Глава 14: Юность

Глава 14: Юность

— ... Опаздывает, — смотря на толку, вздохнул я.

Обычно выходные я провожу дома, а сейчас стою перед станцией метро.

И та, кто позвала меня, опаздывает на полчаса, и нет ни намёка, что она скоро объявится. Я проверил телефон, она ничего так и не написала.

— ... Блин, и что это значит?

В выходной меня выдернула Канда-семпай.

Когда проснулся, увидел, что она написала мне в то время, когда я ещё спал. Я посмотрел, во сколько пришло сообщение, оказалось, что в четыре утра. За пять часов до того, как я проснулся.

В такое время дела должны быть срочными, потому я сразу же включил приложение, но суть сообщения оказалась довольно простой.

«Прости, что так внезапно, но может поедим сегодня вместе?»

Вот уж и правда внезапно.

Канда-семпай не в первый раз показывает свой взбалмошный нрав, но приглашать поесть вместе в четыре утра — это явно уже слишком, и мне оставалось лишь вздохнуть.

«Прости, я только проснулся».

Вины за собой я не ощущал, но извинился и написал ей, и тут же пришла отметка о прочтении.

«Пошли поедим».

Вот так требовательно писать вполне в её духе.

«Что-то случилось?»

«Ничего. Просто захотелось поесть с тобой».

«А не слишком внезапно?»

«Просто ты вспомнился».

Я посмотрел на мирно посапывавшую Саю, она пока просыпаться не собиралась.

В будние дни она встаёт раньше меня и готовит завтрак, но в выходные привыкла спать чуть ли не до обеда.

Если я поем где-то ещё, ей не придётся готовить на двоих.

«Я приду».

Я дал ответ, а Канда-семпай прислала «хорошо» и смайл с котиком.

«Тогда в 12 у станции Токио».

Ответила она.

Какое-то странное место она выбрала. Оно довольно далеко и от моего, и от её дома.

Я хотел спросить, почему там, но даже если спрошу, получу что-то вроде «просто так», потому не стал.

Так что в свой выходной я потащился к станции Токио, однако...

— Неужели она заснула...

Она заставляла меня ждать, ничего не сообщая, так что именно это вырвалось у меня.

— Не заснула.

— Ува?!

Неожиданно поблизости прозвучал голос, и я вздрогнул.

Рядом со мной стояла Канда-семпай.

— Я никак не могла определиться, что надеть, и в итоге поняла, что уже не успею вовремя.

— Раз опаздывала, могла бы написать! — сказал я, а она рассмеялась.

— Раз и без того опоздала, решила удивить.

— И без того ждать заставила, можно было обойтись без сюрпризов.

Я нахмурился, а она снова начала смеяться, сказала «прости, прости» и высунула язык.

Мы снова встретились с ней за пределами работы впервые за пару недель, а она всё ещё себе на уме.

— Ну так что?

Семпай уставилась на меня.

— Что?.. — переспросил я, а она хмыкнула, взялась за рукава чёрной блузки-туники и продемонстрировала её.

— Я опоздала, потому что очень серьёзно подходила к выбору одежды.

— А-ага... Тебе очень идёт.

— Мило? — прямо спросила она, и я слегка смутился.

Некрасиво было рассматривать других, но тут она буквально говорила «смотри», так что я осмотрел её сверху донизу.

На ней была идеально подходившая ей чёрная блузка-туника, а ноги облегали белые брюки-скинни. Вообще белый полнит, но даже в белых штанах её ноги выглядели стройными.

На ногах тоже были новые чёрные туфли, они отлично контрастировали с белыми штанами.

Тут скорее не милая, а классная, вообще от семпая исходит какая-то загадочность, а лицо как у маленького зверька, потому-то такая одежда ей шла, и если говорить объективно, это можно было характеризовать как «женское очарование».

В такие моменты лучше честно отвечать, но тут я вспомнил, как мы вместе ходили есть мясо.

«Вот и прошла моя первая безответная любовь, дурак».

Похоже до недавнего времени семпай испытывала ко мне чувства. Это если верить её словам...

Не стоит показывать, что я хоть немного интересуюсь ей как женщиной.

— Круто. Тебе очень идёт, — после раздумий сказал я, а на лице женщины вначале появилась озадаченность, но потом она улыбнулась.

— Ага, спасибо. Хотя что-то ты не спешил.

— Ты тоже не спешила...

— Ладно тебе, из-за тридцати минут можно и не жаловаться, — сказала она, вины явно не испытывая, а потом хлопнула в ладоши.

— Отлично! Ну, Йосида.

— Идём?

— Да, идём! В парк развлечений!

— ... А? — с задержкой вырвалось у меня, а она повторила:

— Идём в парк развлечений, Йосида.

— А, ты же говорила, что мы пойдём поесть.

— Нет, нет, нет...

Что-то всё слишком стремительно, в голове никак не укладывается.

— Раз уж встретились, нельзя простым обедом ограничиваться.

— ... Только что придумала?

— Точно!

— Что-то многовато случайностей...

— Ладно тебе, пошли в парк аттракционов. После обеда всё равно заняться нечем будет.

— Ну, планов у меня и правда нет...

— Вот и решено! Идём, Йосида.

Не дожидаясь моего ответа, Канда-семпай пошла.

— А, погоди...

Я попытался её остановить, но она даже слушать не стала.

И только через какое-то время обернулась.

— Ты чего, давай быстрее! — спокойно сказала семпай, пока я продолжал стоять, я лишь тяжело вздохнул и кивнул ей.

— Хорошо...

Я быстро последовал за ней.

А в голове вертелся тот самый вопрос.

Почему станция Токио?

Теперь ответ был очевиден.

Она точно с самого начала планировала это.

От станции Токио можно было добраться до самого популярного парка аттракционов Японии.

Но чего я не знал... Почему она захотела пойти туда со мной?

В день, когда мы ели вмести, я думал, что с нашим прошлым покончено.

Но... Похоже для неё это было не так.

Так я думал, пока шёл за Кандой-семпай, направлявшейся покупать билеты.

***

— В старшей школе, — стоя у двери поезда, Канда-семпай смотрела через окно.

Я посмотрел на её профиль, она была прекрасна точно произведение искусства, и я всё время посматривал на неё.

Мы ни о чём особо не говорили, я всё смотрел то в окно, то на неё, и вот женщина заговорила:

— Помнишь, как я сказала, что хочу в парк развлечений?

Я не сразу понял, о чём она, но потом кивнул:

— ... Я как раз тоже об этом вспоминал.

— Хи-хи, вот как.

Это было весной второго класса в старшей школе.

Клубная деятельность подошла к концу, мы пошли к семпаю домой и когда бездельничали у неё, она внезапно сказал: «Хочу сходить в парк развлечений».

— Парк развлечений... Кстати, с поступления в старшую школу я там ни разу не был.

— Сходим вместе.

— Хорошо, но чего так неожиданно? Ты не из тех, кому такое интересно.

Семпай рассуждала не как обычные люди.

Даже если мы гуляли по городу, она часто говорила: «Что-то тут людей слишком много. Давай зайдём в какое-нибудь кафе».

— Ну да, — кивнув, семпай улеглась на ковёр и положила голову мне на колени. Она посмотрела вверх и наши взгляды встретились.

— Но иногда... Можно ведь поступать и как обычные парочки.

— Что ещё за можно?

— Хм... Просто мы всё время дома проводим.

— А разве это плохо?

— А тебе это нравится, Йосида? — внезапно спросила она, а я запнулся.

— Да как бы...

— Как бы?

В этот день Канда-семпай была не такой как обычно.

Обычно она не спрашивала, чем я хочу заняться, просто неожиданно говорила «Йосида, пошли в ***» или «Йосида, давай сделаем ***».

— Мне главное, чтобы тебе было весело, — ответил я, и она широко открыла глаза. Этот образ глубоко засел в моём мозгу.

Засел... Да там и остался. Но то, что глубоко осело в памяти, иногда давало о себе знать.

— Тогда в этот раз пойдём в парк завлечений.

— А ты хочешь?

— ... Ага, хочу, чтобы у нас было обычное свидание.

Я только начал понимать, что значит «обычное» и «как другие пары».

Это сейчас я знаю, чего она тогда хотела, но я каждый раз как по минному полю шёл, пытаясь её понять.

Я и правда думал, что главное чтобы семпаю это нравилось. Я полностью зависел от неё и тем самым заставлял лишь волноваться.

Отведя от меня взгляд, она грустно улыбнулась, а я наложил тот образ на стоявшую у окна девушку.

— В итоге... Мы так и не сходили, — не смотря на меня, сказала она. И я согласно кивнул:

— Точно...

Когда она предложила, в бейсбольной секции, где я состоял, как раз было не самое подходящее время для этого.

Все как раз готовились к лету. К тому же состав в этом году был сильным, все целились на Косиен. Конечно туда мы не попали, но тренировки дали серьёзный результат.

В общем тогда мы каждую неделю тренировались даже в выходные.

Лето закончилось, а в парк развлечений мы так и не сходили, настала осень, я спросил: «Пойдём в парк завлечений?» — но семпай с печалью ответила: «Нет... Всё же ну его».

— Тогда я серьёзно был занят бейсболом... Долго же я ждать заставил, — сказал я, а семпай отвернулась от окна и посмотрела на меня.

А потом улыбнулась:

— Ну и ладно, зато сейчас сходим.

Это улыбка была куда взрослее, чем той девушки, какую я помнил, и у меня подскочило сердце.

— ... Точно, — тихо сказал я, а она рассмеялась.

— Когда смущаешься, сразу начинаешь тише говорить, ты со школы совсем не изменился.

— Прекрати, — хмурясь, я покачал головой, и Канда-семпай весело улыбнулась.

***

Выходные, ещё и вторая половина дня, в большом парке развлечений недалеко от моря, куда мы пришли, была целая толпа.

— Как же здесь людно в выходной.

— Ну да.

Когда вошли, увидели целую толпу у фонтана с глобусом.

Кто-то фотографировался с персонажами-талисманами, кто-то весело общался за чуррасом или попкорном у фонтана, а кто-то куда-то спешил... И все буквально сияли.

И офисные работники здесь явно смотрятся неуместно, так что я тяжело вздохнул.

Однако Канда-семпай взяла меня за руку.

— Ну же, Йосида. Давай прогуляемся. Наверняка здесь весело, — сказала она и улыбнулась.

Её рука была такой же прохладной, как и в моих воспоминаниях.

Мы впервые за долгое время взялись за руки, но от осознания, что она моя бывшая любимая, стало ужасно неловко.

— Стоит ли за руки держаться?

— М? Стоит ли?

— Так ведь мы уже не дети! Не потеряемся, — сказал я, а глаза женщины округлились и она прыснула:

— Ты что, смутился? Ладно тебе, у нас ведь свидание, можно и подержаться.

— Это не свидание!

— Вот как? А для меня свидание.

— Я вообще-то покинул дом, думая, что мы пообедать пойдём.

Она снова захихикала.

— Вот как, — после этих слов семпай отпустила мою руку. — Тогда пусть у нас будет спокойное свидание в духе взрослых.

— Говорю же, это не свидание...

Меня смущало использование самого слова «свидание» и я не хотел признавать свидание таковым.

А потом из головы пропали крутившиеся там слова «что всё это значит».

Я наблюдал за осматривающейся вокруг Кандой-семпай и начал думать, что в парке развлечений может быть весело.

— Для начала давай найдём это, — сказала семпай, посмотрев на брошюру, полученную на входе.

— Это?

— Да, это. Пиво с замороженной пеной. Хочу попробовать.

— Сразу с выпивки...

Я усмехнулся, когда понял, что первое, что её заинтересовало, не аттракционы, а замороженное пиво, хотя выпить я и сам был не против.

Если выпью, станет как-то спокойнее.

— О, похоже его где-то здесь купить можно!

Она указала на карту в брошюре и невинно улыбнулась.

— Ну же, идём! Будем на месте стоять, и день закончится.

— Понял.

Семпай пошла немного быстрее, чем раньше.

Я шёл рядом с ней и посматривал на женщину.

— Точно за руки не возьмёмся?

— Мы же не дети.

— А, ну да. Ты всегда упрямым был, — видя, как я качаю головой, она стала слегка печальной и посмотрела перед собой.

— В общем надо выпить.

Слыша, как она сказала это, я усмехнулся.

— Соглашусь.

Вот такие мы люди, сразу после прихода в парк бежим покупать выпивку.

Купив пиво, мы шли по парку, весело разговаривая.

Мы зашли на территорию, где темой были джунгли с древними руинами, и ощутили запах копчёностей, идя на него, мы в итоге купили копчёную курицу.

У маяка с плюшевым медведем мы попробовали сладости в виде скрученного омлета.

У вулкана мы попробовали гёдза-дог...

— Мы же только едим, — точно очнувшись, сказал я, а семпай усмехнулась:

— Ну а что такого? Ты же пообедать пришёл.

— Странно приходить в тематический парк, чтобы просто поесть...

— Подумаешь, это ведь наоборот в нашем духе.

— Нашем...

И правда, я не могу представить, как мы приходим в парк развлечений и катаемся на аттракционах.

Конечно меня сюда силком затащили, но есть вкусную еду и просто гулять довольно весело.

— День к концу подходит, — сказала семпай, я посмотрел на небо, оно уже заалело и начало темнеть.

— Неожиданно быстро.

— Хи-хи, весело было?

— Ну... На удивление.

— Вот и хорошо.

Канда-семпай улыбнулась, взяла в рот остатки гёдза-дога и пережевала.

Когда проглотила, стала размахивать одной ногой.

— Давно я столько не ходила, ноги устали.

— Присядем?

В парке тут и там были установлены скамейки для отдыха, как раз неподалёку от нас была одна свободная.

— Да, передохнём немного, — кивнула она, быстро подошла к скамейке и села.

Я сел рядом, сохраняя дистанцию.

— Давно у меня ступни так не гудели.

— Взрослым ходить не так уж и много приходится.

— Только по работе. А в ИТ вообще почти всегда сидеть приходится.

— Точно.

Говоря, я стал разминать ноги.

Семпай права, я обычно только сижу на стуле во время работы, так что и у меня ноги болели.

Видя, что я делаю, женщина хмыкнула:

— Йосида, ты тоже как старик.

— Вот как... Ну да.

— Хотя при том, что в старшей школе ты в бейсбол играл, похоже годы своё берут, — сказала девушка, опёрлась рукой на колено и посмотрела на меня. — Хотя... Мы оба повзрослеть успели.

За этими словами таилось нечто большее, и у меня перехватило дыхание.

Ещё десять лет назад мы были вместе, и потом прошло девять лет и мы вновь встретились.

Тогда мы ещё были незрелыми, стали влюблёнными, так и не поняли друг друга, расстались и каждый пошёл своим путём.

И я всё ещё видел в «Кадне Ао» передо мной ту самую девушку. Но если спросить, тот же ещё она человек, то точно нет. Уверен, она думает так же и обо мне.

— ... Так необычно.

— Да, необычно.

— Прошло девять лет, а мы снова встретились и пошли в парк развлечений.

— Точно. Хотели сходить тогда, но не смогли, и на тебе.

После этих слов семпай засмеялась. На лице была улыбка, но даже я понимал, что она скрывает грусть.

— За эти девять лет ты почти не изменился, Йосида... Но в тебе появилось то, что я хотела, чтобы у тебя было. Знаешь... Что это?

— И что же? — спросил я, а она отвела взгляд, слегка прищурилась и посмотрела вдаль.

Я проследил за её взглядом, она смотрела на механизм, который точно дрель входил в вулкан.

Продолжая смотреть, женщина сказала:

— Целеустремлённость.

Когда она сказала это, из вулкана вырвалась вагонетка американских горок, а следом мы услышали крики людей.

Слова девушки расходились у меня в груди.

Целеустремлённость.

В школе у меня её не было. А сейчас есть.

Хотя я всё ещё не понимал, о чём она.

А семпай, продолжая смотреть на горки, говорила:

— Какая-то решительность. Что-то, что не хочется потерять... И сейчас эта целеустремлённость у тебя есть.

— Это... — теперь я понял, что она пыталась сказать.

Это появилось во мне благодаря Саю.

Всё благодаря тому, что я принял её такой, какая она есть.

Я не говорил с Кандой-семпай о Саю, но она знала, что я живу с кем-то и дорожу им.

Но.

«Но тогда», — подумал я.

— Но тогда я тебя...

— Ты мной дорожил. Я понимаю это, — уголки её губ приподнялись и она закивала. — Но, Йосида.

Она отвернулась от горок и посмотрела на меня.

И в её глазах можно было увидеть смирение.

— Если бы тогда я сказала тебе «я полюбила другого, давай расстанемся»... Мы бы просто расстались.

— Что... А...

Я вообще перестал соображать.

— Так ты перестала общаться со мной, потому что другого полюбила?..

— Хи-хи, да нет. Я это для примера, — хихикая, она покачала головой. — Вот представь, ты всё ещё тот Йосида. И я внезапно тебе говорю, что полюбила другого и хочу расстаться, как ты поступил бы?

— Это...

Я был бы в шоке. Мне бы казалось, что у нас всё отлично, и тут мне бы заявила любимая, что любит другого, я бы сразу подумал: «А что тогда между нами было?»

Однако...

Если спросить, стал бы я ей мешать... То нет.

— ... Если бы ты сказала, что хочешь быть с ним... Я бы не стал тебя останавливать.

— Вот! Так и есть. Таким ты и был... — она радостно закивала и прикрыла глаза. — Ведь ты дорожил мной. Но ты... Не был так одержим «счастьем со мной». Я понимала это... — её голос стал гнусавым. — Потому... Я сбежала... — сказала женщина и опустила голову, а я не знал, что сказать.

Я открывал и закрывал рот, а слова не выходили, я мог лишь смотреть на неё.

— Если бы... — смотря в пол, сказала семпай. — Я тогда сказала... Чтобы ты больше думал обо мне... Возможно всё было бы иначе.

Она сводила и разводила пальцы рук, которыми упиралась в колени, и продолжала говорить.

— Конечно ты был занят, но если бы я просила сходить в парк развлечений, настаивала, пока ты не согласишься... И во время секса, когда ты предлагал использовать презервативы, если бы я их просто порвала... Тогда бы всё... — её плечи дрожали. Она плакала. — Если бы я прямо сказала... Может мы бы всё ещё были вместе...

Она подняла голову, а я увидел её влажные от слёз глаза, и на сердце стало больно.

«Всё кончено», — подумал я.

Наши отношения... Наша любовь, всё это закончилось, время залечило раны и теперь всё в прошлом.

Я всё решил для себя сам.

Когда мы тогда ели вместе, я не особо задумывался над её словами, просто видел, как она спокойна... И испытал облегчение.

Но всё было иначе.

Как я испытал боль, когда вспомнил прошлое, увидев её вновь, так и ей было тяжело из-за наших воспоминаний.

Хоть и прошло десять лет, и со мной было так же... Я этого не заметил.

Потому теперь должен был дать ответ.

И вот я наконец сказал.

— Я был дураком тогда... Думал, как важно дорожить людьми. Не понимал, что важен только тот, кто перед тобой. И я не знал, что такая моя любовь причиняет тебе боль.

— Я знала это, и если бы прямо сказала...

— Тогда бы этого не случилось! — я не дал ей договорить, и после моих слов из её глаз снова хлынули слёзы.

— Я был незрелым... И ты бы ничего не сказала о моём образе жизни. Нам бы просто не хватило храбрости лезть так глубоко в души друг друга.

Я прекрасно помню, как это было.

Я не знал, о чём думала семпай, и мне всегда было интересно какие чувства она ко мне она скрывает за своей улыбкой.

Но... Я не смог.

Было страшно, и я не спросил.

И она тоже.

Она никогда ничего не говорила о моём отношении.

Вот и всё.

— Потому. Потому...

В груди разгоралось пламя. Казалось, что из глаз сейчас польются слёзы.

— Мы ничего не могли...

Голос стал гнусавым, стало стыдно, и я опустил голову, чтобы спрятать своё лицо.

А потом понял, что уже стемнело. Настал вечер и уже близилась ночь.

Мы молчали и слушали, как на горках кричат люди.

— ... Вот как, — со вздохом семпай нарушила тишину. — Значит, мы ничего не могли...

— ... Да, ничего.

— Понятно... — несколько раз кивнув, она поднялась.

А потом схватила меня за руку.

— Ладно! Пошли ещё прогуляемся, — улыбнулась семпай и потянула меня.

— Ага...

Я поднялся со скамейки, несколько раз моргнул и посмотрел на неё.

Наши взгляды встретились, семпай вытерла слёзы указательным пальцем и улыбнулась.

— Здорово гулять по вечернему парку. Прямо настоящий мир взрослых.

— ... Тогда.

— Ага! Пока болтали, ноги успели отдохнуть! — она сказала это уже совершенно привычно.

Девушка переключилась слишком уж быстро, потому мне показалось, что я снова перестаю её понимать.

— Это, семпай!..

— М?

Она собиралась идти, когда я её остановил.

Она повернулась, но я ничего не мог сказать.

Чего я вообще её окликнул?

Видя, что я застыл сразу же, как позвал её, Канда-семпай усмехнулась.

Она подошла ко мне и просунула свои пальцы между моих.

— Возьмёмся за руки?

— А, но... — хлопая руками, я опустил взгляд. — Ладно... Давай.

— Хи-хи, ну вот, теперь это свидание.

— Ну и ладно. Зайдём сегодня до конца, — сказал я, а девушка хитро склонила голову.

— До конца — это докуда? До отела?

— Глупости не говори.

— Какой ты упрямый, Йосида. Подумаешь, у тебя ведь нет любимой.

— Спать можно только с любимой.

— Это же обычное дело, когда встречаешь девушку, с которой спал в школе, и вы идёте вместе в отель, чтобы заняться сексом и вернуться в старые времена.

— Не говори в тематическом парке о таком.

Мы шли, весело переговариваясь.

Холодная рука семпая постепенно нагревалась от моей.

Наши пальцы переплетались и сердце от этого билось неподобающе взрослому быстро.

И всё же... Конечно в такой ситуации сердце билось быстрее.

Хоть семпай и сказала про возвращение в старые времена, но тоже понимала.

Прошло девять лет, и свидание, на которое мы хотели пойти в старшей школе... Уже было невозвратно далеко.

Я смотрел, как морской ветер треплет её волосы и шмыгнул носом.

***

— Фух, устала.

— Так ведь мы столько ходили.

— И всё же атмосфера вечером совсем иная.

Мы снова обошли парк, и солнце окончательно село.

Мы сели возле глобуса, семпай сняла обувь и растирала ноги.

— Обувь натёрла?

— Да, немного. Не думала, что столько ходить буду, зря обувь на каблуках обула.

— Тяжело возвращаться будет...

Представляю, как она натрёт ноги по пути домой.

Однако она покачала головой.

— Я просто не буду их носить.

— А?

— Вот... Та-да!

Из пакета с сувенирами они достала броские сандалии.

— Подозревая, что так будет, я купила их.

— А... Специально, чтобы домой возвращаться.

В качестве сувенира она купила обувь, хотя внезапные покупки тоже были в её духе.

— Если переобуюсь, на обратном пути ноги уже так болеть не будут.

— Но тогда придётся туфли нести. Они вроде тяжёлые, — сказал я, а семпай захлопала глазами и засмеялась.

— Хи-хи, да ну их.

— А?

Я озадаченно смотрел на неё, девушка переобулась и поднялась со скамейки.

Она пошла к мусорному баку и выбросила в него чёрные туфли.

— А?! Ты чего?! — тут же подбежал я, но семпай склонила голову со словами «а что».

— Они же почти новые были!

— А, ну да.

— З-зачем выкинула?.. Они же тебе шли.

Когда сказал это, её глаза дрогнули.

Но вот она снова улыбнулась.

— А-ха-ха, мне достаточно этих слов.

— А?

Она бросила взгляд на мусорный бак и закивала.

А потом сказала.

— Их... Я купила специально для свидания с тобой.

— ... М.

— Потому они мне больше не нужны. Носить я их не буду.

Я не знал, что сказать.

Туфли, купленные для нашего свидания. Семпай не говорила, когда, но я и так догадывался.

Туфли, которые она сейчас выкинула... Станут нашим последним общим воспоминанием.

— Теперь всё кончено, Йосида.

— ... Семпай.

— Спасибо за сегодня.

Видя её улыбку, я понял, как невыносимо пылают мои глаза.

— ... У, — просочился стон, а женщина засмеялась и похлопала меня по спине.

— Я впервые вижу, как ты плачешь.

— ... Тебе тоже спасибо, — сказал я, а она нежно погладила меня по спине.

— Ага, — мягким голосом сказала семпай.

Пока я плакал, она улыбалась, так мы и покинули парк развлечений.

Сев на монорельс, мы поехали до станции, откуда можно добраться до дома.

Всю дорогу мы молчали.

Оба были погружены в воспоминания.

Когда добрались до турникета, семпай остановилась и помахала мне.

— Я заночую где-нибудь здесь в отеле. Неохота до дома добираться.

— ... Вот как, понятно.

— Ага. А ты иди домой, Йосида.

Семпай была удивительно нежна, и я тоже улыбнулся ей в ответ.

Она ещё раз помахала мне.

— Прощай, Йосида, — сказала девушка.

А я выпрямился.

— Прощай, семпай, — ответил я.

Она развернулась и шаткой походной куда-то направилась, я же прошёл через турникет и направился на станцию.

И когда стал спускаться... Обернулся.

А босой и крадущейся женщины позади... Не оказалось.

— Ха-ха... — рассмеялся я и стал спускаться вниз.

Всё перед глазами поплыло.

Так обидно.

Всё подошло к концу.

Мы исправили то, что не смогли сделать тогда. И... теперь всё закончилось.

Было одиноко... Но в тоже же время я испытывал гордость.

Занавес моей юности... Наконец опустился.

И теперь начинается то, «что будет дальше».

Ладонью я всё ещё ощущал руку семпая.

Когда-нибудь я позабуду это чувство.

Думая так... Я крепко сжал кулак.