Благословение будущего. Кольцо Мёбиуса.

Благословение будущего. Кольцо Мёбиуса.

Есть двое в моем мире.
Один в прошлом, один в будущем.
Левый глаз и правый глаз различны, смотрят на один мир с разных сторон.
Самосозерцание издали через телескоп
И самосозерцание через зеркало заднего вида.
Но все равно вес грехов не изменится.
Я тот, кто знает результат. Безответственный Бог.
Неспособный ничего изменить, просто ожидающий будущего.
Нет предвкушения и нет надежды, нет даже своего мнения.
Скучная повседневность.
Скучное будущее.
Скучная жизнь.
Но я уверен: скучно всегда быть первым и лучшим.
Переполняться меланхолией и кататься по кровати — моя повседневная обязанность.
Три дня спустя я буду смеяться над собственной внешностью.

/Благословение будущего

Есть двое в моем мире.
А кто из них является чьей тенью, я, честно говоря, уже давно забыл.

4\

3 августа 1998 года, 11:32. Жара достигла своего пика.

На берегу, неподалеку от сердца города Мифуне, находится большой универмаг, построенный примерно десять лет назад.

Отделенные от входа на станцию, магазины занимают огромную площадь — они изолированы от центра города, словно ошибочно размещенная крепость.

Четырехэтажный, широкий, привычный фасад супермаркета.

Отделения с семейными товарами, обувь, западная одежда, свободно отпускаемые лекарства, лампочки, неотсортированные товары разложены как давно знакомые соседи. На первый взгляд современный, хороший универмаг. Хоть он не соответствует высоким ожиданиям, это место — линия жизни окружающих людей, которая обеспечивает их всем необходимым. Но изобилие продуктов никак не привлекает посетителей. Утром их практически нет, но и в обед не все замечают, что уже давно перевалило за полдень.

Летом всегда так. Каждое утро — в тягучем течении времени.

Расслабляющий воздух наполняет каждый этаж.

Несмотря на некоторых посетителей, это место все равно кажется не от мира сего. Зловещий зов сирен скорой помощи и пронзительное эхо патрульных машин разливаются в воздухе.

Если я хочу жить, надо двигаться.

Похожий на крепость универмаг не подготовлен к внешним аномалиям. Конечно, никто не заметил присутствия чужака. Третий этаж многоярусной парковки. Там за мной гналась вооруженная ножом девушка в кимоно, которая находилась вне поля зрения камер наблюдения.

— Я поймала тебя, подрывник.

Девушка говорит по мобильнику, затем разжимает руку. Мобильник падает на бетонный пол.

Из-за пояса девушка вытягивает нож.

Два глаза осторожно осматриваются.

На стоянке тихо.

Летний свет отбрасывает темные, как ночь, тени.

Поднимается лифт.

Низкий потолок и наполненное мусором поле зрения — колонны, машины.

Девушка понятия не имела… не могла догадаться, что я был в двадцати метрах от нее, в тени фургона.

Между мной и девушкой — три бомбы.

На крышах припаркованных машин лежат металлические трубы. Порох в каждой из них наполнен примерно пятью сотнями стальных шариков диаметром несколько миллиметров. Из-за количества пороха пришлось запечатать оба конца труб. Это не те бомбы, что я использовал раньше. Они были созданы специально для того, чтобы убить эту девушку.

Из предыдущих неудач я сделал определенные выводы.

Когда они взорвутся, металлическая шрапнель разлетится на десять метров вокруг. Она не сможет выбраться из этой ловушки. Я уже знаю, что шарики попадут в цель — плоть девушки будет разорвана в клочья, окружающие машины отправятся на слом.

Семье, которая появится из лифта через десять секунд, тоже не поздоровится.

Девушка пошла прямо ко мне, не видя меня.

Двери лифта открылись.

Ребенок, несущий сумки с покупками, и счастливо смеющиеся родители шли к своей машине. Они едва вошли в поле ее зрения, когда я нажал на кнопку детонатора. В следующее мгновение загорелся порох.

Нескольких секунд замешательства хватило, чтобы замедлить движения девушки.

Через секунду в тело Реги Шики вонзилась туча мелких металлических шариков и прикончила ее на месте.

1\

Наступило неизбежное лето.

Сильный солнечный свет заставляет рефлекторно жмуриться, аромат свежей зелени течет из леса.

Если пройтись по улицам, то может показаться, что лето в Японии — это вихрь жары и влажности, но та городская толкотня ни капли не волнует школу, расположенной глубоко в горах. Великое утро, похожее на сцену с летнего курорта, началось.

Эта современная тюрьма, или, если хотите, школа, в которой усомнится даже маленький ребенок — женская академия Рейен. Всепогодный бастион, работающий на пропаганде и возбуждении, предназначенный для юных дев благородной породы, постепенно становящихся вымирающим видом.

— Сео, ты же тут со средней школы? Ты правда жила вот так три года?! Ну, похоже, с этого года мне тоже придется привыкнуть. Но серьезно, ты только задумайся...

Обычные жалобы усталой и обеспокоенной Наоми-тян, которая перевелась сюда из другой средней школы. Как и она, большинство поступивших были в отчаянии из-за строгих правил Рейена.

Академия живет по принципу интерната. Забудьте о выходе за территорию школы, тут даже в общежитии, если ты идешь к соседям, ты обязана сделать отчет. Полдня на уроках, полдня — в комнатах. Эта безжалостная система управления буквально подавляет тех, кто привык получать от жизни удовольствие.

Однако все эти страдальцы находятся в весьма завидном положении, одаренном определенной свободой. Провести половину дня в комнате для принцессы, выпивая чай, заваренный стильным стюардом, говорящим вещи в духе: «О, Гробокопатель (восьмилетний золотой ретривер) — такая морока для гостей», и смеющийся вот так: «Ох-хо-оо-хо.»

Сборище богатых и знаменитых. И среди них попадаются те, кто просто последовал за своими интересами, не заботясь о своей родословной или финансовой гибкости, и, прежде чем успели опомниться, стали богаты.

Дом Сео, знаменитый в Хокурику благодаря нашему винному погребу, относится к такому сорту проблемных людей.

Наш магазин существовал уже около двухсот лет, и потомственные виновары были суровы настолько же, насколько холодна зима. Любой, кто полезен или ничем не занят, будет работать.

Я была на короткой ноге с алкоголем с детства, так что могу сказать точно — никто в Рейене меня не перепьет, хотя если я это скажу вслух, мне гарантирован недельный курс нравоучений. До перевода в академию у меня не было свободного времени. О, как мне хотелось заняться своими делами, когда никого не было дома. Я видела этот сон каждый день, и может, мое желание исполнилось. Теперь я провожу полдня запертой в моей комнате, так что это просто… ну, в общем, сидя за этой партой, я наконец-то обрела сладкую свободу!

Кроме того, моя двухместная комната предназначена для оставшихся учеников класса А, так что пока у меня нет сожительницы.

Моя собственная комната! Для меня это очень важно, что я должна повторить эти слова! Если я буду правильно вести себя рядом с сестрами, я смогу оставаться в этом идеальном скрытом месте очень долгое время.

Иногда, конечно, случается всякое, но обычно я бодра и весела.

— А-а-ах.

Как обычно, я вышла в коридор общежития, по которому струился яркий солнечный свет, и меня позвала сестра.

Я меланхолично прошла по старому, скрипящему полу. Не оттого, что я такая тяжелая, но из-за багажа, который я несу.

— Сео Шизуне, 1-А. Ваш отец связался с нами и ожидает вас, пожалуйста, спуститесь в офис на первом этаже.

Мои плечи опустились, когда эти слова эхом отлетели от стен общежития.

Это не меланхолия, а, скорее, покорность. «И правда к этому все свелось»-тип разочарования.

Крепче сжав сумку, я прошла по пустому летнему коридору.

Утро едва начавшегося августа. Без всяких на то причин у меня состоялась беседа с родителями.

Она прошла примерно так: «Мы знаем, что обещали тебе остаться в Рейене на летние каникулы, но отец передумал, так что вернись домой до конца этой недели». На что-то настолько тираническое, вынуждающее меня уехать против собственной воли, чтобы оправдать ожидания отца, хоть раз я хотела сказать разочарованным голосом: «Да пусть он утонет в винодельческом аду». Подумав об этом, я передала трубку сестре.

— Сео-сан, вы собираетесь домой?

— Да, похоже, планы изменились. Прошу простить за неудобства.

— Нет-нет. Это также неудобно и для Сео-сан. Вам нужно время для сборов.

Знаменитая своим хладнокровием сестра Айнбах уставилась пустым взглядом на мои ноги.

Моя бостонская сумка, набитая необходимыми вещами, покоится около них, в то время как я быстро подаю заполненную анкету Летнего отпуска.

— Вы удивляете меня, Сео-сан. Столь тщательно подготовиться…

— Ничего особенного. Это единственное, в чем я хороша.

— Прошу меня извинить, — поклонившись сестре, я ухожу в гостиную.

Гостиная — единственное место в общежитие, где ученицы могут спокойно поговорить. Собраться здесь и поболтать часок — главное развлечение в Рейене. Конечно, у двери дежурит сестра, так что просто так прийти и уйти не получится.

Поскольку сейчас утро летних каникул, сестер не видно. Больше половины учениц уехали домой, так что и вечные соглядатаи, скорее всего, не сильно себя утруждают.

— Блин, еще тридцать минут до следующего автобуса…

Даже автобусное расписание меня обманывает.

Третье августа, понедельник. Я должна остаться до Обона, но ладно. Я знаю лучше, чем кто-либо другой, что сопротивляться им бесполезно.

Я пыталась найти какую-нибудь возможную ошибку в результирующем будущем с прошлой ночи.

— А. Я нашла на диване ленивую кошку. Что ты тут делаешь, Сео? Хотя утренний безмятежный сон тоже хорошо.

Я поднимаю вялое тело с дивана.

Это Наоми-тян, бойкая, но прилежная ученица, пришедшая из учебной комнаты по соседству. Чай в учебной комнате бесплатный, но очень вкусный. Бодрая девушка, которой скучен стиль жизни Рейена, получает наслаждение своим собственным способом.

— О, нет. Я думаю, Сео скорее собака, чем кошка. В любом случае, серьезно, что ты тут делаешь? Кого-то ждешь?

— Не в этот раз. Сегодня, я возвращаюсь домой, — говорю я с мрачным вздохом.

Наоми-тян, которой я кратко рассказывала о своей семье, погрустнела, как будто молилась небесам.

— Серьезно? Это ужасно, ты так хотела пойти на пляж! Даже на день нельзя остаться?

Сейчас мне некуда идти и потому я ленивая кошка на диване.

И Наоми-тян кое-чего не понимает. Я жду вовсе не летнего моря, с купальниками, песчаными пляжами или якисобой.

— Ты правда расстроилась? Почему бы тебе не сбежать? Ты можешь заняться сбором средств, если нужны деньги. Да и вообще — просто пропусти слова родителей мимо ушей. Когда ты уедешь, тут вообще никого не останется. Послушай, ты не можешь просто сказать своему отцу, что ты больна, или тебе нужно сдержать обещание, или что-нибудь еще?

К сожалению, мой отец не верит лжи.

Я видела Шизуне Сео, рыдающую посреди пропахшей алкоголем мастерской, одетую в сабо и ладящую с рисом. Когда я увидела это, я знала, что общий исход изменить нельзя. В лучшем случае, я смогу вернуться в общежитие на пару дней раньше.

— Все нормально. Правда, мне уже все равно.

Я снова упала на диван.

Как будто она просто не могла оставить ленивую кошку — или ленивую собаку — одну, Наоми-тян вздохнула и села на соседнее кресло.

— Ты слишком легко сдаешься, хотя ты не из тех, кто думает наперед, Сео… ну, если ты так решила, то мои слова тебя уже не достигнут. Уезжаешь на следующем автобусе?

— Если не поспешу, то окажусь дома очень поздно. Кстати, Наоми-тян, сегодня кофе?

— Хм? Нет, чай. А что?

— Да так. Не знаю, почему спросила.

Наоми-тян в замешательстве наклонила голову набок. Я иногда спрашиваю об абсолютно бессмысленных вещах. Эта плохая привычка у меня с детства, но я никогда не могла от нее избавиться.

— В любом случае, если тебе будет одиноко, почему бы не съездить домой? Ты живешь в Гонконге, да? Там должно быть весело.

— Я не такая, как ты. Я не собиралась уезжать, просто тут слишком нормально. В любом случае, дам Отцу шанс. Схожу на лекцию о надлежащем воспитании.

Она со вздохом пожала плечами.

Нелюбовь Наоми-тян к правилам Рейена превосходит только ее нелюбовь к собственному отцу. С моей точки зрения, они похожи на тех, кто ладят благодаря ссорам, но в любом случае, она слушает отца и делает в точности наоборот.

Для Наоми-тян вернуться домой означает условия, условия, условия…

Но несмотря на все это, она уедет через четыре дня, вернув своим высветленным волосам обычный цвет из чувства уважения.

Уедет, потому что ее *** брат ***.

Неся лишь одну сумку, она быстро покинет общежитие.

Без макияжа, как ни крути, она выглядит как молодая элегантная леди.

То, что я слышала и то, что я слышу.

То, что я видела и то, что я вижу, медленно совпадали.

Я сдержала нечеловеческое чувство головокружения, Наоми-тян, все еще с высветленными волосами, выдавила болезненную улыбку.

— Спасибо новичкам, мой рейтинг упал. Если я не смогу забраться на вершину, если я не заберусь в первую тройку, сестры начнут создавать проблемы. Я правда стараюсь изо всех сил.

Оценки Наоми-тян заставляют сестер — или точнее, всю школу — молчать о ее плохом поведении. Ей угрожала новенькая, которая перевелась в последние дни июня. Я не знаю ее имени, да и сама она в другом классе, так что я ее даже не видела. Хотя слышала, что она «сложная».

— Новенькая — та, которая заняла первое место на национальных? Почему она поступила сюда?

— Кто знает. Видимо, ей этого очень хотелось. Она родом из Нагано. Однако из-за своего внезапного перевода она все еще живет в комнате заведующей общежитием.

Хм.

Может, это потому что я не встречалась с ней ни разу, я не видела ничего такого… Безупречная девушка, неподвластная слухам, и лжепринцесса вроде меня — наверное, нам не суждено встретиться.

— О, кстати. Ты поедешь домой в форме, Сео? Почему бы не переодеться во что-то более обыденное?

— Все нормально. У меня нет другой одежды. Отец никогда ничего мне не присылал.

Видимо, Наоми-тян больше не могла выносить мой жалкий вид, так что она выпрыгнула из кресла с шокированным лицом.

— Раньше бы сказала, дурочка! Я дам тебе что-нибудь свое, пошли.

И вытащила меня из гостиной.

Как и следовало ожидать от Наоми-тян.

— Вот так. Раз я даю тебе одежду, то хочу, чтобы ты кое-что купила. Вот деньги, — Наоми-тян протягивает мне десять тысяч йен.

Думаю, она намекает, что я могу потратить сдачу.

Наоми-тян написала мне название альбома зарубежной группы — название, которого самого по себе хватит, чтобы любая сестра лишилась чувств. Это самая востребованная вещь в списке контрабанды, но условия очень заманчивы.

— Ну, хорошо. Хотя это, скорее всего, бессмысленно.

— Почему? Сестры тебя любят. Они не станут проверять твой багаж.

— Да не в этом дело… хотя ладно. Мне все равно нравится эта группа.

— А?

Вот насколько щедра Наоми-тян. Если бы она не смогла устоять и купила альбом сама, она все равно отдала бы остаток денег другу.

Вздыхая по поводу моего мелочного характера, я спешно иду по коридору общежития.

Третье августа, 9:30.

Свое настоящее я видела три дня назад — повседневность без намека на новизну.

2\

— Микия-кун, ты знаешь о Матери Мифуне?

Это случилось после вечеринки в честь завершения отеля, дизайн которому создавал наш офис.

Токо Аозаки, все еще в грязном вечернем платье, вошла в тускло освещенный рабочий кабинет и сразу с порога задала свой вопрос.

Третье августа, ясно.

Солнце, настолько яркое, что от одного взгляда на него можно было ослепнуть, окутало город влажной жарой. Сегодня «некомфортная» температура достигла высочайшего значения за год.

Лето достигло своего пика и начало изводить жителей — сразу стало мало воды, хладнокровия и спокойствия.

Пересекающиеся тени прохожих кое-где исчезали совсем, и кажется, не только из-за палящего солнца.

Сейчас чуть больше десяти, день полностью во власти голубого неба. Жара, скорее всего, не спадет до вечера, но конечно, на помощь всегда приходят здания с кондиционерами. Просто замечательно, что я договорился встретиться с Шики в хорошо знакомом нам месте, кафе Анненербе.

Тщетные поиски Матери Мифуне закончились, и теперь я точно знаю, что такого человека тут нет.

Я иду к месту встречи, шагая от маленькой улицы между зданиями к большой дороге.

— Одно время Мать Мифуне была известной предсказательницей. Я помню, что она шаталась где-то здесь до тех пор, пока я не перешел во второй класс старшей школы. Мне она была не интересна, но девушки в классе только о ней и говорили, так что как минимум ее имя я запомнил.

Тогда был настоящий бум предсказаний, но женщина по имени Мать Мифуне работала уже довольно давно, внезапно появляясь и предсказывая будущее по собственному желанию. Она никогда не хвалилась внешностью или точностью предсказаний. Она была хороша не в предсказании будущего, но в предотвращении трагедий.

— Скоро с вами и вашим любовником случится кое-что ужасное. Точнее, через два дня. Он вам еще не надоел? Вы хотите быть вместе, несмотря на имеющиеся другие возможности? Тогда отправьтесь в поездку дня на три. Одна. И не забудьте о сувенирах.

…И вот трагедия могла быть полностью предотвращена таким прямолинейным советом.

Несмотря на это, ее предсказания считались стопроцентно точными. Однако, если верить угрюмой Матери Мифуне:

— Я не предсказываю будущее, так что прекратите нести чушь.

После этого ее поклонники перестали болтать о ней на каждом углу, и она не получала похвалы больше, чем заслуживала.

Даже с ее славой, о ней не было никаких новостей. Может, она нашла новое пристанище, может, она была лишь слухом в устах школьниц.

Мать Мифуне, которая была здесь два года назад, исчезла без следа.

— Ну, большая часть предсказательного бизнеса делается ночью. Интересно, почему Токо-сан так это интересно…

Мерный звук четким ритмом врывается в голову.

Угол прямо перед кратчайшим путем к Анненербе сейчас перестраивают. Часть дороги полностью заблокирована. Я не предсказатель, но эту работу точно лучше делать ночью, особенно учитывая поток автомобилей. Может, это из-за жары, но я начинаю ныть по любой причине.

После десяти минут ходьбы, я добираюсь до большой улицы.

Глаза сразу наполняются белым светом, настолько ярким, что на мгновение все это напоминает пробуждение ото сна. В отличие от маленьких путей меж зданий, солнечный свет на дороге просто беспощаден. Лучи, отражающиеся от стен зданий, обращались в жар, плавящий асфальт.

В полдень здесь всегда куча народа.

Летом подростков больше, чем рабочих в костюмах.

Каждый из них, с разными воспоминания одного и того же дня, вливался в толпу и воспринимал ее как единый организм. Так же делал и я. Можно потратить зазря целый день, если думать о каждом прохожем.

Наше отсутствие интереса к людям вокруг может быть даром, извращенным современностью, но не в этом дело. Конечно, сталкиваясь с незнакомцами, мы всегда держим определенную дистанцию, иначе мы потеряем себя. Это всегда было так. Если бы вы сочувствовали всем и каждому, то перестали бы быть собой. Поэтому, даже если у кого-то из прохожих будет ужасное выражение лица, вы не заметите его, чтобы продолжать жить без особых проблем... Думаю, это и есть здравый смысл.

Я знаю, что я просто обычный человек. Но если я специально пройду мимо кого-то, кто нуждается в помощи, то почувствую, что наступаю себе на горло.

Например.

Если прямо перед кафе будет стоять девочка, висящая на руке мужчины и выглядящая так, словно она вот-вот расплачется, я должен попытаться что-нибудь сделать.

На дороге образовалось маленькое пустое пространство. Толпа обходила эту пару, а мужчина и девочка выглядели так, словно они находятся на сцене.

Мужчина ругался на нее, но бледная девочка отчаянно упрашивала его что-то сделать.

Ну ладно. Я спокойно подошел к ним.

Я вспомнил, что не так давно два сердитых голоса в унисон отчитывали меня за излишнюю доверчивость. Но даже если бы меня тут не было, обязательно вмешался бы кто-нибудь другой.

— Эм, простите. Что тут происходит?

Мужчина и девочка одновременно обернулись ко мне.

Его раздраженное выражение лица изменилось, он посмотрел в сторону.

Девочка, с глазами, полными слез, пялилась на внезапного гостя.

— Вы ее знаете?

— Нет, я просто проходил мимо. Может, мне и не стоило вмешиваться, но... Что-то случилось?

Я еще раз извинился за свою наглость и стал очень осторожно его расспрашивать. Мужчина снова изменился в лице. Судя по виду, он не казался вспыльчивым.

— А, да ничего не случилось! Я… Я просто шел по своим делам, и эта девочка внезапно пристала ко мне.

При этих словах голова девочки опустилась.

— Мне жаль?..

Странно…

Похоже, все дело было не в девочке, а в мужчине. Девочка внезапно вцепилась в сумку, которую он нес.

«Пожалуйста, бросьте эту сумку.»

Так она сказала, а мужчина разозлился, и когда она отказалась отпустить ее, он был готов решить вопрос силой.

— Эм… так все и было?

Когда я спросил ее, девочка кивнула, тихо ответив «да».

— Видите? Я тут совсем ни при чем.

— Но это правда! Если вы и дальше пойдете с этой сумкой, ну… вы попадете в автокатастрофу. Вас раскатает по асфальту самосвал! Так сказать.

— Что за лето… Короче, передаю ее вам. У меня нет времени!

Он злился, как будто не мог выносить постоянного внимания девочки… Я ошибся. Он не вспыльчивый, но ему явно не хватает терпения.

— Пожалуйста, подождите. Обычно люди про такое не говорят. С чего ты решила, что это случится?

— …

Она опустила взгляд, будто чувствовала себя виноватой. Лишь отчаянно хваталась за сумку маленькими руками. Даже ответчица сдалась. Устав от странного поведения девочки, мужчина вырвал сумку из ее рук.

— Мы закончили? Оставляю ее вам. Ей повезло, что я не пустил в ход грубую силу!

— Пожалуйста, эм, сделайте крюк! Умоляю, придумайте новый маршрут!

— Заткнись! Я сейчас копов вызову!

Плечи девочки затряслись от страха.

Выругавшись, мужчина ушел.

Теперь остались только я и хнычущая коротковолосая девушка.

— Ты в порядке?

— Да… это, мне очень жаль. Спасибо, что вы пришли, вы мне правда помогли.

В нервном поклоне она быстро опустила голову. Этим жестом девушка напомнила мне щенка.

— Но я должна отговорить его! Даже у этого ужасного человека есть семья, которая будет грустить о нем!

Девушка собралась и подняла голову. Незнакомец не хотел ее больше видеть, но пусть ей было очень страшно, она все равно хотела догнать его.

— Погоди. Если ты его снова остановишь, он точно тебя ударит.

— Э… вы правы, но… Я просто должна сделать это, иначе не смогу смотреть на себя в зеркало.

— Рвение похвально, но перед тем, как ты сделаешь это, позволь мне спросить еще раз. Почему ты думаешь, что этому мужчине угрожает опасность?

— Потому что…

Девочка замялась.

Она плакала не только из-за того, что на нее накричали, но и из-за беспомощного чувства непонимания.

— Просто так. У меня хорошая интуиция. Этот мужчина попадет в автокатастрофу на стройке, во всем будет виновата сумка. Я просто чувствую это, — сказала самая одинокая девочка в мире.

Я знаю это выражение лица.

Надежда, желание, чтобы тебе поверили…

…и отчаяние от осознания того, что никто никогда этого не сделает.

Это было так давно.

Посреди зимней ночи — залитое дождем лицо девушки.

— Вот как. Значит, интуиция? Теперь понятно, почему он разозлился.

— !..

Девочка хотела что-то сказать, но потом проглотила слова.

То, как она опустила голову, лишившись своего воодушевления, еще раз напомнило мне щенка.

— Эх, беда. Ты не против, если я сам поговорю с ним?

— Что?

Я указал пальцем на остолбеневшую девочку.

— Подожди здесь. Не иди за мной, а то ничего не получится. Потом расскажу, как все прошло.

— Эм, что вы, а?..

Оставив трясущуюся девушку позади, я последовал за мужчиной.

Я его не видел, но если девочка права, скоро я нагоню его. Все-таки он идет туда, откуда я только что пришел.

3\

Дорога из академии заняла целый час.

Когда я вышла на остановке и направилась к станции, меня встретили: летние лучи, суета города, незнакомая школе, и безымянный, размазанный по асфальту человек, пойманный между телефонной будкой и самосвалом.

— Ох…

Я сглотнула, когда перед глазами пронесся смертельный мираж.

Вот было бы здорово, если бы я могла просто списать эту реакцию на выход из прохладного автобуса в жару города.

Казалось, что все в моей голове было вынуто ложкой и положено в банку с сидром.

За запотевшим стеклом я вижу будущую часть «настоящего». И я не уверена, с какой я стороны. Я та, с вынутым мозгом? Или та, в сидре? В любом случае, я так давно не видела чью-то смерть, что у меня чуть не случился сердечный приступ.

Да… Я совсем забыла. В общежитии жизнь просто скучна, там нет места опасности, и я никогда не видела видений с незнакомцами.

Я приложила все свои силы, чтобы снова начать дышать.

Отвращение, моральное принуждение, храбрость — я чувствую жалящую боль в моем высохшем горле в то время, как меня наполняют эти чувства.

Безымянный мужчина с большой сумкой уходил от остановки.

— Э, а, м-м-м…

Что мне делать, что мне делать, что мне делать?!

Поговорить с ним? Оставить его? Он точно разозлится. Я не знаю его характера, но я видела, какой работой он занимается. Скупает дешево, продает дорого — типичный перекупщик. Я знаю, что даже у него есть дом, о котором он заботится. Не важно, что это за человек, у него есть семья.

Впадая в истерику, я чувствую неприятное спокойствие.

Все-таки я привыкла к этому еще с детства. Меня всегда гоняли взрослые, когда я говорила непонятные вещи, но в итоге я всегда оказывалась права. Люди злились на меня, смеялись надо мной — да я вижу этого человека в первый раз! Если я просто закрою глаза и отвернусь, я не буду терзаться, потому что ничего не узнаю… Конечно. Если я не вмешаюсь, то я не узнаю, чем все закончилось. Я всегда жалею об этом — мне просто надо справиться с собой и перестать совать свой нос куда не следует. Я повторяю себе это, но…

— Пожалуйста, пожалуйста, подождите!

Я всегда жалею об этом — это по-своему больно, но все же лучше, чем если вместо меня об этом будет жалеть кто-то другой..

— Вы! Да, вы! Мужчина с большой сумкой! Да, плохой продавец!

Толпа сразу образовала волну.

Со стороны я казалась камнем, упавшим в воду, и по всем прохожим пронеслась волна, резко отдалив их от меня.

— Чего?

Продавец обернулся, глядя на меня с самым раздраженным выражением лица в мире.

— Ты это мне?

— А… ну да.

От напряжения из головы вылетели все мысли. Я была в панике, не могла вымолвить и слова. Но каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела этого мужчину, который стал ужасным куском мяса.

Собрав в кулак всю свою храбрость, я попыталась встать на пути безымянного мужчины.

И конечно, как всегда, у меня ничего не получилось.

У меня ничего не получилось, но на помощь пришел очень странный человек.

— Простите, что тут происходит?

В тот момент я почувствовала радость от того, что кто-то пришел мне на помощь, но одновременно с этим — ступор, вызванный его идиотским добродушием.

Но плевать, как сильно у меня кружится голова или насколько хорошо я вижу будущее, это самое неточное слово, которое я могла выбрать.

Все-таки никто и никогда не говорил со мной настолько добрым голосом.

Он спокойно беседовал с мужчиной и со мной, лишившейся дара речи.

Никого не защищая, он смог успокоить мужчину, который все-таки ушел, бросив на меня злобный взгляд. Остались только я и странный человек.

Парень, который из-за своего поведения казался старше меня, спросил: «Почему?».

— Просто так. У меня хорошая интуиция. Этот мужчина попадет в автокатастрофу на стройке, во всем будет виновата сумка. Я просто чувствую это.

Не поднимая головы, я пыталась объяснить ситуацию.

Как же сказать?.. Я не хочу, чтобы надо мной смеялись, если он засмеется мне в ответ, я умру прямо здесь.

— Вот как. Значит, интуиция? Теперь понятно, почему он разозлился.

Конечно, все как всегда.

Он вздохнул, пожав плечами.

— Эх, беда. Ты не против, если я сам поговорю с ним?

И засмеялся так же, как когда я первый раз встретила его.

— Что?

— Подожди здесь. Не иди за мной, а то ничего не получится. Потом расскажу, как все прошло.

Его шаги отдавались эхом, когда он побежал за тем мужчиной.

Остолбенев, я стояла посреди дороги и продолжала думать о человеке в черном, который исчез за углом.

Хорошо, прикинем еще раз. Это не было самообманом. Я почувствовала облегчение, когда этот парень сказал, что поможет мне. Он сказал ждать здесь, так что я кивнула, когда он спросил, все ли будет нормально, если я опоздаю на экспресс.

Я все время стояла с опущенной головой и продолжала называть его про себя «странным человеком» — как внезапно со стороны реки раздался похожий на фейерверк звук и вернул меня в сознание.

— Чего?!

Бум! Взрыв! Все вокруг меня остановились и повернулись к мосту.

Какой же силы должен быть взрыв, издавший такой громкий хлопок? Это явно была какая-то автокатастрофа, но я видела лишь ее и жертву, а не какое-то крупное ДТП с воем полицейских сирен.

Может… Этот странный человек поверил мне, погнался за безымянным мужчиной. Потом, на стройке, где сумка мужчины зацепилась за самосвал, странный человек спас его. Но не может же быть, что он перестарался, и самосвал потерял управление, вылетел на мост и…

Мои колени затряслись от надвигающейся тошноты, я завертелась и упала на землю, как будто проваливаясь в ад.

Я все еще не могла прийти в себя, когда «эй» и поднятая рука странного человека…странного?..

— Спасибо, что подождала. Все случилось так, как ты и сказала. Это было довольно опасно, — сказал абсолютно безобидным голосом человек в черных очках.

Наконец, я подняла голову и посмотрела на него.

Я хочу умереть. Точнее, я хочу умереть пять минут назад. Ну почему я назвала его «странным»?!

— Он в порядке. Ну, ушибся при падении.

На его левой руке была большая ссадина. Может, когда самосвал уже готов был раздавить мужчину, он силой вырвал сумку и порезался?

Парень в очках не обращал на травму никакого внимания.

Моя голова все еще не могла поверить во все «первые разы», случившиеся за сегодняшний день.

Первый раз мне поверили.

Первый раз я предотвратила какое-то событие.

И первый раз…

— Нам и правда очень повезло. Этот мужчина наверняка благодарен тебе.

…кто-то сказал мне: «Ты молодец».

Он похвалил мое глупое самодовольство.

— …

Когда я заметила это, было уже слишком поздно.

Ограничитель, дамба, которую я поддерживала, прорвалась, и они потекли из моих глаз.

— Э, постой, что случилось?..

Ничего не понимая, он продолжал смотреть на меня. Думаю, он чувствовал себя не в своей тарелке, когда понял, что довел маленькую девочку до слез на глазах у толпы.

Но я просто не могла прекратить плакать. Я редко плачу от удовольствия, и, честно говоря, я хотела, чтобы он слегка поволновался.

Все это было концом начала.

Это была предначертанная встреча Сео Сидзуне и Кокуто Микии. Тук-тук.