Благословение будущего. Связь Мёбиуса.

Благословение будущего. Связь Мёбиуса.

Наступило еще одно жаркое лето.

Я вяло глядел на город с крыши четырехэтажного здания.

Лето началось необычно поздно и казалось, что в этом году оно будет очень холодным, но жара не заставила себя ждать.

Обжигающий солнечный свет режет глаза, как световая граната.

Лето напоминало о пустыне Сахара. Рои твердых зданий, неустанные караваны и белые кости волов, зарытых в горячий песок.

Конечно, здания не такие хрупкие, построены не на песке, и большинство из них упрямо стояли уже десятилетие. Некоторые уже сгнили. Конец есть у всего. Неважно, с какого угла смотреть, у этой трагедии нет другого финала. Если в ней родится нечто новое, оно останется в наследие потомкам, хотя это слабое утешение.

Я пытался размышлять о неподходящих мне вещах, стоя с сигаретой в зубах. Лишь ленивые мысли отравляют мирный обеденный перерыв. Это было не очень красиво, но я думаю, лирические размышления тоже являются частью моей работы.

Крыша здания, на которой я стоял, не была ни высокой, ни низкой. Я могу видеть крыши других домов, но по сравнению с небоскребами, выросшими за последние десять лет, это здание кажется маленьким. Ну, едва ли это можно было назвать его современным. В общем, его строительство так и не закончили.

Фундамент был заложен в 1992 году, а заброшено здание было в 1993. Недостроенный пятый этаж теперь служит ему крышей. Я слышал, тут пытались провести ремонт. Запоздалое спасибо этим неизвестным людям.

Я неосознанно поднял взгляд и вспомнил головокружение, обретенное в белизне солнечных лучей.

Я потерял свой правый глаз еще в молодости. К счастью, левый глаз все еще работал на отлично. Я сделал глубокий вдох.

Опершись на прогнившее ограждение, я взглянул на панораму города, чтобы избавиться от паршивого вкуса во рту.

Это место находится на высоте пятнадцати метров. Вид не настолько красив, чтобы назвать его видом с высоты птичьего полета, но достаточно высок, чтобы смотреть на город.

Отсюда было видно лицо города, которое нельзя было найти и увидеть с земли.

С этой высоты можно было увидеть лишь малую часть крыши десятиэтажного здания, стоящего рядом с домами в японском стиле. Скорее всего, это было офисное здание, но крыша была закрыта. Туда можно было забраться только по спиральной пожарной лестнице, но она была окружена забором.

Любой офисный работник мог бы увидеть этот прекрасный вид, если бы только поднялся на крышу, но никто из них не знал, как туда добраться.

Если посмотреть в другую сторону, можно обнаружить полностью закрытую аллею. Она проходит в проемах между зданиями и используется только людьми, живущими по соседству — маленький путь, о котором мало кто знает.

Отсюда можно добраться до парковки, построенной примерно пять лет назад. Сейчас аллея стала бесполезна… Или могла бы стать, потому что при ближайшем рассмотрении можно увидеть место, куда мог бы втиснуться один человек. Даже те из нас, кто пользуются этими улицами каждый день, едва ли заметят путь в глубине стоянки.

Все эти детали создают лицо города, неопровержимое доказательство того, что жизнь существует вне тебя самого.

Что касается моей жизни, моего соединения и связи между ними, то они были лишь едва заметны с такой высоты.

Даже в шуме города, жизнь его обитателей не меняется.

Это настоящее, где общественная мораль на высоте, а личная мораль в упадке, но то, что все живут свои жизни — единственная неизменная часть.

Пестрый ассортимент города, погруженного в радость.

Не то чтобы он полностью был лишен злобы, но он был наполнен добротой.

Расплывчатое наблюдение за таким идеальным днем было моим единственным хобби.

Я больше не смотрел в будущее и не терял веры в него.

Прошлое и будущее с точки зрения настоящего — лишь далекий рай.

И как никто не может стать богом, все, что я могу сделать — это размышлять об этом изо всех сил.

— Ладно уж.

Жарко. Я поднялся на крышу, чтобы расслабиться, но мой перерыв окончен. Я спустился по лестнице и направился в офис на четвертом этаже.

Спасибо летнему солнцу, коридор был освещен как в госпитале. Голос девушке эхом отдавался от стен.

— И в итоге он сбежал от профессора Ольги и после этого пришел на ночной фестиваль. Он столкнулся с весенним городом, с фейерверками, с бумажными лампами и цветами сакуры, разбросанными вокруг.

Голос доносился из офиса. Знакомые интонации. Девушка читала самиздат, книгу, которая была спрятана на полках.

— Но он не хотел быть человеком. Просто город был столь разнообразным, столь сияющим. Наверняка никто не заметит незнакомца.

Это маленький дешевый рассказ. Его книги в основном писались для детей, но половина его историй была совсем не для них. К этому числу и принадлежал сей рассказ.

Место действия — город Эдо в недалеком будущем. История жизни мужчины, который сбежал от ученого и поселился среди людей.

Этот мужчина был роботом. Вместо лица у него были просверлены отверстия, изображавшие глаза и рот. Это был персонаж, созданный с целью подражать человеку, но именно из-за своей простоты он оставался в памяти.

Робот прикидывался человеком и поселился в городе.

Он сделал это не потому, что хотел быть человеком.

Робот, знавший лишь темную лабораторию, мечтал о красоте города. Робот просто хотел стать человеком, чтобы жить в городе, и потому он изображал человека.

Однако прошло несколько лет и…

— Странное чувство, как будто я превратился в чернила, ведущие запись происходящего.

Беспокойство, о котором робот не мог никому рассказать.

Он получил человеческое сознание, но не человеческое тело.

Даже если он мог замаскировать свое лицо, руки и ноги, у него не было слез и крови.

— И снова налетела шальная весна. Фейерверк расцветал в небе, словно хотел затмить своей красочностью лепестки сакуры.

Фестиваль в рассказе проходил весной. Японцы привыкли видеть фейерверки летом, но этому автору фейерверки весной подходили больше.

В такую же ночь, робот пришел в город.

Робота, глядящего на фейерверки с моста в толпе людей, случайно столкнули в воду. Внезапно он оказался в воде. Роботу вода была смертельным ядом. Все его функции отключились, и камуфляж, скрывавший его среди людей, уплыл.

Но даже когда робота в воде замкнуло, он до последнего скрывал свое лицо.

— Этой прекрасной ночью я буду изгнан. Я испугаю людей.

Робот спрятал свое лицо — не потому, что хотел и дальше жить в городе, но ради людей, живших там.

Люди увидели его и закричали. Его знакомые в ужасе отворачивались.

— Да. Я монстр.

Впервые за многие годы робот вспомнил.

Все это лишь сон. Он не хотел никого обидеть, но всегда чувствовал, что человеком ему не стать.

Убиваемый рекой, он глядел на толпу на мосту своим гаснущим взглядом.

— Из его глаз катились человеческие слезы.

Это был конец истории.

Голос смолк. Как будто бы прекратил читать. Я, не постучав, открыл дверь.

— О, Мицуру-сан, вы были здесь. А я думала, вы уже ушли.

Поставив книгу на полку, бледная девушка обернулась ко мне.

— Я бы запер дверь, если бы ушел. Просто был на крыше.

— А, так вот вы где были. Мне стоило присоединиться.

Без намека на смущение, улыбка девочки расцвела как цветок.

Офис был слабо освещен, жалюзи опущены. Внутри была чудесная фигура.

Ей было около десяти. Ее длинные черные волосы стекали с плеч как вода. Хотя в ней была сладость молодости, в ее голубых глазах горел огонь зрелости. Она предпочитала блузки, которые были совершенно не в моде, но ее окружала такая атмосфера знатности, что для моды она была неприкосновенна.

— …

Я был ослеплен ее дьявольским очарованием. Любой бы хотел посмотреть, какой она станет в будущем, но в то же время мечтал, чтобы она осталась такой маленькой навсегда.

— Что это за взгляд? Тебе все равно не спрятать свой лукавый взгляд.

— Сойдет для импровизации. Но последняя часть была лишней, люди подумают, что вы педофил.

Девочка улыбнулась, наслаждаясь беседой от всей души.

— Ну, скелетов в шкафу не держу.

Я неаккуратно ответил и встал перед собственным столом. Независимо от ее красоты, она была моей постоянной головной болью. Я бы выставил ее за дверь, если бы мог.

— Пф-ф. Вы сегодня в плохом настроении, Мицуру-сан. Я сбежала с уроков только чтобы прийти сюда, а вы уже утомили меня. Видимо, это потому, что у вас опять проблемы с деньгами. Я принесла вам работу, — сказала девочка, выглядящая слегка недовольной, но это я хотел зарыться лицом в ладони.

— Поверить не могу. Я же сказал не приходить без разрешения. И я говорил тебе, что «прогуливать школу, чтобы прийти сюда» выходит за грань «создания проблем» и становится «преднамеренным убийством». Мне кажется, или вы и правда смерти моей хотите, леди Мана?

— Что? О, нет, конечно нет. Но, Мицуру-сан, мне не нравится, когда меня называют «леди». Мне начинает казаться, что я под охраной, к тому же это слишком формально. Особенно в вашем случае, Мицуру-сан. Мне кажется, в ваших действиях есть злой умысел.

Это не приказ, но не могли бы вы называть меня Мана-кун, как и в нашу первую встречу?

— …

После столь невероятного комментария юной леди, я задумался, а не было ли все это шуткой в мой адрес, и стал еще мрачнее.

— Прости, но я не буду тебе подыгрывать. Еще не слишком поздно, так что поспеши домой, Мана. Я не собираюсь подчиняться десятилетнему ребенку.

Я оттолкну лее протянутую руку, но улыбка девочки стала еще шире.

— Да-да, хороший грубиян Мицуру-сан. Вам нравится, когда я не церемонюсь с вами? Думаю, вам, как автору книг, не достает чувствительности.

Это было совершенно необязательно. Оставь меня в покое.

Я должен был представиться пораньше. Меня зовут Камекура Мицуру, я начинающий автор новелл. В этом году мне будет двадцать пять. Меня все еще нельзя назвать бывалым автором, но почему-то некоторым журналам я нравлюсь, и они меня публикуют. Все благодаря предыдущим владельцам этого места, от которых вместе с офисом я унаследовал и все связи.

— Но «Слезы вампира» — настоящее произведение искусства. Вы, наверное, из тех, кто исписывается на первой книге, Мицуру-сан… Вторая книга, «Сияющая клетка», была пустой тратой сил.

Девочка беспокойно приложила палец к губам, копаясь в книжной полке.

«Слезы вампира» — короткая история, которую она и читала, а также моя первая работа под собственным именем.

Эта книга спасла мою жизнь, и благодаря ей я познакомился с этой девочкой.

Два года назад у меня накопилась куча долгов от аренды этого офиса и простых трат на жизнь, и, в конце концов, в дверь постучали кредиторы.

Проблема была в том, что боссом кредиторов был местный представитель… самого жестокого криминального синдиката. От одного упоминания его фамилии меня трясло, и я размышлял о жизни в рыбацкой лодке или на нефтяной платформе. Нужно было как можно скорее уносить из города ноги. И тут появилась эта девочка.

Со словами: «Камекура-сан, рада познакомиться», она вошла внутрь с книгой в руках, и демонические кредиторы больше не появлялись.

Как только я почувствовал свободу, ко мне пришел их босс, сам Дьявол, и смерти я избежал только благодаря тому, что стал членом его банды.

— Отлично. Сейчас мне нужен этот детективный офис. Вы ведь здесь главный. Что? Вы писатель? Можете продолжать свое дело, если угодно. Я ведь не мегера, пожалуйста, работайте на себя сколько хотите.

И таким образом, я стал заведовать детективным агентством — или, говоря литературным языком, я был в индустрии расследований — и в то же время работал над новеллами и рассказами.

Она спасла мне жизнь, она же являлась дочерью моего Большого Босса. Я не ненавижу ее, но у нас появятся некоторые проблемы, если мы начнем сверх меры дружить.

Наверное, ей нравилось бывать в моем офисе и отдыхать от своего дома, но иногда я хотел, чтобы она слегла с высокой температурой.

— Кстати, Мана-кун, в чем заключается сегодняшняя работа?

Большинство заданий заключалось в наблюдении за частной жизнью других людей. Иногда Большой Босс дает мне действительно сложные задания, но в основном они вполне мирные и выполнимые. В этот раз Мана принесла мне что-то среднее.

На подконтрольной территории объявилась подозрительная личность, и задание состояло в том, чтобы изучить незнакомца и убедить его или ее немедленно уехать, если я решу, что он опасен.

— Кажется, его видели в одной из аллей. Но вряд ли он наркодилер.

— Мама сказала, что все намного проще. Это забытая предсказательница. Она оказала услугу маме, так что позаботься о ней как следует.

Понятно. Может, они сталкивают это на меня, потому что хотят избежать ненужных жертв. Однако…

— Это место!..

Я покопался в памяти десятилетней давности.

Район магазинов в южном Мифуне. Предсказательница. Среди документов, принесенных Маной, я увидел фотографию старой женщины.

— Боже мой. Старуха до сих пор жива.

— Вы знаете ее, Мицуру-сан?

— Встречались. Очень давно. Тогда она была весьма известна своими точными предсказаниями, но с тех пор я о ней не слышал. Думал, она умерла.

Видимо, ее сила до сих пор была при ней.

Ладно… Но, в любом случае, теперь она не пробежит стометровку. Шутка ли, прошло десять лет. Ей, наверно, сейчас около 70-ти. Быть провидцем нелегко, так что, кажется, ей все еще нравилось вмешиваться в судьбы других людей.

— Хм, тут написано, что она может предсказывать будущее. Правда, что ли?

Девочка выглядела так, словно не понимала до конца, что значит «предсказание».

— Большинство предсказаний — всего лишь обман. Но она в самом деле это умеет. Ей не требуется анализировать информацию или подготавливать почву для действий. Она может сделать предсказание на пустом месте.

В глазах Маны зажглось любопытство. Я понимаю, что делаю глупейшую ошибку, но уже слишком поздно. Я могу запросто увидеть, что она сделает потом.

Я дождался ночи, прежде чем пошел закончить работу.

Южный Мифуне — старый знакомый район. Ничего не изменилось за последние десять лет. В лучшем случае, изменился интерьер салона пачинко.

— Ух ты, взрослые всегда так поздно гуляют?

Девочка, следующая за мной танцующими шагами, наблюдала за ночным городом.

Было примерно 11 часов вечера. Я уже сообщил об этом ее семье, но мне предстоит вытерпеть нагоняй от мистера Судзуруги, он был против ночных прогулок, ведь являлся ее воспитателем.

Все это было не столько бодрствованием, сколько ночной жизнью. Сложные наставления — часть моей работы как одного из учителей Маны.

— Мана, сюда. Держись ближе, мы идем в темное местечко.

Предупредив девочку, я вошел в узкую аллею.

За узкой, темной длинной аллеей, сиял тусклый свет фонаря, словно алтарь храма. В конце неприветливого глухого переулка мы увидели гадалку в черных одеждах.

— Добро пожаловать. Позволите ли вы сделать вам предсказание?

— Привет! Привет! Рад видеть, предсказательница-сан. Удастся ли вам разглядеть удачу над моей головой?

— О боже, не думала, что такой милый голос может принадлежать столь мрачному молодому человеку. О, как мило. Давненько я не видела клиентов с такими милыми детьми! Конечно, конечно. И какую судьбу ты хочешь узнать? Не стесняйся. Для девочек все бесплатно.

— Большое спасибо! Не могли бы вы нагадать мне удачу в любви между мной и моим папой?

Увидев пожилую леди, Мана успокоилась. Та, с намеком на удовлетворение, вглядывалась в кристальный шар. В ее движениях, отточенных за десятилетия, я заметил усталость, раскрывающую возраст женщины. Она постарела. Зрение стало намного слабее. Скорее всего, даже девочка прямо перед ней расплывалась.

— О боже. Мне не нужно предсказывать это. Это взаимная любовь, юная леди. Тебя любят от всей души. Но если ты будешь любить его еще сильнее, чем сейчас, то с этической точки зрения это будет не очень хорошо.

Этической, ага.

— Я знаю это. Моя цель — в один прекрасный день победить маму и отобрать папу себе.

Она произнесла эту не очень удачную шутку, улыбаясь как подсолнух. Старая гадалка казалась счастливой, хоть эта беседа и не имела смысла. У нее давно не было клиентов.

— Мать Мифуне стала совсем плоха. Уже не занимаетесь побегом от будущих несчастий?

В наши дни так мало счастливого будущего. Неважно, что старая женщина видела — если оно не будет счастливым, клиент уйдет недовольным.

— О? Боже, неужели это ты. Навевает воспоминания. Ты занимаешься тем же, чем и я. Нет, скорее, занимался.

Она посмотрела на меня, чуть прищурившись. Совсем плоха?.. Не может быть. С ее старческим зрением, она не разглядела бы даже мое лицо, ей пришлось бы читать мой разум, чтобы сделать это.

Она была права. Как и сказала старуха, я уже…

— Нет, я говорила о себе. Я больше не могу видеть будущее. Ты прав, Мать Мифуне теперь мертва.

— А? Вы не можете видеть будущее?

Мана выглядела удрученной… или, скорее, любопытной, когда вглядывалась в лицо женщины.

— Да, я не могу больше его видеть. Только яркие вещи. Но это по-своему хорошо. Теперь мне намного легче, словно гора с плеч свалилась. Но в то же время я начала видеть прошлое. Боже, что это за ирония?

Если у вас есть силы видеть будущее, то очевидно, вы можете знать прошлое.

Но если это так, то все это еще печальнее.

Понятно, почему у нее нет клиентов. Не всякий человек захочет вспомнить свои прошлые темные делишки.

— Вот так время и меняет нас. Ваши предсказания больше не будут популярны, пожилая леди. Лучше бы вам остановиться. Вы, как бы сказать...

Ваше время прошло.

Романтика, ценность, которую можно было найти в чистом желании, тихо исчезла.

— О? А что насчет тебя? Ты изменился за последние десять лет?

Я? Ну-ка, посмотрим... Изменился. Но я кое-что потерял. Скрывался в этом городе десять, нет, двенадцать лет, как робот, прикидывающийся человеком? Я встретил одного друга, потерял его и последовал за ним, а в итоге получил единственного читателя, который только критикует мои работы.

— Нехотя признаю, что изменился я не очень сильно. Все еще занимаюсь бесполезной работой. Остался таким же маленьким засранцем.

В тот день я почувствовал, что из робота превратился в человека, но моя сущность осталась прежней. Единственное, что изменилось — я перестал причинять обществу проблемы, но не смог помочь кому-либо.

— Вы неправы. Мицуру-сан очень хороший. Будьте уверенней в себе!

Мана смотрела на меня с серьезным выражением лица.

— Я польщен. Но почему ты так думаешь?

— Вы похожи на моего папу. Без заморочек, без глаза. Беззащитны перед женским обаянием. Идеальный типаж для того, чтобы использовать вас в своих целях.

— …

— Ха-ха-ха! — предсказательница не сдержалась и громко рассмеялась.

Все, что я мог в данный момент — промолчать.

— Вспомните о своем возрасте, старая леди. В такие-то года вредно так сильно смеяться.

Она продолжала хихикать, но смолкла через минуту. Надоело или у нее живот свело? Я правда надеюсь, что первое.

— Ха-ха! Век живи — век учись. Ты стал почти нормальным человеком. Понятно. Эти десять лет не прошли даром.

Откуда мне знать? Я даже не помнил, что случилось год назад, хоть и пытался постоянно держать все хорошее и плохое в своей памяти.

— В любом случае, будет не лучшим решением для вас оставаться в этом месте. В следующий раз сюда могут заглянуть дяди с суровыми лицами. Прошу, покиньте это место до того, как они прибудут. У вас же должны быть деньги, вы ведь долгое время бесплатно делали предсказания.

— Это не твое дело. Я занималась своей работой еще до твоего рождения. Даже если у меня появятся проблемы или кончатся клиенты, я буду заниматься этим вплоть до самой смерти.

Переговоры провалились. Она просто не могла прислушаться к чьим-то словам… и тем более к моим.

Я не добился результата, но задание выполнено. С остальным пусть разбираются другие ребята, у них наверняка получится лучше.

— Мы идем домой, Мана. Детям пора ложиться спать.

— Подождите. У меня есть чувство, что что-то здесь не так. Вы сказали, что вы почти мертвы. И вы сказали, что Матери Мифуне больше нет. Так зачем продолжать предсказывать? Вам было бы намного легче, если бы эта сила пропала.

Ее губы дрогнули, на лицо опустилось облачко ностальгии. Она ответила утомленным голосом:

— Я не знаю. Ты права, моя работа приносила мне боль. Вся моя жизнь была отдана будущему, и ничего не осталось на настоящее. Но моя сила больше ни на что не годится. Она только и умеет, что делать людей счастливыми.

— …

Ее голос был слаб, но полон гордости.

Мою жизнь изменила одна девушка.

Она освободила меня от предопределенного, видимого будущего.

Получил жизнь, полную неудач, но кое-что все-таки приобрел. Пожилая леди изменилась не настолько сильно, но она посвятила себя работе, в которую верила всем сердцем.

— Эй, Мицуру-сан. У меня есть просьба.

Со сладкой, райской улыбкой девочка посмотрела на меня. Бесит. Я ни разу не смог воспротивиться этому улыбающемуся лицу.

— Ну, по крайней мере, я тебя выслушаю. Чего ты хочешь?

— Я думаю, она делает большое дело. Городу нужна Мать Мифуне. И она мне правда нравится.

— Твоя привычка влюбляться в каждого встречного до добра не доведет. И чего же ты хочешь?

— Ваша привычка спрашивать о том, что вы и так знаете, до добра не доведет. Или мне нужно вслух попросить?

— Нет, спасибо. Лучше обойдемся без этого.

Ее мать было невозможно обмануть. Мне понадобится много душевных сил и красноречия, чтобы переубедить ее, но этого все равно будет недостаточно. Я должен вернуть ей славу предсказательницы. «Позаботься о ней как следует» означает все в этом роде.

— Нехилая выйдет работенка. Но для начала — вы не возражаете против ее плана, старая леди?

— Вам ни к чему заботиться обо мне. Я просто делаю то, что хочу.

— Видишь? Она согласна. Мицуру-сан в очках уладит все неприятности. Или мне назвать вас Курамицу?

— Ты...

Это имя отозвалось в моей голове резкой болью.

Это случилось более десяти лет назад.

Один человек не мог выбрать какое-то одно будущее, потому что он всегда предвидел успех. Он потерял себя, и даже неважно, жил ли он настоящим или грядущим, этот человек стал рабом собственного будущего, походил на безмозглого робота, лишь следующего приказам из видений.

Он стал методичным подрывником, работал так в течение пяти лет и был убит смертоносным маньяком. Курамицу Мерука, безусловно, был убит будущим, разорвавшим его правый глаз.

Подрывник был побежден, испуган приближающейся смертью. И когда убийца была готова безжалостно закончить жизнь сжавшегося в комок от боли подрывника — она посмотрела на него и потеряла к нему всякий интерес, бросив парня, словно меланхоличная кошка

Видимо, она сильно разочаровалась. Все-таки человек, называвший себя Курамицу Мерука, был слишком слаб.

Убийца ушла, а подрывника госпитализировали.

Это произошло двенадцать лет назад.

От произошедшего взрыва пострадали два человека. Одним из них был мужчина, который защищал свою семью. Другой — 14-летний мальчик, которого взрывом не задело, но который получил ранение на свой правый глаз по неизвестным причинам.

Псевдоним Курамицу Мерука был взят из комиксов, это было имя злодея. Он хотел сохранить свою индивидуальность, составив анаграмму собственного имени. Мерука исчез.

Будущего больше не видно.

Теперь я просто человек, прикидывающийся провидцем.

— Что же, созидать — не разрушать, — пробормотал я, несмотря на плохое настроение.

Девочка улыбнулась, и с лицом, полным доверия, взяла мою руку.

— Вот и отлично! Расслабься. Госпожа, иногда он выглядит ненадежным, но когда берется за дело, то получается лучше некуда.

— Не спеши, малышка. Я знаю его имя, а вот ты мне так и не представилась.

Она извинилась перед пожилой леди и сказала:

— Я Мана. Реги Мана, предсказательница. Моя мама... хотя, скорее, папа многим вам обязан.

Что у них там произошло?

Старая леди так удивилась, что просто вытаращилась на нее.

Ее невидящие глаза несколько раз моргнули.

— А-а-а, вот как. И такие вещи случаются.

Словно глядя на что-то сияющее или благословляя будущее, она мягко улыбнулась.

— Так с ними все хорошо. Думаю, этого и не нужно было говорить.

— Они совершенно здоровы. Пожалуйста, тоже будьте здоровы и продолжайте быть собой.

И Мана взяла мою руку.

Я попрощался с предсказательницей, встретившись взглядом.

Поза гадалки показалась мне величественной.

Ничего не изменится после нашего ухода, но у меня создалось впечатление, что что-то незаметно поменяется.

История этой женщины скромно завершилась.

И пусть старуха ушла со сцены, сцена останется, пока будут клиенты.

Моя история закончилась десять лет назад, но казалось, что я все еще могу сыграть незначительную роль.

— Вернемся к работе, Мицуру-сан. Для начала надо убедить маму.

— Та еще задачка.

Так или иначе, у робота есть своя механическая работа. Мое будущее до сих пор заполнено надеждами и беспокойством. Даже если я не буду в центре внимания, на сцене останется еще до черта главных героев.

История продолжается.

Будущее идет своим чередом, со свистом проносясь мимо моего левого глаза.