мне немного уважения.

Это был типичный вечер в баре.

Энзо был первым посредником, кто показался, удивляя постоянную толпу, которая привыкла к его прогулкам значительно позже полуночи.

— Сначала значительные вещи. У меня есть работа для Гилвера!

Перебинтованный наемник получал много назначенной работы после инцидента с Клубом Оз. Слухи о его смелости и ловкости просачивались через подонков общества с их жирными кошельками, а для людей его калибра всегда находились рабочие места. Более того, Гилвер никогда не говорил «нет».

Энзо подозвал Гилвера.

— Они хотят, чтобы вы объединились сегодня ночью. Это — проблема?

— Нисколько, — Гилвер взял документы.

Энзо предпочитал отдавать задания Гилверу. Он был тих и профессионален, тогда как работа с Тони означала лишние язвительные замечания и постоянное раздражение. Казалось, всем понравился Гилвер.

— Твоего компаньона так же требуют, — бормотал Энзо, указывая на Тони.

— Хорошо, — Тони повысил голос. — Я возьмусь за это. У меня не было недостатка в деньгах после появления перебинтованного парня здесь.

Предложения паре были безостановочны. У Тони было больше врагов, чем друзей, но бизнес есть бизнес. Он и Гилвер обладали непревзойденным талантом, и как команду, их еще никому не удалось остановить. Энзо давал им все более и более опасные задания, и они одерживали победу каждый раз, загребая большие и большие гонорары.

Другие посетители Подвальчика Бобби нашли этот поворот событий весьма неудачным.

«Вновь те двое? Бросайте нам остатки время от времени!”

«Бизнес ужасен!”

«Поторопись и дай нам какую-нибудь работу! Те двое не единственные наемники, ты знаешь?”

Укоры всегда относились к Тони. Все наемники любили Гилвера, потому что после каждого задания он спускал изрядную сумму, угощая всех вокруг, в баре. Он всегда настаивал, что у него нет ничего против растраты лишних денег. Он мог бы совсем оставить других наемников без работы, но у каждого должен быть луч надежды — и этим лучом была выпивка.

Замененный другими посредниками, недавно прибывшими в Подвальчик, в конечном счете, Энзо выдавал свой скупой список работы. Тони прокрался к его обычному месту, балансируя между стаканом джина и сливочным мороженным с клубничным сиропом.

Только он заметил одно тонкое изменение.

Голос, посмеивающийся над ним, капающим всюду мороженным, исчез.

Голос, шутящий, когда Тони рассказывал истории Бобби или Энзо, исчез.

Голос, заказывающий зловонное пиво у основания меню, исчез.

Человек со старомодным Питоном на бедре, человек немного старый, для того чтобы все еще быть наемником, перестал появляться в Подвальчике несколько дней назад.

Никто — даже Тони — не знал, куда исчез Грю.

— Что ж, начнем, жаль задерживать тебя. Я доволен результатом.

Нелл Голдштайн полностью преобразовала голенище Маузера, который Тони забрал у Денверса, добавила столько деталей, что нормальный человек едва ли смог бы его крепко держать. Старушка нашла подобное оружие в ломбарде и представила его рядом с Маузером Тони. Этот был также изменен ей, что бы быть лучшим сопровождающим элементом. Она гладила оружие шелковой тканью.

Было около четырех утра, но Голдштайн никогда не закрывалась, когда у Тони кипела работа. Он был некоторое время в Подвальчике Бобби, прежде чем направиться в мастерскую.

Тони поднял пистолеты и поцеловал их как любимое домашнее животное.

— Я не мог дождаться, чтобы собственными руками дотронуться до этой красотищи, — сказал он с сияющей улыбкой. — Было бы немного глупо пойти работать безоружным.

— Также, у меня есть изрядное количество патронов. Ты должен будешь использовать их, потому что характерная перезарядка не сработает, после того как я изменила управляемость. Если захочешь, можешь использовать обычные пули, но придется уменьшить вес пороха, если ты планируешь поддерживать беспрерывный огонь как сумасшедший. — предупредила Нелл.

Тони указал на себя с ложным возмущением:

— Почему я должен делать что-то вроде этого? Так как ты закончила, я буду доверять ему, старушка. — Он подмигнул Голдштайн, после чего наспех провел серию выпадов с оружием в руке, чтобы проверить вес.

Внезапно он падал на пол, избегая воображаемого шквала орудийного огня, отвечая горячей контратакой. Пистолеты были изменены в соответствии с агрессивным стилем Тони и сейчас были исключительно тяжелыми, но он не был против. Он изящно вел оружие волной по воздуху, прослеживая смертоносный путь, который поразит многочисленные цели в реальной боевой ситуации. В заключение он откатился назад на ногах.

— Они мне нравятся, — решил он. — Ты проделала хорошую работу.

Голдштайн смотрела на него укоризненно, как учитель, читающий нотацию нерадивому ученику.

— Следи за стрельбой. Я перепроектировала пистолет, но он не продержится долго, если ты будешь использовать его как обычно.

— Верь мне.

— Ты сможешь использовать их после того, как заслужишь! — огрызнулась Голдштайн.

Тони улыбнулся. Голдштайн была единственным человеком, кто мог свободно командовать им. Особую снисходительность он чувствовал, когда она давала ему новые игрушки. Он бросил пачку денег на стол.

— Вот, пожалуйста. Увидимся позже!

— Не так быстро.

Тони, растерянный, остановился на полпути. Он обернулся, чтобы увидеть вредную улыбку Голдштайн.

— Что, черт возьми, ты теперь хочешь? У меня от тебя мурашки.

— Ты ведь не думаешь, что пистолеты полностью закончены, ты, идиот?

— Что ты имеешь в виду, старая болтунья?

— В точности то, то сказала. Прежде всего, ты должен научиться использовать их как следует.

Тони предположил, она, должно быть, дразнит его.

— Я понял это, леди. Но я собираюсь забрать их, так или иначе.

— Хорошо. Но… — Голдштайн внезапно стала серьезной. — Я размышляла, сказать тебе или нет. Это не очень хорошо.

— Что? Ты тревожишь меня.

— Это о том парне, с которым ты слоняешься вокруг.

Тони напрягся.

— Я понимаю, что Энзо привел его на работу. Но никто, даже Энзо, не знает, кто он и откуда пришел.

— Гилвер, — Хмурился Тони. — Мы зовем его Невидимка.

— Истина в том, что некий идиот думал, что сделает некоторую сумму денег, выяснив, кто скрывается под теми бинтами. У парня были долги, и ему было необходимо расплатиться с ними незамедлительно. Он приходил сюда, чтобы продать пистолет и выручить деньги для продолжения своего расследования.

Голдштайн рассматривала Тони. Это было не похоже на него, не было скучающей пассивности в беседе. Он хмурился, лоб прорезали морщины, а левое ухо нервно подергивалось. Голдштайн знала признаки, когда кто-либо что-либо скрывает.

— Продолжай, — спокойно понуждал Тони.

— Вчера ночью его видели. Мертвым. Он был разрублен от плеча до бедра.

— И что?

— На этом моя история заканчивается. Но кто сделал бы это? Умереть как тот…

— Думаю, я знаю, что ты пытаешься сказать, — вздохнул Тони. Было много мечников в городе, но только один владел навыком, приближенным к его собственному, — Гилвер. Что еще более важно, если эта информация достигла Тони, она достигла каждого в преступном мире. Это означало, что она была, вероятно, преувеличена, на грани бесполезности.

— Есть много людей, которые не хотят, чтобы другие знали об их прошлом, — многозначительно произнесла Голдштайн. — Но я никогда не знала никого столь безжалостного как убийцу тех, кто снует вокруг, подглядывая, лишь для того, чтобы сохранить свое прошлое в тайне.

— Ты права, — признал Тони.

Не сказав больше не слова, он покинул магазин.

Голдштайн смотрела, как он уходит с лестничного пролета.

— Будь осторожен, Тони. Единственный, кто знает, что случиться в конце — Бог, верно?

В тот же день, после полудня, Голдштайн приняла второго посетителя.

Человек носил отличный английский костюм и скрывал свое лицо бинтами.

— Вы странный, — коротко сказала Голдштайн. Она была кратка со всеми, но близкие могли обнаружить грани ее голоса.

— Я хочу разместить заказ на пистолет.

Гилвер сел за стол и беспристрастно смотрел на Голдштайн. Она постоянно имела дело с сомнительными личностями, но этот раз не смогла унять дрожь.

— У меня есть все виды пистолетов, — сказала она. — Что Вы ищите?

— Что-то, что может поразить несколько целей одновременно, было бы идеально, — Гилвер указал на дробовик, висящий на стене. — Что-то как он.

Голдштайн изменила двуствольный дробовик так, что можно было производить до десяти выстрелов за один раз. Он был одним из немногих оружий, не являющихся пистолетами, которое она разработала.

— Он был сделан для стрельбы в медведей, не людей. Цель может превосходить зверя. Вы должны свести курок прямо напротив мишени.

— Прекрасно. Сколько Вы хотите за него?

— Он не продается. Я могу продать Вам только пистолеты. — Голдштайн вернулась к работе с деталями. У нее была колючая репутация продавца оружия тем, кто поразил ее, воображение, но не тем, кто предложил много денег.

— В таком случае, я назначу цену сам. — Гилвер бросил на стол множество купюр и достиг дробовика.

— Не применяйте силу! Он крепок, но Вы не можете просто размахивать им как дубиной.

— Хорошо, — Гилвер разорвал металлическую опоясывающую скобу, вырывая из стены куски штукатурки. — Я уберу это позже.

Он рассматривал оружие перед ошеломленной Голдштайн.

— Я многого не знаю о пистолетах, но даже я могу сказать, что этот изготовлен тонко. Похоже, у Вас большой опыт. — Гилвер вынул восковую бумагу из движимых частей пистолета и цилиндрического затвора.

Голдштайн была поражена. Сначала Гилвер, конечно, казался неловким в своей забаве. Но его проверка становилась более тщательной и уверенной, как если бы он поглощал информацию напрямую от самого оружия.

— Мне нравится. Я возьму его. — Дробовик скользнул в карман, Гилвер направился к двери.

Голдштайн растеряно смотрела на сумму на столе.

— Эй, подождите секунду. То, что вы заплатили, этого слишком много.

— Оставьте это. Мне нет толка в деньгах.

— Хорошо, позвольте мне спросить одну вещь. В каком аду Вы планируете стрелять?

Гилвер остановился и обернулся к Голдштайн.

— Не все, что берет форму человека, является им. — Больше не оглядываясь, он ушел из магазина.

Голдштайн смотрела ему в след, ощущая удушье. Она была удивлена его словами, но более всего ее поразила тень на слабо освещенной стене, которую он отбрасывал.

Это не была тень человека в аккуратном дорогом костюме. Она больше походила на тень рыцаря в доспехах.

Голдштайн чувствовала, как бешено гналось ее сердце, словно поршень.

Часть 2

Тони был глубоко погружен в собственные мысли, после того, как покинул магазин Голдштайн.

Он молча блуждал по предрассветным улицам, его воротник был поднят, чтобы защитить от холода.

Он знал, что не многие люди смогут считать его тихим и задумчивым, они не знали его настоящий характер. Он дошел до узкого переулка, ведущего к его дому, и остановился. Обычно он шел прямо в кровать и спал как камень в течение всей дневной части суток. Но он ничуть не устал.

Он чувствовал боком тяжесть пистолетов, которые так и зудели, чтобы их потрогали. Еще он ощущал необъяснимое беспокойство и задавался вопросом, было ли оно связано с ночью в банке Клуба Оз.

«Я избавлялся от демонов вместо бога? Почему не было ни одного нападения с того дня?»

Звук шагов вернул Тони к действительности. Он возвратился, инстинктивно выхватив пистолеты и нацелив их на неизвестного. Его оружие было готово к стрельбе за миг до того, как темная фигура выхватила свое собственное.

Тони застыл, широко раскрыв глаза.

Его противником был человек старшего возраста с гладким Питоном в руке. Он знал это лицо лучше, чем любой другой.

— Грю!

Его друг расплылся в тонкой улыбке.

— Опусти-ка пушку. Ты знаешь, у меня нет шансов против тебя.

Тони убрал пистолет в кобуру и обхватил Грю за плечи, стараясь сдерживать эмоции.

— Где, черт возьми, ты был? Что случилось? Ты ведь не собираешься сказать мне, что оставляешь меня, нет?

— Ты действительно думаешь, что я из тех парней, что так легко уходят, Тони?

Тони резко потряс его.

— В чем дело? Мы были вместе так долго! Почему ты исчез, не сказав ни слова?

— Не переживай, Тони, — голос Грю был ровным и пустым. — У меня были собственные проблемы.

Грю смотрел в даль, избегая глаз друга. Это сердило Тони.

— Хорошо, какие? Можешь представить, что со мной было, когда ты только пропал?

— Когда ты был так взволнован проблемами других?

— Конечно, я обеспокоен! Могло что-то случиться! — Тони, растерянный, отпустил Грю.

Грю усмехнулся как знающий родитель и зажег сигарету. Дым заставил Тони почувствовать ностальгию.

Когда Грю говорил, голос его был мягок, но слова жестоки:

— Это не дружба. Мы — коллеги. Вот и все.

Тони стоял онемевший.

— Мы не можем работать вместе всегда. И ты, и я должны продвигаться.

Это холодное заявление глубоко ранило Тони. Как наемник он знал, у слов Грю были основания. Но эти двое мужчин действительно были друзьями. Никто не был Тони ближе, чем Грю. Но голос резал, словно отец с сожалением укорачивающий завязки фартука.

— Не считай себя виноватым и не беспокойся обо мне. У тебя свои заботы, у меня свои проблемы.

— Я понял, но…

— Тогда прекрати задавать вопросы, — огрызнулся Грю. — Давай остановимся на этом. Не будем создавать неловкость. — Он потушил сигарету и отвернулся от Тони. — Мне нужно выполнить заказ. Я ухожу.

Тони сделал несколько шагов вперед, тщательно подбирая слова:

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что произошло. Или ты не доверяешь мне?

Грю молчал несколько минут. Наконец, он произнес:

— Ели ты не уходишь, ухожу я.

Внезапно, все встало по местам. Тони хмурился.

— Заказные убийства?

Это был точный, короткий вопрос. Холодное молчание Грю само по себе было красноречивым ответом. Его широкие плечи осели под тяжестью чувств. Как и Тони, он не любил убивать.

— Я скажу тебе, — он нарушил тишину. — Я должен тебе свою жизнь. Не убегай, пока я не выплачу долг.

Тони плюнул.

— Я не забуду это.

— Я ненавижу держать долги открытыми.

На востоке солнце разливалось по небу, разрезая покрывало темноты вокруг них. Нежная картина, написанная мягкими цветами, совершенно не подходила для стычек преступного мира.

Тони вздохнул.

— Заканчивай, возвращайся, Грю. Есть гора работы, в которой мне необходима твоя помощь.

— Ты слишком верен своему партнеру. — сказал Грю. — Ты закончишь с второсортными заданиями. Кроме того… — его голос затих, когда он обернулся и увидел лицо Тони. В его улыбке была печаль; болезненные чувства въелись глубоко в морщины на его лбу.

Тони ничего не говорил. Все, что бы он сказал, было бы невнятной тарабарщиной. Мужчны обменялись долгими взглядами.

В конечном счете, Грю удалось закончить фразу:

— Тебе лучше поторопиться и забыть вора вроде меня. Возможно, наши пути уже разошлись. — Грю развернулся и исчез в городе.

— Не забывай меня, Грю. Во мне нет ненависти к тебе.

Тони засунул руки в карманы и пошел в противоположном направлении.

Грю шел к подземной аллее тяжелыми шагами.

Заказные убийства?

Тяжесть слов Тони лежала на его груди.

Я вор и профессиональный грабитель, но не киллер. Грю никогда не брал убийства в качестве работы, вне зависимости от того каким скудным был его счет в банке или насколько велики были заработки других наемников.

Достигнув подземки, Грю протиснулся в вентиляционную трубу. Он достал из кармана пистолет. Это не был его любимый Питон, а Walther PPK с прилаженным крупным глушителем. Грю неоднократно перепроверял оружие перед началом миссии, и сейчас оно, фактически, было продолжением его правой руки. Не было ни одного шанса, что он промахнется в пределах стрельбища.

Проклятье, в такой момент я по-настоящему хочу закурить.

Он был нанят, чтобы убить хозяина вечеринки наркоманов, которая планировалась в подземном притоне. Парень был почти еще ребенком, но по слухам уже был должен огромную сумму денег, нарушил некие договоренности и собирался бежать за океан. Как предполагалось, вечеринка должна была собрать достаточную сумму, чтобы обеспечить его отлет.

Но ничто из этого не интересовало Грю. Все, чего он хотел это деньги, которые ему заплатят за работу.

Они были нужны для Джессики. Состояние его дочери становилось хуже и хуже пока тянулось время. Грю просто хотел закончить работу и мчаться скорей к Джессике с деньгами для ее лечения. Он заложил почти все, чтобы собрать наличные деньги, и унизился до наемного убийцы.

Ожидание будет казаться дольше, чем на самом деле, даже если цель покажется вовремя. Чего не произошло.

Грю не беспокоился о работе, но мысли о Джессике делали его раздражительным.

Наконец, молодые люди показались на месте сбора, образуя толпу, обсуждающую сложившуюся ситуацию с наркотиками. Синтетический наркотик, выбранный для нынешней ночи, не был сильным для наркомана, но на новичка действовал, как следует, вызывая мгновенное привыкание. Это всегда безотказно срабатывало. Грю всматривался в толпу «под кайфом» из воздуховода и крепко сжимал PPK.

Несколько часов спустя хозяин появился, бросая по сторонам приветственно-одобрительные восклицания. Он являл собой безрассудство молодежи, не замечая заряженный пистолет, нацеленный ему прямо в голову.

«Прости меня, дрянь».

Грю был странно спокоен. Его раздражение исчезло, как только сознание сосредоточилось в руке на поставленной задаче. Он смотрел через ПНВ, выравнивая траекторию выстрела. Он нацелился непосредственно в небо смеющегося рта парня.

Выстрел был едва ли слышен.

Пуля вошла прямо в открытый рот, дробя верхнюю челюсть. Осколки — глубоко в мозг. Это была мгновенная смерть, без шанса на спасение.

Мертвое тело парня упало на пол, немедленно потерявшись в суматохе вечеринки. Другие гуляки не замечали или решили, что он прикидывается, разыгрывая их.

Грю выбросил PPK в воздуховоде и стал пробираться к выходу. Как только кто-нибудь заметит тело, вечеринка превратится в хаос. Он не смог бы сражаться с разъяренной толпой, даже если в отдельности никто не представляет реальной угрозы.

Он был почти вне поля зрения, когда раздался крик:

— Аиеее!

унылый хруст электронной музыки прекратился, Грю знал, все уставились на тело. Но он не был готов к тому, что произошло затем.

Парень должен был умереть немедленно после выстрела Грю. Но, так или иначе, он поднялся. Тусклый красный свет мерцал в его пустых глазницах. Труп ревел, неспособный членораздельно говорить без верхней челюсти.

— АУРРРУУУ!

Внезапно к безобразному воплю присоединился другой, ужасающий и пронзительный. Девушка, стоявшая ближе всех к телу, вырвала собственные глаза и жадно их пожирала. Двойные огни появлялись в пустых отверстиях ее глазниц.

Никто не пытался бежать. Возможно, их накаченный наркотиками мозг попросту впал в туманное оцепенение.

— АУРРРУУУ!

Дьявольские метаморфозы распространялись как инфекция, все участники вечеринки вырывали себе глаза или выдавливали их своему соседу, они съедали кровавые шары и выли, когда в их глазницах появлялся тусклый красный свет.

А затем Грю увидел тени.

Мрак волнами накрывал с головой каждого из обезумевшей толпы. Силуэт проявился в центре тьмы, черной и зловещей. У него были две руки и две ноги как у человека, но его лицо от человеческого было далеко. Рептильный рот обнажил грозные клыки.

Грю словно прирос к месту.

Черные ящерообразные демоны присоединились к пожирающим трупы, и поглощали их один за одним. Тела существ были покрыты красным, поскольку все помещение было забрызгано кровью.

— ДАААНННТЕЕЕ!

Глаза Грю резко расширились. Он слышал тоже самое от немертвых, с которыми он и Тони столкнулись на шоссе.

— ДАААНННТЕЕЕ!

Леденящий крик становился все громче. Все вокруг было наводнено алыми демонами-ящерами, ползущими по ковру из безжизненной плоти. За несколько секунд существа превратили помещение в склеп.

Вкрадчивый голос был громче криков:

— какой славный вид. Это избавляет меня от трудностей призыва.

Нечто тяжелое врезалось в воздуховодную трубу, сбив ее на землю. Выкатившись, Грю выбрался из металлического короба через открытую сторону, прямо в центр помещения. Он заметил ящера и застыл. Но спустя мгновение шок заменила боль. Грю согнул руку и понял, что выбил плечо в падении.

Грю сжал зубы и дотянулся до любимого Питона.

— Правильнее оставить его там. Не стоит создавать сложностей больше, чем их должно быть. — Ледяной голос как нельзя лучше сочетался с холодным клинком у горла Грю.

Грю медленно скользил пристальным взглядом по лезвию меча и руке его владельца. Лицо человека опутывали знакомые бинты.

— Ты!

Гилвер не двигался.

— Партнеры Тони, старый и новый. В чем между нами разница?

— Что ты здесь делаешь? — Грю указал на демонов-ящеров. — Что они, черт возьми, такое?

Гилвер надавил на меч, заставив Грю вздрогнуть от боли.

— Тьма, — наконец сказал он. — Толпа, невольно танцующая в заданном родом ритме. Церемония столь секретная, что даже ее участники не должны знать своего истинного предназначения до конца. Кровавое жертвоприношение. — Человек в бинтах осмотрел помещение так будто хотел убедить каждое ящерообразное существо прекратить вой.

Резко навалилась могильная тишина.

— Так легко полагать, что все создано в гармонии, — произнес он. — Человечество было рождено, чтобы соревноваться за право быть нашими рабами.

Гилвер еще немного нажал на меч, и тонкая струйка красной крови стекла по шее Грю.

— Живые трупы — это своеобразный налог за нашу силу. Но вскоре мы сможем населить эту грань мира в своих собственных телах.

Чернота начала вторгаться в зрительное восприятие Грю, но силой воли он заставил себя остаться в сознании.

— Тони Редгрэйв — искусный воин. Но даже он не сможет противостоять мощи нашей армии.

Грю внимательно ловил каждый звук в имени друга; его организм наполнился силой под действием адреналина. Пестрые от крови ящеры продолжили свое пение:

— ДАААНННТЕЕЕ!

Гилвер говорил без сострадания:

— Вы последний и единственный, Грю. Я сожалею, что Ваше тело старо для того, чтобы стать жертвой.

Грю ответил Гилверу спокойным взглядом, рассматривая собственное отражение в его глазах. Он закусил щеку, чтобы отвлечься от боли в поврежденной руке, которая сейчас медленно двигалась к чеке гранаты, висящей на его поясе с боеприпасами.

Вспышкой в сознании Грю отразились лица его прекрасных дочерей и сияющая улыбка Тони.

Прощайте.

Прошел лишь миг.

И затем бушующий ад превратил подземную аллею в скотобойню. Силуэт храброго, но конченого наемника исчез в пламени.

Часть 3

Земля продолжала свой путь сквозь пространство.

Ее обитатели были заняты своими делами, как и прежде, не замечая тонкие изменения, которых становилось все больше с каждым днем.

Наемники в Подвальчике Бобби были способны забывать как никто другой. Им был малоинтересен мир вокруг них, если только им не заплатили за интерес. Торговля информацией и стычки в борьбе за работу оказались более привлекательными для голодных бойцов, таким образом, обсуждение Грю отсутствовало равно как сам человек.

Жирдяй-посредник раздавал работу со своего насеста на столе.

— Гилвер самый популярный парень сегодня вечером! Как плохо, что у него всего одно тело. Остальные, да, вы, гиены, слушайте внимательно, если хотите получить хотя бы отбросы!

Лично для Гилвера поступило пятнадцать из шестнадцати заказов, но его полюбившаяся всем привычка гарантировала, что другие наемники не будут лаять до его крови. Еще все знали, что с таким количеством работы не может справиться один человек за одну ночь, даже такой как Гилвер.

— Гилвер! Где же вы? — посредник вертел головой пока не заметил столь желанного клиента. — Выбирайте любое, какое захотите. Я разделю остальное другим парням.

Гилвер пересек расстояние до посредника и пробежал взглядом по корешкам папок. Бинты, скрывавшие его лицо, появились и на руках, так что теперь вообще никакая часть плоти не была видна. Он был похож на мумию.

Тони и Энзо сидели на корточках в темном углу, наблюдая за ежедневным ритуалом, развернувшимся как антрополог в поле. Агент потерял свою роль посредника звезды и был готов жаловаться на это любому, кто готов слушать. Чаще всего это приходилось делать Тони.

— как тебе это, справедливая дележка? — стонал он. — Только представь…

— Заканчивай ныть, — мягко произнес Тони. — Настоящий мужик не трясется над пустяками. Энзо не смог бы построить свой бизнес без знания языка жестов, и сейчас он понял, что Тони также рассержен. Пепельноволосый воин чавкал клубничным мороженым, симулируя безразличие.

— Только глянь на себя. Я не могу воспринимать тебя в серьез! — шмыгнул Энзо.

Тони вытер шутовскую мазню мороженого у рта.

— Думаю, однажды придет день, когда никто не будет раздавать работу вместо меня, — бушевал Энзо, возвращаясь к своей любимой теме. — Кстати говоря, половина всей работы будет твоей.

— Так или иначе, я закончу в паре с Гилвером, — предсказал Тони.

— Это не то же самое.

— Беды закаляют характер. К тому же, скучно постоянно быть первой собакой в упряжке. Так я буду больше ценить свое положение, и, когда эта переходящая прихоть сойдет на нет — я снова выбор номер один. — Тони посмотрел на Гилвера, который театрально поднял свой меч. Очевидно, новый посредник указал на него.

— Гилвер и Тони снова партнеры! А вам, бездельники, лучше поднаточить свой навык и догонять этих двоих, иначе вы очень скоро окажетесь на улице, живя как последние задницы!

Тони, усмехнувшись, обратился к Энзо.

— Видишь? Я ничего не сделал, а работа сама пришла ко мне. Вот так настоящие мужики решают проблемы. — Тони помчался через весь Подвальчик к Гилверу, плащ развивался позади.

Энзо на секунду задумался над словами наемника, затем спрыгнул со стула.

— Эй! Тони! Подожди секунду! Подожди меня! Как же я? Эй!

Даже Тони был удивлен разрушением, виной которому он был.

Наемник стоял посреди груды мертвых мафиози. Выжившие солдаты скользили и летали на залитом кровью полу, широко раскрыв глаза при виде Тони и крови капающей с его рук. Мафия спустила с цепи массу бойцов, но ни один из них не был натаскан по части рукопашной схватки.

Тони нейтрализовал солдат, омыв зону сражения жидким порохом — каждый, кто выстрелит, будет гореть как в аду, и этот ад поглотит всех. Это была его стихия. Он, буквально, разносил кулаком с легкостью целые ряды. А мафиози — известные меткой стрельбой — без пушек были беззащитны.

Это было как ловля рыбы в бочке. Слепая рыба. Слепая рыба в коме.

— Давайте, я не собираюсь торчать тут весь день! — Тони жестикулировал оставшимся солдатам, двигавшимся крайне неуверенно. Каждый шаг создавал уничтожающий шум, отзывающийся эхом через весь склад.

Примененный порох означал, что Тони не может использовать меч. Маленькая искра от столкновения металла с металлом могла превратить это место в пепелище. Но он был достаточно силен, чтобы ударом оторвать от земли своего противника или погрузить кулак тому в живот так глубоко, чтобы вырвать позвоночный столб. Тони думал, это немного неприятно.

— Я сказал: двигайте сюда! — Тони скорее прорычал это, чем произнес. — Может, если вы меня не слышите, мне стоит подойти? — Он сделал шаг вперед, заставив своих противников мчаться в обратном направлении.

Волна осознания накрыла гангстеров. Им никогда не справиться с ним без пушек, независимо от того, сколько их будет.

В конечном счете, люди в хвосте стали ломать ряды и убегать. Это был спусковой крючок. Не больше чем через секунду мафиози скрылись, в поисках убежища подальше от наемника.

— Это не стоит моих усилий, — вздохнул Тони. Он небрежно толкнул одного из отступающих, тот в панике упал на землю. Другие мгновенно метнулись к дверному проему как косяк рыбы, спасающийся от хищника.

Именно этого Тони и ожидал.

— Аргх!

Трое мужчин, бегущие впереди всех, визжали в унисон, с удивлением наблюдая, как кишки выскальзывают из их животов. Человек в бинтах с влажным от крови мечом срезал трио, когда те были почти у самого порога.

Мафиози, находящиеся в хвосте, не успели осознать, что их загнали в ловушку, и продолжали подталкивать своих товарищей вперед. Но эти попытки только бросили больше солдат навстречу мечу Гилвера. Сложившаяся ситуация медленно, но доходила до уцелевших.

Тони и Гилвер приперли их к стенке, захватили в клещи, пресекая все попытки к сопротивлению, пепельноволосый воин избивал сзади, Гилвер резал спереди.

Человек в бинтах делал плавные, но стремительные взмахи катаной, отрезая четыре головы за один удар. Гилвер передвигался по складу, неистово разрывая ряды противников, с легкостью разрезая своих врагов, словно те были из влажной бумаги. Вскоре, последний мафиози был мертв.

Гилвер ткал узор из кровавых следов, приближаясь к Тони. Он продолжал использовать меч внутри склада, вопреки ловушке с порохом Тони, уверенный, что сможет избежать огненных искр.

— Ты уделал их всех? — спросил Тони. Он не потрудился скрыть отвращение.

— Таков был заказ. — Гилвер стер кровь с меча с бесстрастным спокойствием психопата. — Они пришли сюда, значит, я должен был их убить.

Но Тони не слушал. Он уставился на бойню вокруг них, но мысли его были в другом месте.

— Ты слышал?-

— Да. Пятьдесят человек. И всего один меч, так? Это была настоящая резня.

— Время настоящему наемнику придти сюда и показать некоторым парням как это делается.

Завсегдатаи баров преступного мира редко прекращали говорить о Гилвере, но бойня мафиози уже становилась материалом для легенды. Загадка в бинтах создал репутацию того, кто выполнит любую работу, за какую возьмется. Его способность убивать не имела равных, он использовал только меч и был новичком.

— Прямо как в старые деньки.

— До того, как мы все попали под влияние Тони. «Ненужные убийства — это не круто.» Он что думает, он наш старший брат?

Рост репутации Гилвера отразился на Тони, который произвел коренной перелом в жизни подонков общества, проповедуя сострадание. Его успех стыдил тех, кто наслаждался насилием и смертью, и никто не был настолько самоуверен, чтобы бросить ему вызов.

Наемники с радостью приняли Гилвера, радостно ликуя о возвращении бессмысленного разрушения. Таинственного новичка, с уверенностью идущего наперекор табу, что вдохновило определенных профессиональных убийц, для которых работа была в большей степени увлечением.

— Будь грубее, Тони. Гилвер не только бьет по твоему бизнесу, но и становится одним из тех парней, которых ты ненавидишь. — Энзо вручил Тони свежее пиво. (Для разнообразия эти двое сидели на корточках у одного из конкурентов Бобби.)

— Я скажу тебе, — продолжал Энзо, игнорируя угрюмое лицо Тони. — Ты не можешь прекратить пить только потому, что ты больше не «первый пес в упряжке».

Тони угрюмо возился с кружкой. Вместо обычного клубничного мороженного или джина он получил золотистый напиток, сделанный из дешевого хмеля. Такое всегда выбирал Грю.

Он скучал по нему.

— Если бы я знал, что так будет, я, может быть, никогда бы не расстался с Грю, — бормотал Тони.

Энзо закинул маринованного осьминога в широко раскрытый рот и начал говорить не прожевывая:

— Ха, Грю? До меня дошли слухи о нем на днях. Кажется, его старшая дочь была госпитализирована. Лечение зверски дорогое, так что ему приходилось брать кое-какую опасную работу, чтобы оплатить счета.

Тони резко развернулся и посмотрел на агента.

— Джессика? Что с ней?

— Я понятия не имею. Но из того, что я слышал у врачей, она, кажется, страдает галлюцинациями о демонах или что-то… Тони? Эй, Тони!

Как только слуха Тони достигло упоминание о демонах, он вскочил со стула, откинув его. Его лицо исказила ярость.

— Эй, Тони! Успокойся, парень. Не бесись так.

— Где она? В какой больнице?

— какая разница? Ты не можешь…

Тони одной рукой поднял Энзо в воздух.

— Просто скажи мне, Энзо. Я теряю терпение.

— Ладно, ладно! Я скажу! Отпусти меня уже!

Часть 4

Санаторий был построен за чертой города, чтобы предотвратить утечку безумия из его стен в окружающий мир.

Силуэты. Тони стоял перед коваными гигантскими железными воротами, за которыми находилось соответствующее готическое здание, походящее больше на крепость, чем на больницу. Громадное здание было мрачным и тихим, мертвой оболочкой.

Тони не мог стряхнуть чувство, что происходит что-то недоброе. Он не видел никаких признаков жизни с того момента как покинул город, и сейчас санаторий был лишен движения, характерного для таких мест.

Он втянул носом воздух и почувствовал тот же запах что и в банке и во время сотого сражения с Денверсом до того. Безошибочно, запах гниения и распада.

— Я вхожу, — Тони не обращался ни к кому конкретно.

Он снес тяжелые створки ворот с петель одним взмахом меча. Возможно, звук стал сигналом к началу. Тени тут же появились из-под земли и помчались к нему, вопя уже знакомое:

— ДАААНННТЕЕЕ!

Существа не были ни трупами, ни тенями. Демоны накопили достаточно силы, чтобы явиться в плоти и крови. Это были омерзительные пародии на человеческие тела.

Тони ожидал чего-то подобного. Он оскалился в улыбке маньяка.

— Демоны, я ждал нашей встречи!

Он произвел режущий удар мечом по дуге, разорвав туловище ближайшей твари.

— Ну же, давайте! Слабо вам коснуться меня?!

Его меч кружился в бешеном неистовом танце, разрезая демонов, приближающихся сзади. Оставшиеся существа быстро приспособились к технике Тони и атаковали всей массой.

Но Тони ожидал и это.

Он позволил мечу упасть на землю и выхватил пистолеты.

— Покажите мне все, что вы можете! — Тони высвободил ливень пуль навстречу надвигающимся демонам, напуганным скоростью, с которой пустели обоймы. Голдштайн преобразовала пистолеты для стрельбы быстрее, чем из пулемета и невероятной точности. Демоны падали под непрерывным огнем Тони. Через три секунды после падения меча последняя из тварей свалилась на землю.

Он убрал в кобуру дымящиеся пистолеты и наклонился, чтобы поднять меч.

Вместо этого он уткнулся в собственные колени. Что это?

Голова кружилась, Тони чувствовал, как желчь подступает к горлу. По спине резко прошла дрожь. Под действием неземной болезни он покачнулся и упал назад, упираясь бедрами в землю. Тошнота была такой сильной, что он едва мог мыслить.

Он заставил себя сосредоточится, собрав все спокойствие среди урагана адреналина, атакующего нервную систему.

Он вспомнил обморок после победы над ожившим трупом Денверса. И как в банке Клуба Оз пробирался по эскалатору словно сквозь патоку. Воздух вокруг больницы был густой, полный сверхъестественной злобой. Общая ситуация была ясна.

Все случаи происходили вблизи с разломами между миром людей и царством демонов. Простой человек никогда не сможет выжить в ужасных условиях, созданных отголосками той злокачественной действительности. В этом была причина, почему санаторий казался таким пустым.

«Чем ближе к демоническому миру, тем слабее я становлюсь». Тони поднялся, опираясь на эфес своего меча. «Я всегда буду в невыгодном положении».

Пепельноволосый наемник сконцентрировался, отгоняя болезнь. Это не обещало быть легким.

Тони выбил ногой дверь вольницы и исчез во тьме.

Всего десять минут потребовалось Тони, чтобы оказаться полностью окруженным миром демонов. Несомненно, существа, встретившие его у ворот, были меньшими из всех видов демонов, теми, от кого легко избавляются. Существа, атакующие его сейчас, полностью от них отличались. Они были сильнее, умнее, Тони постоянно приходилось использовать пистолеты и разрабатывать стратегию, чтобы сохранить свою жизнь.

Постоянные нападения заставили его стать осторожнее. Лезвия беспорядочно появлялись из стен и пола. Вихри пламени преследовали незваного гостя. Даже сами демоны были вооружены длинными острыми косами.

Тони увертывался и защищался, и все же несколько раз был сильно ранен. Но, наконец, он разделался со своими противниками и остановился, чтобы отдышаться. Головокружение и тошнота исчезла, замененная изнеможением. Тони находил трудным даже просто поднять меч. Пустые пистолеты висели мертвым грузом. В этот момент он понял, что если он сядет, не останется сил, чтобы встать.

Тони полагал, что он уходит все глубже и глубже в ловушку демонического мира.

Он выбросил пистолеты, а меч использовал как опору, волочась к лестничному пролету. Он уже обошел все верхние этажи, но так и не нашел Джессику. Оставалась только одна возможность — подвал — но Тони откладывал ее до последнего. Нижний уровень, казалось, был наполнен смертью и безмолвной тяжестью.

Разлом должен быть здесь. Ступени уходили в чернильную пустоту. Тони был настолько потрясен, что хотел вернуться. Но ему вспомнились каштановые завитки и невинный смех Джессики.

«Я смогу убить вшивую дрянь, из-за которой страдает Джессика».

Тони поднял меч и, спотыкаясь, стал спускаться по лестнице. Горячий ветер прорывался из темноты. Тони ощущал себя сильнее с каждым шагом. Адреналин бежал по жилам, и его тело возрождалось. К тому времени как две живые статуи атаковали, он уже практически полностью восстановился.

— Не вынуждайте меня! — Тони легко разрушил одного из оживших гигантов круговым ударом. Тот рассыпался градом камней.

Вторая статуя оказалась немного более проворной.

Меч был бесполезен.

Статуя уклонялась от ударов Тони, извергая поток острой гальки. Тони ощущал, что его новооткрытая сила начала убывать в нападении. Он отбивал груды камней мечом, но обстрел был слишком сильным, в конце концов, руки ослабели.

Свирепость атак живой статуи только возросла. Тони слишком устал даже, чтобы увертываться от летающих с реактивной скоростью булыжников. Новая волна камней прибила его к земле, сломанные ребра вышибли воздух из легких.

Тони скатился в дыру в земле, образованную статуями, когда те освободились со своих постаментов. Его грудь была в огне, быстро поднимаясь и опадая от сбивающегося дыхания. Тони встал на колени, собирая энергию.

Внезапно, он выскочил из дыры и помчался к голему, полный сил. Статуя возобновила смертоносный град, но Тони заставил себя уклоняться от камней, пока не достиг ее. Он пробежался по спине гиганта, засадив пару сильных ударов ногой в затылок.

Но цена за это была высока. Тони испортил свое приземление и рухнул в груду на полу. Но его рот расплылся в широкой улыбке.

— Это не то, чего ты ожидал, да?

Прежде чем окончательно рассыпаться статуя упала на колени.

— Пока, большой парень.

Тони остановился, чтобы восстановить дыхание. Отсутствие публики давало ему редкий момент честности. Его ироническая улыбка и театральный красный плащ были не более чем бутафорией, защитной маской, ставящей его врагов в оборону и заглушающей его боль. Обычно он мог похвастать стремительным выздоровлением, но сейчас Тони открыл для себя, что он восстанавливает энергию еще быстрее, чем обычно. Его дыхание вернулось к норме, и вспышки боли в груди исчезали.

— Я не могу заставить Принцессу ждать, — бормотал он.

Тони еле передвигал ногами, приближаясь к тьме. Нервы дико отзывались на каждый шаг, будто убеждая повернуть назад. Это было то же чувство, что и раньше, удушение от иного мира, которое дало о себе знать в Клубе Оз. Но интенсивность была значительно выше. Гнетущая атмосфера ощущалась почти физически. Возвратилась подобная патоке медлительность как на эскалаторе.

— ДАААНННТЕЕЕ!

Тони, среагировав инстинктивно, вытянул вперед меч и бросился в темноту. Через долю секунды что-то со смертоносной скоростью бросилось в точку, где он стоял.

Тон развернулся, чтобы увидеть своего нового противника.

— Маска? Вы смеетесь надо мной?

Действительно, это была маска, деревянная и первобытная. Вытянутое лицо было таким же по размеру, как и меч Тони. Она с легкостью кромсала шершавые стены подвала и бумерангом возвращалась к пепельноволосому наемнику.

Тони отпрыгнул в сторону, когда разрисованная маска пролетала. Пробираясь по темноте, он вышел в огромный зал.

— Последний уровень, да? Если вы спрашиваете меня, это чересчур.

Зал был пуст, за исключение исполинского узловатого дерева. Оно упиралось в каменный потолок, отчаянно пытаясь выкарабкаться к небу. Визжащая обезьяна бежала вдоль ветви, сжимая деревянную маску.

Тони сузил глаза. Ненастоящая обезьяна. Ужасная тварь излучала безысходность.

Но более ужасающим было дерево. Ниже толстых ветвей была вырезана тонкая изящная статуя, лицо которой было искажено болью.

Тони сразу распознал сходство. Джессика.

Он понял: это вообще не статуя. Это Джессика, пойманная в ловушку жуткого насилия, приобретшая форму осмеянной жизни. Тони охватила слепая ярость.

Обезьяна ощутила изменение в нем. Она отбросила деревянную маску и бросилась на Тони с невероятной скоростью.

Не было и шанса.

Не более чем через секунду Тони разрубил тварь, ее черная кровь стекала по красному плащу. Тони это не беспокоило. В бешенстве он мчался назад, к живой статуе.

— Принцесса!

То, что когда-то было Джессикой, смотрело на Тони деревянными глазами, роняя слезы. На секунду знакомый голос сквозь боль прохрипел странные звуки, неспособный произносить слова. Дерево росло с каждым мучительным мигом, порождая черную ауру. Страдания Джессики возрастали с каждым ударом сердца.

Тони знал, что дерево связано с демонической болезнью, которую он ощущал ранее. Нет, это нечто большее. Это мост.

— Верно. Дерево создает путь между нашими мирами.

Тони, обернулся на голос, который, казалось, прочел его мысли. Он оказался лицом к лицу с обезьяноподобным существом. Оно, невредимое, раскачивалось перед ним.

— Такие царапины не беспокоят меня, — сказал демон, словно поучая глупого ребенка. Его лицо было скрыто деревянной маской. — Дерево растет, питаясь человеческим отчаянием. Этот ребенок был единственным, что потребовалось, чтобы войти в этот мир.

— Заткнись! — Тони дрожал от ярости. — Ты сделал это…

— Я еще не закончил. Мы сделаем это с каждым, кого ты знаешь. — Демон разразился отрывистым смехом. — Ты всегда причиняешь боль тем, кого любишь. Что может заставить отчаяться больше, чем потеря собственной семьи?

Тони рассек обезьяну мечом. Черная жидкость забрызгала его и Джессику. Она кричала от боли. Демон гоготал.

«Моя кровь ядовита для вашего вида, — издевался он. — Ни один человек не испытывал таких мучений, что чувствует она теперь.

Тони с ужасом наблюдал, как рана демона затягивается. Обезьяна ревела и зловеще хохотала, раздувая свое тело с каждым вдохом. Через некоторое время она уже была размером со статуи, с которыми Тони сразился до этого.

Существо било кулаками в землю. Тони забыл, что нужно оправиться от шока.

— Может быть, твое отчаяние накормит дерево, — шипела обезьяна.

— Может быть, — холодно ответил твари Тони. — Или, может быть, я убью тебя и положу конец страданиям Джессики.

— Твое оружие бесполезно против м…

Демон задыхался в оглушающей тишине, видя, как его руки летят на пол зала. Тони без усилий отсек конечности одним ударом. Срез был таким гладким, что кровь брызгала с него. Тони оттолкнул запястья и направил меч прямо в цент тела твари.

Половинки маски со стуком упали на пол. Секундой позже обезьяна распалась надвое. Кровь и органы вываливались из раны.

— Невозможно! Ты был на краю смерти! — черный яд демона начал разъедать его тело.

— Это было не сложнее, чем пукнуть. — Тони небрежно обезглавил обезьяну. Голова покатилась по полу, созерцая свое мертвое тело.

— Запомни наше гордое имя. Мы…

— Я не придаю значения всякому дерьму. — Тони раздавил живую голову как дыню. Его холодная глумливая усмешка была более демонической, чем что-либо другое в этом адском измерении. Но его выражение лица быстро изменилось, как только он повернулся к Джессике, на смену гневу пришли сострадание и испуг.

— Больно, Джессика?

Ответа не последовало.

Маленькие нежные руки теперь были изогнутыми корнями. Ее плоть — затвердевшей древесиной. Вместо чистого голоса, подобного колокольчику, слышалось нерешительное хныканье. Но ее неизменившиеся глаза были неподвижны, она смотрела на Тони. Он не мог вынести ее слез.

Дерево пульсировало жизнью, черная аура разрасталась с каждым вздохом. Прошел только день или два, и демоническая реальность не затронула город. Никакой обычный человек не смог бы выдержать ту осязаемую атмосферу.

Тони крепко сжал меч.

— Я положу конец боли, хорошо, Принцесса?

Во фразе не было ни капли сарказма.

Тони закрыл глаза и взмахнул мечом.

Несколькими часами позже санаторий окружила суматоха жизни. Сотни людей в городе заметили, что старое здание в огне, и они решили отправиться за город, чтобы посмотреть, как пожарные борются с ярким пламенем. Тони стоял с каменным лицом среди наблюдателей.