Musubi    
Волк Митомэ


Обсуждение:

Авторизируйтесь, чтобы писать комментарии
goodw0rkemperor
goodw0rkemperor
29.04.2020 17:50
Чтож, удачи вам)
natkathegreat
natkathegreat
29.04.2020 13:23
спасибо, переводчик-сан <3
blackhust
blackhust
29.04.2020 10:45
goodw0rkemperor, дело в том, что следующий том на английский язык пока никто так и не перевёл, а переводить с японского 50 глав это испытание на прочность. Так что да, планирую, но прежде займусь скорее всего переводом коротких историй. Отдохну чуток.
goodw0rkemperor
goodw0rkemperor
29.04.2020 04:29
Спасибо за перевод одного из самого интересных тома)
Такой вопрос, планируете дальше переводить серию?
blackhust
blackhust
28.04.2020 16:49
eljerbo, спасибо, за то, что читали, и за приятные слова :)
eljerbo
eljerbo
28.04.2020 10:41
Огромное спасибо за перевод.
Чем больше сносок, тем лучше :о) в конце концов именно слог автора так увлекает, и передали вы его в переводе прекрасно.
eljerbo
eljerbo
10.04.2020 19:07
Арараги конечно всегда был сомнительных моральных качеств персонажем, но как же он деградировал в этом томе. Все старания Оуги коту под хвост.
Как же она это допустила - для меня вторая по величине загадка. Надеюсь она хоть прояснится в следующих томах.
На разрешение первой: что происходит с Ханекавой, я уже и не расчитываю. Мотивация ее действий анализу не поддается, и ,судя по заголовкам следующих томов, раскрыта не будет.
eljerbo
eljerbo
22.03.2020 09:21
Перевод, не болей!
Anon
Anon
19.03.2020 18:15
Спасибки за труды
lastic
lastic
11.02.2020 19:04
хохохохохохохохохоохохохохохохоххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо
eljerbo
eljerbo
10.02.2020 16:01
Большое спасибо переводчикам что не забросили том, краткий английский пересказ оставляет слишком много вопросов, а насколько мне известно это все что есть. Надеюсь с вашей помощью душа успокоится :о)

Волк Митомэ

001

Сайсаки Митомэ была потомственным оборотнем. Её можно было бы назвать «человеком-волком» вместо «оборотня», однако это слово подразумевало бы мужской пол, а поскольку она является женщиной, думаю, ей бы подошло слово «женщина-волк».[✱]Под «человеком-волком» в данном случае имеется в виде слово «ookamiotoko» (狼男), которое содержит в себе иероглиф «мужчина». Арараги предлагает вариант «женщина-волк», т.е. «ookamionna» (狼女). Слово же «оборотень» в данном случае является переводом бесполого варианта «jinrō» (人狼). Так или иначе, она оставалась волком, пока была человеком, и оставалась человеком, в то время как была волком. В отличие от того, как я стал вампиром, или Суо Дзэнка стала русалкой, или Кидзасима Нодзоми стала големом, вместо того, чтобы стать монстром посреди своего жизненного пути, она несла в себе волчью природу с самого рождения, или даже до своего рождения.

Хоть я и не очень хорошо знал саму девушку, за исключением её грубого характера, казалось, что в остальном она походила на других членов своей семьи… Её родители, бабушки, дедушки, дяди, тёти, братья, сёстры — все, в той или иной степени, имели ту же особенность организма. Особенность, которая заставляла их в полночь превращаться из людей в волков.

Судя по всему, волчьи гены в Сайсаки Митомэ были особенно сильны, даже по сравнению с её родственниками, так что даже когда она не купается в свете луны, она всё равно могла трансформироваться, просто посмотрев на похожий внешне круглый предмет. И наоборот, даже в ночь суперлуния она была способна удержать себя от превращения в волка.

Её способности находились под её полным контролем.

— Если ты меня спросишь, каково это «не превращаться», то я без понятия, что тебе ответить. Я так живу уже больше тридцати лет.

В первую очередь, если вынести за скобки тот любопытный факт, что она могла «превращаться в волка», то Сайсаки Митомэ по большей части была самой обычной девушкой. Обычной девушкой с чуть большей силой, чем у человека, чуть более быстрыми ногами, чем у человека, чуть лучшим обонянием, чем у человека, и чуть большей любовью к свежему мясу, чем у человека.

Для девушки вроде неё выбор работы в полиции выглядел чрезвычайно естественным.

Просто она верила, что это наилучший способ использовать свои способности, чтобы принести максимальную пользу обществу. Хотя в тот момент, когда она приняла это решение, идея создания Отдела слухов ещё даже не зародилась в сознании Гаэн-сан.

Так что путь, который она для себя избрала, технически всё ещё был путём обычного полицейского.

— Я хотела стать полицейской собакой. Потому что они крутые. К тому же, времена, когда волк мог жить как волк, уже прошли. Теперь я — Последний Волк, — сказала она не из самоуничижения, а почти из гордости.

На самом деле за время её работы в полиции ей было чем похвастаться, и почти все благодарности она честно получила за свои заслуги.

С её физическими способностями, легко превосходящими возможности мускулистого мужчины, даже несмотря на всю её гибкость, она была принята в спецназ сразу же после приведения к присяге. Когда она была в моём возрасте, она уже стояла во главе целого подразделения, проводящего крупномасштабные операции и прилагающего серьёзные усилия по ликвидации последствий стихийных бедствий по всей стране.

Гаэн-сан была помешана на вербовке подобных героев… И с точки зрения Гаэн-сан, такой член команды, как Сайсаки Митомэ, был просто незаменим для Отдела слухов.

— Когда я это услышала, то интерпретировала примерно как: «Ага, в общем нам нужны боеспособные сотрудники», — потому что даже находясь на уровне слухов, странности, с которыми нам предстояло столкнуться, отнюдь не были гарантировано безопасны.

По крайней мере мы должны быть в состоянии защитить самих себя.

Однако это было лишь моё поспешное заключение.

На самом деле Гаэн-сан были нужны не физические способности оборотня, а психические способности.

Может этого и нельзя было ожидать от человека с таким грубым характером, как у неё, она обладала стальной решимостью, которая заставляла её безоговорочно выполнять любые отданные ей приказы. И Гаэн-сан хотела использовать её в качестве примера.

Она хотела, чтобы образ жизни «последнего волка» повлиял на команду, которой была доверена эта тайна. Взять сильную волю последних оборотней и направить её на процветание мира.

Таким образом волчица, получившая покровителя[✱]Под «покровителем» имеется в виду термин «kimoiri» (肝煎り), что дословно переводится как «поджаривать печень». Имеется в виду человек, который тратит своё время, силы и нервы на благо другого человека, т.е. «спонсор», «покровитель» или «патрон».

В этот раз взяла под свой надзор кошку.

002

В тот день все государственные учреждения Японии были охвачены беспокойством. Потому что впервые за три года возвращалась Ханэкава Цубаса. Так что все организации были готовы на любые меры, чтобы воспрепятствовать её прилёту. Но сопротивление было бесполезно, и все их планы были разбиты вдребезги. Правительство сопротивлялось до последнего, но узнав, что её целью было стереть все следы своего пребывания в этой стране, они неохотно сдались. Даже если бы это повлекло за собой повышение уровня беспокойства в стране, они решили воспользоваться шансом и избавиться от позорного клейма нации пацифистов.

Естественно, весь департамент полиции Наоэцу, в котором я проходил стажировку, тоже был взволновал. Я бы даже сказал, что в нём бушевал шторм, ведь именно на территории этого департамента Ханэкава Цубаса провела большую часть своих подростковых лет.

Тем не менее, так как Отдел слухов отвечал за слухи, а не за штормы, то нас оставили в стороне от всей этой шумихи. За исключением одной полицейской собаки, или вернее самоназванной «сотрудницы полиции из семейства псовых».

— Коёми-кун, Коёми-кун. Расскажи мне всё, что знаешь о Ханэкаве Цубасе. Всё же они именно мне поручили её сопровождать.

Она только что буквально запретила мне выходить на улицу, хотя я должен был вместе с Суо-сан отправиться пресекать на корню очередной слух. Кстати, её способ сокращения дистанции между людьми был в некотором роде уникален, поэтому она называла меня «Коёми-кун» с первых минут нашего знакомства. К тому же, она вынудила меня называть её «Митомэ-сан», используя свой авторитет сэмпая.

Суо-сан тонко прочувствовала атмосферу и сказала: «Хорошо, Арараги-кун, тогда встретимся на месте», — после чего быстрым шагом ушла вперёд. Хотя если бы она по-настоящему была тактична, я бы хотел, чтобы она сказала что-то вроде: «Прости, но он мой напарник», — и насильно взяла меня с собой. Но учитывая, что русалка для волка — всё равно что бумага для ножниц, было бы неразумно возлагать на неё такие надежды. Реальность заключалась в том, что для такой восхитительной женщины, как Суо-сан, единственным коллегой, с которым она могла спокойно общаться, была Кидзасима-сэмпай, голем, которому не требовалось есть, чтобы выжить. Может быть с ней Суо-сан и чувствовала себя несколько «пресной»[✱]Здесь по отношению к русалке Суо-сан автор применяет слово «mizuppoi» (水っぽい), что означает «жидкий» или «водянистый», но по отношению к человеку может значить «неинтересный», «блеклый» или «бесхарактерный»., но это всяко лучше, чем ощущать себя добычей.

Таким образом, даже у меня не было ни малейшего шанса ослушаться Митомэ-сан.

У меня был простой инстинктивный страх перед волками, но при этом я хотел выйти за пределы своего отдела, чтобы помочь Митомэ-сан с эскортом, используя свой накопленный опыт. Не говоря уже о том, что человек, сопровождаемый Митомэ-сан, был тем, кому я был очень обязан ещё со школьных времён.

— Однако я знаю лишь о прошлой Ханэкаве… О той, которую она и собирается стереть. Я не хочу, чтобы моя информация оказалась бессмысленной и только сбила вас с толку.

— Не бывает бессмысленной информации. Я здесь потому, что хочу узнать всё, что могу, даже то, что может оказаться отвлекающим или ошибочным, чтобы я могла иметь дело со всеми возможными вариантами. Так что будет лучше, если ты будешь со мной сотрудничать, хорошо?

Это звучало почти как угроза, но её непроницаемый[✱]В оригинале использовано выражение «mizu mo morasanu» (水も漏らさぬ), т.е. водонепроницаемый, герметичный, или в переносном значении «надёжный», «крепкий». взгляд внушал уверенность.

— Я защищаю отнюдь не Ханэкаву Цубасу. Не будет преувеличением сказать, что я защищаю эту страну, а то и весь мир. Так что я хочу, чтобы всё прошло идеально. И почему мы просто тут стоим, Коёми-кун? Пойдём в кафе. Я куплю тебе что-нибудь выпить.

Даже в таких нюансах она вела себя как сэмпай.

На третий месяц моей стажировки я, наконец, научился распознавать метод подкупа, которым пользовалась моя сэмпай (хотя в народе такое назвали бы «шантажом») …Но да ладно.

— Митомэ-сан, только не говорите мне, что вас назначили командовать группой сопровождения?

— Что ты, что ты. Я всего лишь подчиняюсь подчинённому подчинённого. Я как сигаретный окурок, брошенный в угол. Меня уже давно отодвинули от линии фронта… Но именно поэтому у меня есть возможность слушать вас, молодых. Даже у старого волка есть своя роль.

Хотя этот старый волк и не был таким уж старым.

Если конечно она не считала свой возраст в собачьих годах.

— Видишь ли, моя семья тоже принимает участие в организации эскорта, и мне были переданы некоторые распоряжения. Есть, конечно, и одно из спецназа, но неужели они каким-то нелегальным образом сумели привлечь кого-то не из полицейского управления… Это же безумие, не так ли? Может они даже привлекут силы самообороны![✱]Официальное название японской армии.

— …Довольно расточительные приготовления для одной девушки, возвращающейся на родину.

— Нам же будет лучше, если мы раздуваем из мухи слона.[✱]Вольный перевод идиомы «taizan meidō nezumi ippiki» (泰山鳴動鼠一匹), что примерно переводится как «от одной мыши грохот как от горы», т.е. «раздувать из мухи слона», «создавать много шума из ничего».

Вернее не из мухи, а из кошки.

Но эту кошку, учитывая, что она способна пошатнуть ценности современного общества, можно было бы считать одной из влиятельнейших, наравне с котом Шрёдингера. Так что не время было беспокоиться о территориальности различных организаций.

Территориальность[✱]Разграничение полномочий..

Именно избавление от территориальности было сейчас главной целью Ханэкавы, и то, как нация начала объединяться прямо сейчас, по иронии судьбы можно было считать танцем на её ладони. Или, поскольку она была кошкой — на её лапе.

— Но я впервые слышу об этом, Митомэ-сан. О том, что члены вашей семьи находятся на самых различных должностях.

— А ты думал, что оборотни просто прячутся где-то у себя в пещерах? Хотя да, среди молодёжи действительно нет никого, кто был бы со мной на одном уровне, кто мог бы так прекрасно трансформироваться… Они разве что на луну прекрасно выть умеют.

Возможно, это было сродни моему вампиризму.

Помимо создания Отдела слухов, мир находился под влиянием и других странностей. Точно так же, как среди выпускников школы Наоэцу была Кидзасима-сэмпай. Удивительно, как порой ненормальное идёт рука об руку с нормальным.

К лучшему ли это или нет.

Но если рассматривать выпускников школы Наоэцу, то Ханэкава, безусловно, была самой необычной из всех. Ещё когда мы учились в школе, Сэндзёгахара Хитаги назвала её «настоящим чудовищем», и по правде говоря, это было предсказанием.

Потому что сейчас…

23-летняя Ханэкава Цубаса определённо была настоящим монстром.

003

После окончания старшей школы, когда Ханэкава прямо в день выпускного отправилась в кругосветное путешествие, она всё ещё была девочкой-подростком с жаждой знаний и стремлением расширить свой кругозор.

Если отбросить в сторону ту разведку местности, которую она, как и планировалось, провела во втором триместре выпускного класса[✱]События подробно описаны в истории «Tsubasa Sleeping» из Wazamonogatari., то в остальном её подростковые годы можно было, пусть и с большой натяжкой, назвать входящими в общепринятые рамки. По крайней мере я так думал, беззаботно полагая, что она поездит по миру в качестве обычного путешественника и вернётся в Японию спустя год. Ещё не найдя своего места в жизни, я решил стать тем, за кого не было бы стыдно моему благодетелю.

Как бы то ни было, кругосветное путешествие Ханэкавы не включало в себя посещение популярных туристических мест и вообще имело мало общего с обычным туризмом, оно скорее было «кругосветным» в буквальном смысле этого слова. Похоже, что она планировала объехать все существующие на земле страны. Все до единой. «Она что, устроила штамп-ралли в своём паспорте?[✱]Имеется в виду популярная японская забава в туристических местах, когда человеку выдаётся пустой бланк, в который он должен собирать штампы, посещая определённые места.», — сказал я, отыгрывая цуккоми,[✱]Цуккоми — одна из классических ролей японской комедии. Как правило, роль цуккоми основана на подшучивании и каламбурах. но мне просто было нечего ответить, когда я узнал, что она умудрилась побывать даже в закрытых странах, для чего одного паспорта будет явно недостаточно.

Это уже выходило за рамки того, что я мог бы обыграть в роли цуккоми.

Я получал открытки с фотографиями, которые сообщали мне о её нынешнем положении, но на них были изображены пейзажи, настолько отличные от японских, что даже абстракционизм порой понять было проще. Я даже задался вопросом, есть ли способ общения хуже этого? А в ближайшем будущем мне предстояло услышать о текущем положении моей бывшей одноклассницы с экрана телевизора.

СМИ восприняли на ура молодую японку, которая помогала людям, участвовала в волонтёрских мероприятиях, помогала общественным организациям, разминировала минные поля, копала колодцы, обслуживала инфраструктуру, строила школы и так далее. В какой-то момент она стала известна как японская Жанна д'Арк.

Вне зависимости от содержания подобных новостей, это всё не было похоже на Ханэкаву, потому что она ненавидела выделяться таким образом, как съёмки на телевидении, но, очевидно, что она пошла даже на такой шаг, как размещение своего лица на рекламном билборде, только для того, чтобы быстро собрать необходимые средства для своей деятельности (по словам Сэндзёгахары Хитаги, которая была достаточно близка к ней, чтобы называть её по имени).

Из-за её невообразимой популярности благотворительные движения активизировались даже в самой Японии. Но подобная тенденция продолжалась недолго.

Дело было не в том, что непостоянные японцы нашли себе нового кумира… Если так подумать, то это было каким-то невероятным предвидением со стороны СМИ — окрестить её «Жанной д'Арк».

Незадолго до того, как Ханэкаве исполнилось двадцать, её деятельность сменилась с помощи жертвам войн и устранении последствий военных действий на посредничество в этих самых войнах, и её личность тоже заметно поменялась.

Неважно, как мы её назовём, посредником или миротворцем. Предполагалось, что это будет путешествие по всему миру, причиной которого был безродный бродяга и защитник нейтралитета, Осино Мэмэ, однако конечный пункт оказался немыслимым.

Военный посредник.

Её персональное переносное святилище стало слишком тяжёлым, чтобы боготворить её ради забавы. И что раздражало больше всего, так это то, что такая роль ей идеально подходила. В абсолютно разных уголках мира она один за другим улаживала конфликты прекращением огня и мирными переговорами, создавала тройственные союзы и усаживала в одну лодку злейших врагов.[✱]Здесь использована идиома «goetsudōshū» (呉越同舟), что дословно значит «У и Юэ в одной лодке». Имеются в виду древнекитайские царства У и Юэ, которые находились во вражде.

Она словно ластиком стирала с карты мира все границы, не оставляя ни единой линии.

Такова была её цель. Так что на первый взгляд могло показаться, что она стала сторонником мира, но некоторые люди считали её действия опасными, так как она была на пути к мировому господству. Она прошла путь от народного идола через VIP-персону прямиком до человека, разыскиваемого на международном уровне.

Хотя она когда-то говорила по радио, находясь на линии фронта, что хочет превратить пять олимпийских колец в один прекрасный цветок, сейчас она обладала харизмой уровня не рекламных щитов, а скорее уровня одной прекрасной революционерки.

В наше время даже было запрещено публично произносить её имя. Была даже одна страна, где одна только отправка имени «Цубаса Ханэкава» по электронной почте считалась преступлением (стоит отметить, что эта страна вскоре объединилась с соседней страной, не оставив даже своего названия). И хотя Япония пока не достигла этой точки, все государственные учреждения не сводили глаз с её «помощи людям».

«■■■■■■ (приветствие на каком-то языке), Арараги-кун. Хорошо себя чувствуешь? Сегодня я стёрла свою шестнадцатую государственную границу».

В течение некоторого времени я получал открытки с картинками, содержащими подобные сообщения, но вскоре они перестали приходить. Хотя я и волновался, что с ней что-то случилось, судя по всему, Ханэкава начала разрывать связь со мной вне зависимости от того, думала ли она, что это начинает меня беспокоить или начинает мешать её деятельности.

Поскольку она оставалась собой, я чувствовал, что она пытается систематически отдалить нас друг от друга, мягко и нежно, стараясь не причинить боль. И вполне вероятно, что её возвращение в Японию было кульминацией всего этого.

Кульминацией, или же последним её достижением.[✱]Слово «кульминация» (shūtaisei, 集大成) можно прочитать как «последнее достижение» (shūtaisei, 終大成).

Она словно вступала в программу защиты свидетелей, планируя полностью стереть своё существование и стать инструментом, созданным для мира. Я даже не знаю, что такого она повидала в этом мире, что сделало её столь решительной.

Как человек, беззаботно считавший этот мир вполне спокойным местом, я в самом деле не мог понять смысла её поступков. Разве было бы так уж плохо провести весёлую студенческую жизнь со мной и Хитаги?

Но для неё, возможно, как раз так и было.

Может я и стал этому монстру другом, но стать родственной душой так и не смог. Глядя на то, к чему всё пришло, можно сделать вывод, что наша дружба была одним из тех скучных временных союзов, которые закончились после окончания старшей школы Наоэцу, но тот факт, что Ханэкава Цубаса возвращалась под юрисдикцию полицейского департамента Наоэцу в то самое время, как я спустя четыре года вернулся в этот город, казался удивительной иронией судьбы.

Впрочем, мы, скорее всего, даже не встретимся.

Вернее даже не сможем встретиться.

Не было бы ничего необычного в том, если бы меня, как и Митомэ-сан, привлекли для сопровождения, но нет, наоборот, мне был дан конкретный приказ не приближаться к отелю, в котором остановилась Ханэкава. И не только я, все её бывшие знакомые (и в том числе приёмные родители) получили подобное распоряжение.

Единственными, кто мог войти в отель, были те, кто должен был непосредственно сопровождать её. Даже сотрудники отеля были отправлены в вынужденный отпуск буквально в тот же день. Хотя правда заключалась в том, что если эта ультимативная пацифистка останется здесь дольше, чем на день, то это может обернуться чрезвычайной ситуацией, которая не ограничится нападением или покушением на убийство.

Не исключено, что весь район, в котором будет находится Ханэкава, будет подвергнут авианалёту только лишь для того, чтобы нанести удар по Ханэкаве. Если им удастся предотвратить массовую панику, правительство, вероятно, даст приказ об эвакуации города.

Где бы Ханэкава не находилась, это место сразу же становилось единовременно и самой мирной зоной на планете, и самым опасным местом для всех мировых держав. Просто переехав с места на место она могла влиять на положение дел в мире.

В какой-то момент я даже опасался, что меня вынудят на время покинуть страну. В конечном счёте мы пришли к договорённости, что я могу продолжать «делать свою работу как обычно» (полагаю, что здесь не обошлось без связей Гаэн-сан. В конце концов Ханэкава тоже была не чужой для Гаэн-сан), но по сравнению с моей школьной подругой, сфера влияния которой охватывала весь мир, работа, которой я в настоящее время занимался с Суо-сан, заключалась в нанесении точечного удара по источнику неких «чар», которые использовались некоторыми учениками средней школы.

С некоторой точки зрения моя деятельность никак не поменялась с тех пор, как я сам учился в школе.

Это было даже больше, чем стать тем, за кого не было бы стыдно моему благодетелю.

Даже если Митомэ-сан не будет сопровождать её, я всё равно не смогу показаться на глаза Ханэкаве.

004

— Хмм. Кошка значит? Ты даже имя ей дал, Чёрная Ханэкава. Но ведь эта кошка больше не сидит внутри Ханэкавы Цубасы, не так ли?

— Ну, не то чтобы её совсем не было внутри. Больше похоже на то, что она успокоилась… Как бездомная кошка, которую приняли в семью. Кроме того, внутри Ханэкавы был ещё и тигр. И он не был странностью из давних времён, как саваринэко[✱]«Саваринэко» (障り猫) переводится как «кот-вредитель»., а новой странностью, созданной самой Ханэкавой.

— Новой странностью? Безумие. Подумать только, она смогла породить нечто подобное…

А ведь я был не меньше удивлён, или даже шокирован услышать, что Митомэ-сан является потомком оборотней, которые были не просто существами из древних легенд, но фактически существовали чуть ли не с сотворения мира.

Что касаемо внешности Митомэ-сан, то на ней была надета кожаная куртка и тёмные очки, что создавало стильную, но слегка грубую атмосферу, однако, приведя меня в кафе, она заказала себе стакан горячего молока.

Хоть она и была волком, но выбор был каким-то щенячьим.

Кроме того, её куртка была из искусственной кожи. Пусть Митомэ-сан и не была вегетарианкой, но всё же поддерживала права животных.

— Впрочем, этот Како[✱]«Како» (苛虎) переводится как «тигр-тиран». теперь живёт лишь в голове Ханэкавы.

— Како?

— Ах да, так Ханэкава назвала того белого тигра. Для Ханэкавы Како словно одна из милых младших сестёр, как и Чёрная Ханэкава. Вот уж правда, вошла в тигриное логово и достала тигрёнка…[✱]Японская пословица «Koketsu ni irazunba koji wo ezu» (虎穴に入らずんば虎児を得ず), что переводится как «не войдя в логово тигра, не достанешь тигрёнка», является аналогом русской пословицы «волков бояться — в лес не ходить». Тогда казалось, что она готова много отдать, лишь бы только получить под свою опеку обе странности, но, судя по всему, приобрела она больше, чем потеряла.

Именно тогда Ханэкава обрела слабость. Она сделала негативные чувства и горькие воспоминания частью себя. И это было не так и плохо. Если бы не это, то «безупречная староста», которой была Ханэкава, несомненно, потерпела бы крах в ближайшем будущем. Вместо того, чтобы обрести достаточно харизмы, чтобы изменить мир, она, вероятно, пожертвовала бы своей жизнью ради какого-нибудь малозначимого парня (да, такого, как я, к примеру) и погибла бы трагической смертью.

Сколько раз она была на волоске от смерти за одни только весенние каникулы?

— Стать сильнее, познав, каково это быть слабым. Хм… Это даже не философия, а какой-то принцип боевых искусств. Хотя кажется странным, что после того, как она наконец-то обрела некоторую «человечность», она вернулась для того, чтобы попытаться стереть её спустя столько времени.

Митомэ-сан выглядела настороженной, но, к сожалению, на этот вопрос у меня не было ответа. Вернуться для того, чтобы стереть свою историю. После всего, что было, после того, как она наконец узнала, что значит быть слабым человеком, почему она пытается повернуть всё так, будто бы этого никогда не было?

Возможно, само имя «Ханэкава Цубаса» стало помехой для её деятельности на благо мира… Однако, если отбросить имя «Цубаса», то её фамилия «Ханэкава» не является да неё чем-то абсолютным.

Потому что она прежде уже несколько раз её меняла.

Но это было не то, что я знал о Ханэкаве, как об однокласснице, а то, что Ханэкава рассказала мне по секрету при особых обстоятельствах. Может быть, мне следовало рассказать Митомэ-сан и об этом? …Сейчас не время думать о конфиденциальности.

Да, мне было не по нраву распространять слухи о секретах моего друга, но Митомэ-сан собирала информацию не столько из любопытства, сколько из служебной необходимости. Вероятно, я был не единственным человеком, кого она подобным образом расспрашивала.

И хотя я, скорее всего, был единственным, кто владел информацией о таких странностях, как Чёрная Ханэкава и Како, Митомэ-сан, вероятно, уже давно узнала всё необходимое о её сложной семейной ситуации.

…Несмотря на то, что Ханэкава в настоящее время старалась сделать так, чтобы эту информацию было невозможно раздобыть.

— Ах да, точно. К слову о вещах, связанных со странностями… Мне несколько раз приходилось исцелять её.

— А? Ты обрабатывал ей раны или что-то вроде того?

— Можно и так выразиться, но это было исцелением, которое непосредственно задействовало моё вампирское бессмертие. Если так подумать, то это не то, чем следовало бы гордиться. Впрочем, я всё равно ни о чём не жалею.

— Не жалеешь, значит, — Митомэ-сан иронично улыбнулась, — Что ж, давай оставим это в прошлом. Рассказывай. По сути, ты передал кровь железнокровного, теплокровного, хладнокровного вампира Ханэкаве Цубасе, я правильно понимаю?

— Да. И в весьма большом объёме, если уж на то пошло… Ещё я как-то использовал слюну, чтобы один раз её исцелить, но это было незначительно, по сравнению с кровью.

— Использовал слюну? …Не думаю, что это я смогу оставить в прошлом.

— Это был оборотень высокой морали, но я всё же продолжил рассказ.

— Я думаю, что её исцеление кровью должно было как-то негативно на ней сказаться. Однажды она даже работала вместе с охотником на вампиров по имени Драматург. Вы знали об этом?

— Нет. Но я уже слышала это имя раньше. Он первоклассно справляется со своей работой. Если не сказать большего. Вот значит как. Помимо Осино Мэмэ у Ханэкавы Цубасы был ещё один наставник, этот вампир, убивающий вампиров.

Называть его вторым наставником было не совсем корректно, однако правда в том, что рабочий этикет Драматурга прослеживался в нынешнем поведении Ханэкавы.

Работа профессионала.

Никогда не знаешь заранее, где и когда в жизни могут пригодиться приобретённые навыки.

Но здесь речь на самом деле шла не об обучении.

— Насколько я понимаю, Ханэкава получила от Драматурга какой-то предмет, вроде шипа, и он драматично пробудил в ней бессмертие, после чего она ещё несколько раз входила в псевдо-вампирское состояние. Хм… Она сказала, что это было похоже на сенную лихорадку.[✱]Аллергия на пыльцу. Вампиризм, дремавший в ней с момента исцеления, отреагировал на уничтожающий вампиров предмет и вызвал иммунную реакцию.

Поскольку я сам не до конца понимал, как всё это работает, моё объяснение получилось немного скомканным. Да и аллергическая реакция вроде как должна была закончиться…

— Так что вероятно, что на третьем курсе старшей школы у неё был опыт превращения в златовласого златоглазого вампира, причём регулярный.

— Так ты считаешь, что то чувство безграничной силы, которое она испытала в тот момент, и есть то, что превратило её в героя по имени «Ханэкава Цубаса»?

— Ну, каким бы там ни был образ жизни драматурга… Я не думаю, что её вампиризм действительно с этим связан. Я бы сказал, что для неё это был скорее тяжкий опыт.

Она не использовала вампиризм так же легкомысленно, как я.

И это ощущение безграничной силы вампира неразрывно связано с ощущением беспомощности после превращения обратно в человека.

— Но я не могу сказать, что это никак на ней не отразилось. Вполне возможно, что опыт применения насилия для решения проблемы в том случае, когда что-то пошло не по плану, и привёл её к радикальному пацифизму… Ну, по большей части я очень мало знаю о её странствующем образе жизни после окончания школы, а это очень важно.

— Это правда. Во всяком случае то, что сделало Ханэкаву Цубасу такой, какая она есть сейчас, это то, что она испытала после выпуска из Наоэцу. Как-то так. Что ж, буду от этого и отталкиваться, Коёми-кун. Очень признательна.

После этих слов Митомэ-сан одним глотком выпила стакан горячего молока. Хотя разговор затянулся чуть дольше планируемого, так что он, вероятно, уже к тому времени остыл.

— Я рад, что смог быть вам полезен. Пожалуйста, защитите Ханэкаву.

— Можешь на меня рассчитывать! Это же моя работа… Хотя я не могу сказать точно, что является более важным для сохранения нынешнего положения вещей в мире: защита её жизни и здоровья или защита её идеалов.

Я тоже не мог этого сказать.

По крайней мере справедливость, какой её представлял я, идёт в разрез с её убеждениями… И пусть это пока на стадии несбыточной мечты, но если её деятельность и дальше будет приносить плоды, то даже страна, известная как Япония, рано или поздно прекратит своё существование.

И вполне возможно, что причина, по которой она вернулась, чтобы стереть свою личную историю, оставленную на родине, заключалась не в том, чтобы отбросить свою «человечность», а ради подготовки к вышесказанному.

— Я поддерживаю пацифизм, но даже добрым делам есть предел, ты же понимаешь.

— Да. Понимаю. Я поклялся себе не забывать об этом. Хотя Ханэкава тоже должна была многому научиться в старших классах.

Должно же быть что-то ещё, что она для себя узнала.

Что-то, о чём я даже не подозревал.

И хотя нам не следовало понимать это превратно, совершенно не обязательно, что то, что она узнала, было неправильным.

В самом деле, было бы даже более странно, если бы «истина», которую она познала ещё в подростковом возрасте, осталась истиной даже спустя столько времени.

Ведь и внутренний мир человека, и его окружение со временем меняются. Даже то, как я оцениваю Ханэкаву, не находясь при этом даже рядом с ней, уже странно само по себе.

— Ах да. Приятно слышать, что вы отвечаете за её сопровождение, Митомэ-сан, но разве сама Ханэкава не привезла с собой эскорт из-за океана? Что-то вроде телохранителей или тайной полиции.

— Ханэкава Цубаса не принадлежит ни к одной организации или группе, в конце концов. Для всего того, что она делает, она собирает людей на месте и распускает их после достижения своей цели. Похоже, она основывается на мнении, что «сохранение постоянных групп ведёт к их разрушению», такой вывод сделала команда психологов после анализа её действий. Она борется не с самой властью, а с её структурой.

Ну, это за ней наблюдалось ещё в старших классах.

Будучи отличницей, она по тем или иным причинам не появлялась в школе во второй половине третьего курса, а люди обвиняли в её отсутствии меня, заместителя старосты.

— Она же не идиотка, так что я уверена, что она не сделает ничего глупого, полностью доверив свою безопасность местным органам. Она наверняка приняла определённые меры безопасности… А я просто принимаю дополнительные меры предосторожности, вынюхивая тут различные вещи. На самом деле мне не нужно ничего делать в качестве оборотня. Если бы это было так, то весь город был бы на грани уничтожения.

— Пожалуйста, не говорите таких страшных вещей.

— Ну, если Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд решит выйти из тени и помочь с эскортом, то беспокоиться точно будет не о чем.

— К сожалению, это невыполнимая просьба. Очевидно, что она утратила большую часть своей силы, но и без этого вампиры и кошки не очень совместимы… Я даже думаю, что она не сможет помочь мне с моим делом, пока вся эта шумиха не уляжется.

— Ты говоришь так, будто у неё аллергия на кошек или что-то в этом духе. И всё равно не волнуйся, в случае чрезвычайной ситуации этот оборотень и один сможет спасти город. Но я хочу кое-что у тебя спросить, не как офицер полиции, а как полицейская ищейка. Есть ли у тебя что-нибудь ценное, что ты получит от Ханэкавы, подарок или что-то ещё?

— Хм…

Несмотря на всю назойливость вопроса, я не мог понять намерения, с которым она его задала.

Подарок от Ханэкавы?

— Я понимаю, что вторгаюсь в твою личную жизнь, но ведь я и есть та самая «сотрудница полиции из семейства псовых». Если бы у тебя было что-либо с её запахом, было бы здорово.

— Для её сопровождения?

— Просто на всякий случай, мало ли. Я на самом деле выполняю скорее роль поддержки, так что не думаю, что смогу близко приблизиться к ней, но если я смогу уловить её запах, то смогу отследить её на расстоянии, если понадобится… Так что, есть идеи?

— Хм, надо подумать… Мне кажется, что мы должны были обменяться подарками в какой-то момент, но прошло уже пять лет… А так как я к тому же переехал, у меня осталось немного хороших воспоминаний…

Несмотря на то, что я пробормотал что-то в этом роде, мне на самом деле пришёл на ум один «подарок».

Однако это выходило далеко за рамки простого вторжения в личную жизнь… Хотя я не брал их с собой при переезде, я был уверен, что они всё ещё лежали в моей комнате в доме родителей. Нижнее бельё Ханэкавы, а именно её лифчик и трусики, а также её косы, которые она отрезала и подарила мне перед культурным фестивалем.

Я бы не хотел выглядеть извращенцем в глазах сэмпая, с которым мне удалось по душам поговорить.

Это была группа предметов, с которыми я определённо не знал, что делать дальше, но при этом не мог их выбросить или куда-либо переместить. Да и прошло достаточно много времени, может их и можно ещё использовать для анализа ДНК, но запах, безусловно, должен был уже исчезнуть. Хоть я и был в старших классах не совсем в здравом уме, я уж точно не стал заходил настолько далеко, чтобы класть их в вакуумный пакет и прятать в морозилку, чтобы лучше сохранить… Так что сохранились они не очень.

— Ну как? — спросила Митомэ-сан.

Это не звучало так, будто она ждала этого с самого начала, однако её следующий вопрос прозвучал как вопрос, который она действительно хотела мне задать.

— Что ж, Коёми-кун. Можешь сказать мне кое-что напоследок? Как ты думаешь, насколько велика вероятность того, что Ханэкава Цубаса попытается навестить тебя во время своего пребывания здесь?

— Мне запрещено встречаться с ней лично.

— Да, но это просто означает, что тебе запрещено видеться с ней, верно? А я спрашиваю о возможности её визита к тебе.

Хотя были и такие вопросы, на которые я бы мог ответить немедленно, это вопрос точно был не из их числа, поэтому я решил потратить некоторое время, чтобы его обдумать.

И в это же время Митомэ-сан добавила, чтобы внести ясность:

— Я имею в виду то, что хоть ты и довольно расплывчато об этом говорил, всё же не похоже, чтобы вы были просто друзьями или просто одноклассниками, если отбросить всё, касающееся странностей, разве не так? Неужели у неё нет никаких особых чувств к тебе или чего-то такого?

— …

Обдумав сказанное, я сформулировал свой ответ.

Вероятность того, что Ханэкава решит навестить меня была…

— Ноль. Не стоит об этом беспокоиться.

— Правда? Ну ладно. Извини, что утомила тебя своими вопросами.

Её извинение уже само по себе было чрезмерным.

005

У меня было две плохих новости.

Обычно в таких случаях, как этот, следует иметь при себе одну хорошую и одну плохую, но у меня были только плохие новости. И сразу две.

Первая была связана с расследованием «чар», которое вели мы с Суо-сан. Мы немного продвинулись в этом деле, к тому же этот инцидент очень напоминал серию событий, которые происходили в этом городе в прошлом, но казалось, что наше расследование потихоньку заходит в тупик.[✱]Имеется ввиду выражение «shiritsubomi» (尻窄み), которое дословно переводится как «сужаться к хвосту» и означает «постепенно угасать», «ослабевать», «засторориться». В нём не было, по сути, самого инцидента, не было никакого ущерба, не было даже чёткой версии происхождения. Иными словами, это были простые сплетни стереотипных детей, без участия каких-либо злодеев, строящих коварные планы в закулисье.

Не было никакого мошенника. Даже поддельного.

— Похоже, что мы можем просто оставить этот слух в покое. Существует вероятность, что воздействие извне может только ухудшить ситуацию. Давай просто продолжим наши наблюдения и посмотрим, к чему это всё приведёт, — заключила Суо-сан.

Верно, если бы мы пытались управлять всем и вся, Отдел слухов превратился бы в полицию мыслей.

И хотя у нас не было чувства выполненного долга от завершившегося расследования, бессмысленность этого дела не была печальной или плохой новостью. Плохая новость заключалась в том, что я не смог арестовать ни одного мошенника.

Пусть и не полностью, но этот ублюдок Кайки, должно быть, действительно держал своё обещание не появляться в городе. Он был удивительно честен для того, кого я арестовал бы на месте, стоит мне снова увидеть его здесь.

Но если отбросить это, то была вторая плохая новость, которая заключалась в том, что, скрываясь в тени новостей о возвращении Ханэкавы Цубасы, вызвавших настоящую бурю в государственных учреждениях, моя младшая сестра, Арараги Цукихи тайком вернулась в родительский дом.

Как только она вернулась домой, сразу же принялась уплетать мороженое, сидя в гостиной.

Нет, безусловно, возможность увидеть любимую сестру в момент, когда я этого ждал меньше всего, была радостным событием, независимо от обстоятельств. Но то, что не позволяло отнести эту новость к категории «хороших», была причина возвращения Цукихи. Нет, она вернулась не потому, что узнала о моём собственном возвращении, и не потому, что близился Новый Год. Она вернулась потому, что бросила иностранный университет, в который поступила.

Бросила учёбу уже во второй раз.

Это была не просто плохая, а ужасная новость.

— Всё нормально, не парься. В любом случае я планирую поступать ещё раз. Правда в этот раз не в универ, а в танцевальную школу.

— Кем вообще ты собираешься стать? Что за человек — моя сестра?

— Расслабься. По крайней мере, я горжусь тобой, онии-тян, карьерная ты сволочь.

— Тебе жить надоело?

— В семье Арараги все такие до жути правильные, что было бы совсем не весело, не будь у вас хотя бы одного такого человека, как я. Когда в этой семье случается кризис, на сцену выходит самый младший и самый весёлый член семьи и всех спасает!

— Да ты скорее нас всех разоришь. Разве не твоя вина в том, что мы с Карэн-тян не можем получить повышения?

— О боже, да можешь хоть с головы до ног обмазаться своей карьерной жадностью. А я пока думаю о том, чтобы начать танцевать в казино.

От этих слов мне стало не по себе.

Карэн же была просто в восторге от внезапного возвращения родной сестры и в настоящий момент демонстрировала своё мастерство на кухне. По какой-то причине она была в ещё более приподнятом настроении, чем когда домой вернулся её брат.

Даже как-то стыдно.

Подумать только, первое, что я увидел, вернувшись уставшим домой с работы — это моя младшая сестра в юкате… Неужели она приехала сюда в таком виде из аэропорта?

И как ей удалось избежать всех мер предосторожности по случаю прилёта Ханэкавы? …Да уж, эта девушка по-своему была не совсем нормальной.

Она по какой-то причине заплела волосы в две косы, падающие на её плечи.

Её причёска напоминала Ханэкаву в школьные годы.

И поскольку Ханэкава Цубаса была известна в том числе и за границей, вряд ли Цукихи не знала о её возвращении.

— О, да. Я узнала об этом от Сэндзёгахары-сан, когда встретилась с ней на днях.

— Что? Ты встретилась с Хитаги? Хотя я знал, что вы поддерживаете контакт…

Как бы вы хорошо не владели иностранными языками, всегда важно иметь кого-то, с кем можно было бы поговорить на своём родном языке, поэтому даже Сэндзёгахара Хитаги и Арараги Цукихи стали друзьями по переписке, хотя раньше между ними тёплых отношений не наблюдалось.

Хотя места, где они жили, находились друг от друга дальше, чем Хоккайдо от Окинавы…[✱]Больше 2000 км, если интересно.

— Да. Когда я написала ей, что бросила учёбу, она забеспокоилась и решила увидеться со мной.

— Не надо так просто сообщать такую важную информацию в переписке!

— Именно поэтому я и пришла сюда, чтобы сказать тебе об этом лично, онии-тян.

До чего же беззаботной она выросла.

Даже несмотря на то, что она запретила Хитаги рассказывать мне, потому что знала, что я буду возражать, и сказала мне об этом только постфактум.

…Ладно, проехали.

Было бы прекрасно, если бы в этой семье был только один такой человек, как она.

— Что ж. И надолго ты планируешь остаться? Собираешься встретить здесь Новый Год? Я уверен, что наши уважаемые родители тоже обязательно встретят его дома.

— Няши увазяемые рёдитяли, хах.[✱]На самом деле здесь непереводимая японская игра слов. Коёми использовал по отношению к родителям уважительный суффикс «-доно» (殿), применяемый в том числе как проявление уважения коллеге по службе, всё же Коёми тоже полицейский, как и они. Цукихи же заменила его на суффикс «-домо» (共), обозначающий множественное (как правило двойственное) число, причём в несколько уничижительной форме.

— Хэй, не передразнивай меня!

— Ну, я рада, что ты хочешь провести со мной столько времени, онии-тян, но завтра я уезжаю. И да, Карэн уже в курсе, — сказала Цукихи, облизывая крышку от контейнера с мороженным.

Ей уже 20 лет, а всё ещё ни грамма приличия… Но, завтра?

— Что ты хочешь этим сказать? Внезапно приехав, сразу же внезапно уезжаешь? Или хочешь сказать, что кроме как по важному делу ты в родном доме даже находиться не желаешь?[✱]Ещё более непереводимая игра слов. Коёми использовал выражение «tombosatogaeri» (トンボ里帰り), объединив две идиомы: «tombogaeri» (トンボ帰り), что означает «возвращаться, как стрекоза», т.е. уезжать обратно сразу же после окончания дела, которое стало поводом для приезда (т.к. стрекоза умеет очень резко менять направление полёта), и «satogaeri», что значит «приехать в родной дом». В итоге получилось слово, смысл которого «приехать по делу в родной дом спустя много времени и сразу же уехать обратно, завершив все дела». Ты что, джетсеттер[✱]Джетсеттер — человек, имеющий желание и финансовую возможность посещать различные значимые места (фестивали, вечеринки, рестораны и т.п.) по всему миру, как правило, на личном самолёте (отсюда и название). К слову, Коёми, возможно, узнал это слово от Ханэкавы в рассказе «Тьма Оги», потому что именно благодаря одному такому джетсеттеру она и смогла вовремя попасть в Антарктиду и найти Осино Мэмэ. что ли? И откуда ты вообще берёшь деньги? Наши родители должны уже начать урезать тебе карманные расходы.

— Хэ-эй. Они даже тебя обеспечивают, а ведь тебе уже 22!

— Отвечай мне! Если ты начала вести преступный образ жизни, пусть ты и являешься моей сестрой, я буду вынужден арестовать тебя, даже если слёзы будут заливать мне глаза. А потом я буду приходить каждый день и допрашивать тебя.

— Это очень заманчивое предложение, но не волнуйся, преступную жизнь я не веду. Пока.

— И никаких «пока»!

— Я со слезами на глазах работаю на никчёмной работе и сама заплачу за обучение в танцевальной школе.

Когда она это сказала, это прозвучало так, будто её жизненная ситуация похожа на ситуацию Камбару, считающую каждую копейку, чтобы заплатить за своё медицинское образование, но почему же моё впечатление настолько отличается? Может потому, что она моя родственница и я вижу в ней одни недостатки?

Я предполагал, что всегда буду волноваться за свою сестру… Хотя любой бы волновался за кого-то вроде неё.

— Кроме того, я не собираюсь завтра же уезжать из страны. Я планирую немного осмотреть окрестности Токио. Может быть, я ещё навещу тебя перед отъездом. Так что я рассчитываю на тебя!

Окрестности Токио… Нет, это определённо был какой-то тщательно спланированный план.

Я даже сомневался, что она забронировала номера в отелях, чтобы остановиться на время осмотра достопримечательностей.

Ну, учитывая, что она получила визу и провела некоторое время за границей, причём не со слезами на глазах, а с высоко поднятой головой, думаю для неё столица Японии была скорее мирным раем, однако нынешний уровень безопасности в стране менялся прямо на глазах.

Впрочем, пребывание в этом городе могло быть ещё более опасным, поэтому я решил позволить ей осмотреть достопримечательности, какие её душа пожелает. Но я всё ещё сомневался, что она заранее найдёт себе жильё, учитывая то, насколько она погрузилась в свои дела… Наверное, мне придётся исполнить роль взрослого и забронировать несколько номеров.

— Я заплачу за гостиницу. И дам денег на любые твои расходы, пока ты будешь в Японии.

— Онии-тян, не слишком ли ты мягок со своей сестрой? Даже несмотря на то, что в прошлом лапал её грудь.

— Не надо сейчас приводить это в качестве аргумента. Мы же тогда были совсем маленькими.

— Э-э, нет, уже тогда твой рост был примерно такой же, как и сейчас.

— Зато твоя грудь была маленькой.

— Примерно как уровень твоего воспитания! В отличие от моей груди. И денег мне твоих не надо, — сказала моя всё ещё маленькая (ростом) сестра.

— Как же это тебе не нужны деньги, когда ты сама тонешь в нищете?

— И вовсе я не тону в нищете. Репетиторы по японскому языку, знаешь ли, в наше время неплохо зарабатывают.

— Подработка, что за вздор… Но у твоего братца, карьерной сволочи, есть зарплата, смекаешь? Так что позволь мне оплатить хотя бы расходы на проживание.

— У меня не будет расходов на проживание. Онии-тян, держу пари, что ты считаешь, будто я отправлюсь на обычную экскурсию, даже не задумавшись, что я могла уже договориться остаться у подруги. Неужели уже забыл о ней? Сэнгоку Надэко-тян.

Неужели она настолько плохого мнения о памяти своего брата?

Хотя она действительно оказалась права… Но, ага.

Идея остаться дома у друга была чужда мне, как человеку, у которого нет друзей… И да, она всё ещё дружит с Сэнгоку? Даже несмотря на то, что это довольно хлопотно, они же уже не учатся в одной школе… Впрочем, я не знал подробностей, но раз она работает мангакой, то должна быть загружена работой, не так ли?

— Всё в порядке, всё в порядке. Я и с работой ей помогу. В качестве ассистента великой Сэнгоку Надэсико-сенсей. Главного ассистента.

— Нельзя же так просто взять и начать руководить командой Надэко. И кто из нас ещё жаден до карьерного роста.

— Я по крайней мере могу помочь ей со штриховкой.

— Какие восхитительные у тебя художественные способности!

Не заявляй об этом так, будто можешь помочь ей с закраской.[✱]Имеется в виду «beta-inking» или просто «beta». Закрашивание чёрных областей в манге.

Такой уж человек, моя сестра, что чем больше она пытается протянуть руку помощи, тем меньше от неё пользы на самом деле.

— Ладно, ладно. Поступай как хочешь. И живи как хочешь. Живи свободной жизнью и за меня тоже. Только этим вечером, пожалуйста, будь осторожна.

— Именно. И пока мы здесь, не хочешь спустя столько времени сходить вместе помыться? Я же ещё фактически подросток.

— С каких это пор считается нормой подросткам вместе мыться!?

После чего с кухни донёсся голос Карэн:

— Онии-тян, Цукихи-тян, ужин готов, помогите мне отнести тарелки!

Верно, даже если мы не можем помочь ей с готовкой, то должны помочь хотя бы накрыть на стол… Но встал с дивана только я, Цукихи же взяла пульт и включила телевизор.

Вот же своенравная персона.

— Хм? Карэн-тян, а здесь не слишком много тарелок? Я знаю, как сильно ты хочешь поприветствовать эту дурёху, но как ни посмотри, тут слишком много еды для всего лишь трёх человек.

— Ты о чём, нии-тян? Нас же четверо!

— Э?

После её слов я обратил внимание, что дело было не только в количестве еды. На столе также был дополнительный набор столовых приборов с палочками для еды и вилками… Может быть кто-то из наших родителей, с их-то способностью вести расследования, узнал о возвращении Цукихи-тян и приехали домой на Синкансэне?

— Не в этом дело, нии-тян… Разве Цукихи-тян тебе ничего не сказала? Я была уверена, что ты уже дал добро…

Выражение лица Карэн-тян мгновенно сменилось с весёлого на «о нет, плохо дело».

— В таком случае нас могут уволить за нарушение прямого приказа, хах. И тебя, и меня.

— Э-э…?

О нет, только не говори этого.

Неужели третья плохая новость?

В тот момент, как я начал бледнеть от плохого предчувствия, дверь в гостиную открылась.

— Доброе утро, Цукихи-тян, Карэн-тян. Простите, что заняла кровать. Арараги-кун ещё не вернулся?

Потирая глаза левой рукой и приглаживая волосы правой, в дверях появилась очень сонная, одетая в пижаму Ханэкава Цубаса.

006

Символ мира. Японская Жанна д'Арк. Молодой борец современности. Антивоенный революционер. Один цветок, что расцвёл во всех странах. Когда я слушал все эти многочисленные громкие слова, которыми её называли, то тоже построил в своей голове образ той самой «ЦУБАСЫ ХАНЭКАВЫ». Однако внезапная встреча с моей одноклассницей заставила меня увидеть её не как человека из этих лозунгов, а как простую 23-летнюю девушку.

Достойные манеры, прекрасная надёжность и отточенный внешний вид. Если говорить об этих качествах, то женщины, с которыми я успел поработать вместе, подходили под них намного лучше. Впрочем, я впервые увидел её полусонной и в пижаме, однако она производила ещё более рассеянное впечатление, чем в старших классах.

Даже после того, как она сказала: «Ох, как неловко», — и с застенчивым смешком села, её глаза оставались сонными. Возможно, она ещё не вставила свои контактные линзы, но, как бы то ни было, если мы говорим о символе мира, то она сейчас как никогда подходила на его роль.

Но, глядя на её осанку, мне в самом деле захотелось спросить, что же в ней делает её персоной международной важности.

Она почти не выросла со школьных времён, я даже на миг задумался, не помолодела ли она, и естественно была ещё одна перемена в её внешности. Её коротко подстриженные волосы снова стали длинными.

Вероятно, они были ещё длиннее, чем когда она заплетала их в косы.

Хотя её тёмные и светлые полосы остались такими же, как и с короткой стрижкой… Или нет, разве тёмных волос не было больше? После определённого момента СМИ перестали транслировать какие-либо изображения «ЦУБАСЫ ХАНЭКАВЫ», в конце концов, я не смог бы сравнить, даже если бы отправился в прошлое. Так что не могу сказать наверняка.

К тому же, сейчас они были в таком состоянии, что одним приглаживанием руками с ними точно нельзя было справиться.

— В чём дело, Арараги-кун? Ты так на меня уставился. Ахаха, неужели я настолько очаровательно выгляжу в пижаме? Правда я одолжила её у Карэн-тян, так что она мне слегка великовата.

— Нет, я…

«Я ведь уже не в первый раз вижу тебя в пижаме», — начал было я говорить, но тут же остановился, вспомнив, что мои сёстры тоже сидят за столом.

Кстати говоря, тенденция Арараги Коёми наблюдать представителей противоположного пола полуголыми сразу после знакомства началась именно с Ханэкавы… Но сейчас изменилось то, что Ханэкава в то время не была той девушкой, которая могла оставаться спокойной, когда парень застал её в пижаме (были и те, кто мог. Сэндзёгахара Хитаги и Камбару Суруга, к примеру).

Она бы непременно накинула на себя что-то из верхней одежды.

Однако нынешняя Ханэкава спустилась со второго этажа (она одолжила у Карэн не только пижаму, но и её кровать) и удивилась, что я пришёл с работы пораньше, но даже сказав, что ей неловко, она всё равно не потрудилась, чтобы подняться обратно в комнату и переодеться.

Что ж, какую бы жизнь она не вела последние четыре года, она, вероятно, не смогла бы выжить, оставаясь такой же наивной и чувствительной. Даже застенчивая девица может стать смелой.

Но хоть ей и нужно было оставаться смелой, как просто находясь за границей, так и на фронтах войн, прийти сюда сегодня, надеть пижаму Карэн, спать в постели Карэн и есть домашнюю еду Карэн — это уже верх наглости. Ну, вопрос с одеждой, едой и жильём был личным делом Ханэкавы и Карэн, поэтому в это я не буду вмешиваться. Но настоящая проблема заключалась в том, что всё это произошло «сегодня».

Моя сэмпай, вероятно, работала всю ночь ради безопасности этой девушки. Как строго охраняемый человек мог оказаться причастным к ужину в доме Арараги, будто это была самая нормальная вещь в мире?

Я бросил сердитый взгляд на Цукихи.

Она словно поняла мой вопрос, едва мы с ней столкнулись взглядами:

— Я разве тебе не говорила? Я вернулась вместе с Ханэкавой-сан, — спросила Цукихи, наклонив голову с пустым выражением лица.

Она этого мне не говорила.

Мы лишь говорили о том, что её косы напомнили мне прежнюю Ханэкаву. И я надеюсь, она не подумала, что это было само по себе достаточно доходчивым сообщением о том, что они вернулись в город вместе.

Это уж слишком невербальное общение!

Как бы мы ни были связаны, это просто невозможно.

— Ха? Разве я не говорила, что слышала от Сэндзёгахары-сан о возвращении Ханэкавы-сан?

— Говорила…

— А то, что Сэндзёгахаре-сан было доверено послание от Ханэкавы-сан?

— Об этом ты ничего не сказала.

Я не совсем понял историю целиком, но звучало всё так, будто всё было спланировано заранее. Я сомневался, что смогу добиться какого-либо прогресса, имея дело с беззаботной Цукихи, поэтому перевёл взгляд на свою всё ещё работающую сестру, уже ставшую полноценным членом общества.

— Эм, нет, я правда была абсолютно уверена, что ты уже был в курсе, нии-тян. И если ты в курсе, значит должен был непременно связаться с боссом. Я имею в виду, что мне тоже запретили встречаться с Цубасой-сан, — сказала Карэн, словно оправдываясь.

Судя по всему, под «боссом» она имела в виду начальника Отдела общественной безопасности, но я не разделял эту традицию. К тому же я относился к другому подразделению, так что иное было бы странно.

Впрочем, я был с ней в одной лодке хотя бы потому, что не доложил начальству о текущем местонахождении Ханэкавы Цубасы, да ещё и поужинал вместе с ней за одним столом.

Я подумал, что может мне стоит доложить об этом хотя бы сейчас, но сомневался… Как полицейский, я должен был сделать это рефлекторно, но её одетая в пижаму фигура застала меня врасплох, да и думал я на пустой желудок, так что в итоге просто занял своё место за столом, и это было нехорошо.

Это значило, что у меня было время для сомнений.

Если было проблемой то, что всемирно известная личность находится в частном доме без сопровождения и надлежащих мер безопасности, то также было проблемой и то, что ей удалось ускользнуть от этого идеально подготовленного сопровождения с целью попасть сюда.

Это была огромная проблема. И огромный провал.

Если станет известно, что Ханэкава Цубаса подверглась опасности, то международное доверие к Японии резко упадёт. Или как минимум будет расформирован весь полицейский департамент Наоэцу. Одним Отделом слухов дело точно не ограничится. И уж точно дело не ограничится увольнением меня и Карэн. Уровень безработицы в префектуре мгновенно возрастёт.

Насколько же они сейчас должны быть взволнованы?

— Э-э, хм. Всё в порядке, Арараги-кун. Ты такой же беспокойный, как и всегда. Не волнуйся, мне удалось ускользнуть от них незамеченной. И уйти отсюда я тоже планирую незаметно.

— Да? Ну если так…

Было ли всё действительно в порядке?

Заставить целое государство охранять уже само по себе было полным бесстыдством… Что бы подумала Митомэ-сан, если бы узнала?

Вспоминая, как я уверенно заявил ей, что нет никакой возможности, что Ханэкава придёт навестить меня, я чувствовал себя невероятно виноватым.

А если бы я предложил Митомэ-сан «сувениры от Ханэкавы», нижнее бельё и косы, то она, вероятно, начала бы её выслеживать… Хорошо или плохо, что я этого всё-таки не сделал?

— Видишь ли, я не могу чувствовать себя спокойно в гостиничном номере… Гораздо комфортней в кемпинге. Но, конечно, кровать Карэн-тян тоже очень удобная. Я полностью справилась с последствиями смены часовых поясов.

Несмотря на то, что её сонный вид заставлял меня усомниться в правдивости её слов, в любом случае казалось, что Ханэкава абсолютно не чувствовала опасности. Даже несмотря на то, что это могло обернуться международным кризисом.

Хотя вполне возможно, что сам термин «международный» даже не существовал для той, кем она стала.

— Да и принимать пищу в такой жёсткой обстановке тоже не хотелось. Вместо того, что можно заказать себе в номер, мне хотелось отведать домашней кухни. И да, Арараги-кун, если ты не будешь доедать, можно я возьму?

— А… Пожалуйста.

— Онии-тян, если ты не собираешься есть, то можно и мне тоже взять? — спросила Цукихи.

— А ты можешь отправиться помирать с голоду.

— Ну, мы же ничего не можем сделать, раз она уже здесь, нии-тян. К тому же смотри, уже позволяли Ханэкаве-сан жить у нас раньше. И ты в то время был далеко отсюда, не так ли?

Звучало так, будто Карэн поставила точку в этом вопросе.

Смелость, которую стоило ожидать от той, кто до сих пор посещает додзё трижды в неделю.

Мои сомнения теперь выглядели постыдно.

— Просто подумай об этом в другом русле. Если бы меня тоже включили в команду сопровождения, то я бы не смогла так хорошо поужинать вместе с Ханэкавой-сан. Так что я просто везунчик!

Если это и была удача, то какая-то искусственная… Но может оно и к лучшему?

Тем не менее, похоже, что моим сёстрам, Цукихи в первую очередь, но и Карэн, хотя она и была готова к худшему, было абсолютно всё равно, что они находятся в присутствии столь важной персоны.

А может я просто слишком сильно загоняюсь собственными мыслями? Или же я, находясь в компании людей из моего прошлого, начинаю сомневаться, как когда-то в прошлом, в прошлом себе… Если это так, то это уже просто мой личный комплекс неполноценностей.

— Ну если не считать того, что мне запретили видеться с ней… Был ли кто-то из вашего отдела отправлен на помощь? Из моего отдела отправили одного человека.

— Сайсаки Митомэ-сан, верно?

— Ха? Ты её знаешь?

Что же ты молчала? У меня уже третий месяц стажировки идёт!

— Нет, я не знакома с ней лично, но она довольно знаменита, я часто видела её лицо на турнирах. Полицейских турнирах по боевым искусствам.

— Вот как.

— Ходили слухи, что её отправили в департамент Наоэцу за то, что она устроила какой-то скандал, но если на неё возложили ответственность за эскорт Ханэкавы-сан, то не похоже, что она сделала что-то плохое.

Подобные слухи разлетелись повсюду… И эти слухи были весьма возмутительными.

И хоть сама она, вероятно, ничего против не имела, то как для волчицы это было весьма постыдным.

Несмотря на то, что я был её кохаем лишь временно, я бы хотел попытаться как-то восстановить её репутацию, но опять же, сложно придумать скандал громче, чем пропажа такой важной персоны из под охраны.

— Похоже, что планы Гаэн-сан весьма успешны, — заметила Ханэкава, без особого энтузиазма.

С тех пор, как мы сидели в обществе Карэн и Цукихи, она больше ничего не говорила, но, похоже, она была в курсе всех подробностей создания Отдела слухов. Несмотря на сонный вид, она была сообразительной, как и всегда.

У неё был очень проницательный взгляд. Как и она сама.

Я сомневаюсь, что она всё ещё продолжала общаться с Гаэн-сан… Но, в любом случае, сейчас был самый подходящий момент, чтобы использовать эту фразу.

— Ханэкава. Неужели ты всё на свете знаешь?

— Я не знаю всего. Только лишь то, что знаю, — ответила Ханэкава, хихикнув.

Как в старые добрые времена. Но сегодня она добавила ещё кое-что.

— Всякий раз, когда я узнаю что-то новое, количество вещей, которые я не знаю, увеличивается.

Даже тот, кто знает, в какой-то момент становится тем, кто не знает.

007

После ужина настало время принять общую ванну.

Нет, конечно, не мне с Ханэкавой, и не мне с Карэн, а родным сёстрам, Карэн и Цукихи. Похоже, мои сёстры были очень тактичны по отношению ко мне, ведь мне было о чём поговорить со своей бывшей одноклассницей.

Впрочем, этим двоим бывшим «Огненным сёстрам второй средней школы Цуганоки» тоже, наверное, было о чём поговорить.

«Не могу же я поесть, не сделав ничего взамен», — сказала Ханэкава, объявив, что будет мыть посуду. «Либо я мою посуду, либо кого-нибудь съем».

Такие слова ждёшь скорее от адзуки-арай,[✱]Адзуки-арай — мифическое существо из японского фольклора. Является олицетворением таинственного шума, слышимого вблизи водоёмов, похожего на звук, издаваемый при промывке адзуки (красных бобов). Этому существу приписывают слова: «Адзуки ли мне помыть, человека ли съесть?» хотя не важно, я не мог позволить гостю делать всю работу самостоятельно, поэтому я встал у раковины рядом с Ханэкавой, чтобы взять губку и средство для мытья посуды.

— Ахаха. Мы с тобой словно супружеская пара.

Это была опасная шутка.

А принимая во внимание расслабленный пижамный внешний вид Ханэкавы, она казалась ещё опасней.

Но даже когда она вела себя шутливо, её умение обращаться с посудой было на таком уровне, что я при всём желании не смог бы сравниться с ней, хотя я и жил отдельно уже некоторое время, но так быстро с таким количеством тарелок справиться не мог.

Всё закончилось тем, что ту посуду, которую помыл я, Ханэкава начала перемывать. По существу, в моём присутствии не было никакой нужды.

Что это за принципы двойной проверки такие?[✱]В этой фразе в выражении «daburu chekku taisei» (ダブルチェック態勢), слово «taisei» (положение, подход, позиция) стоит вместо омонима (taisei, 体制), с которым фраза должна была переводиться как «система двойной проверки».

— Да, я тут назвала нас «супружеской парой», но если серьёзно, то как у вас с Хитаги-тян?

— Мне немного неловко, что ты назвала нас «супружеской парой», но Ханэкава, разве ты не в курсе всех дел?

— В курсе. Уже услышала лично от Хитаги-тян.

— Ну естественно.

— Почему бы тебе тоже не уехать за границу, Арараги-кун? Я считаю, что было бы неплохо, проводи ты больше времени с Хитаги-тян.

— Я же государственный служащий всё-таки. И я дал присягу этой стране.

— Оу.

Я хотел было уклониться от ответа, но реакция Ханэкавы оказалась короче, чем я ожидал… Ну, она же боролась с самой концепцией государств, так что госслужащий для неё был врагом среди врагов.

Стало неловко. А поскольку я, по сути, делал всё то же самое, что и раньше, неловко было вдвойне.

Я неосознанно искал, что в Ханэкаве поменялось и что осталось прежним по сравнению с той, какой она была прежде, сравнивая образы Ханэкавы Цубасы и «ЦУБАСЫ ХАНЭКАВЫ». Но с её точки зрения, вероятно, сильно поменялся именно я.

И в этом тоже была своя правда.

На третьем году старшей школы единственным человеком, которому я поклялся в верности, была Ханэкава Цубаса.

Если не считать одного вампира.

— …Сколько у тебя ещё времени до возвращения в отель?

Как я и ожидал, неловкая атмосфера никуда не денется, если молчание продолжится, так что я сменил тему.

И хоть я спросил о том, сколько у неё было времени, в то же время я подумал, что было бы хорошо, если бы она смогла уйти хотя бы на секунду раньше, но не мог же я сказать гостье, что хочу, чтобы она ушла.

И что бы я не говорил, я всё равно был счастлив, что она, вернувшись в Японию, проскользнула через охрану только для того, чтобы встретиться со мной.

Тот факт, что я скорее чувствовал смущение, нежели счастье, можно было списать на то, что я повзрослел. Старшеклассник Арараги Коёми на моём месте прыгал бы от радости.

Наверное, это и значит быть профессионалом.

— На самом деле, вопрос времени передо мной не стоит. Я же не Золушка, в конце концов. Я Спящая красавица.

— Так значит ты принцесса? А я слышал, что ты стала революционером.

Не обратив внимания на мою попытку подшутить над ней, Ханэкава ответила:

— На самом деле вернуться будет куда труднее, чем сбежать. Всё же я использовала не трюк с запертой комнатой, а трюк с побегом из комнаты. Может стоит попросить помощи в этом деле у Оги-тян. Как кстати Оги-тян, всё хорошо?

— Мм… Думаю, у неё всё в порядке. Она полна жизни, как всегда.

— А с Камбару-сан ты уже виделся? И что случилось с Ойкурой-сан после всего этого? А Сэнгоку-сан? И ходил ли ты уже к Маёй-тян?

— Ой-ой, что случилось? Начала вдруг произносить все эти ностальгические имена одно за другим.

Так как я первый сменил тему, то не имел права жаловаться, что тема снова сменилась, но её пулемётная очередь из вопросов была странной. Или же она хотела для начала собрать все эти имена вместе, прежде чем дать мне ответить?

— Я встретился с Камбару. В больнице случайно… С Ойкурой я не поддерживаю связь… С того самого случая. Сэнгоку вовсе больше нет в городе. Хотя и до того, как она уехала, я её не видел… А что насчёт Хатикудзи, я как раз подумывал сходить в храм в новом году.[✱]В Японии существует традиция 1 января посещать храм на удачу в новом году.

У меня было такое чувство, будто своими словами я отчётливо выразил всю свою неблагодарность.

Я определённо был плох в общении с людьми.

Неужели я в самом деле родственник своим сёстрам?

Я уверен, что Сэнгоку осталась бы в городе, если бы я не испортил наши с ней отношения… Нет, мир же не вокруг меня вращается.

Хотя, что касаемо моего самомнения, случай с Ханэкавой был как раз тем самым.

Если бы я не познакомился с Ханэкавой на тех весенних каникулах, то, помимо упущенной возможности увидеть её полуголой, разве бы она пришла к тому, чтобы её называли Жанной д'Арк за границей?

Если бы она осталась «безупречной старостой», то потерпела бы крах ещё до своего двадцатилетия, но возможно, что в конечном итоге она бы разобралась со своими талантами, не полагаясь на Чёрную Ханэкаву или Како.

Как Митомэ-сан со своей ликантропией.[✱]Мифическая болезнь, вызывающее превращение в волка.

Это сделало бы её ближе к «обычной девушке», которой она хотела стать.

Однако, пусть во мне, возможно, и говорит моя неблагодарность, обычной её сейчас точно нельзя было назвать.

Стирать в пыль своё прошлое ради будущего.

…Впрочем, если это означает, что она жизни прошлым предпочитает жизнь будущим, то это справедливо и для меня, и для остальных. Потому что как бы долго вы не думали над вопросом «Как всё к этому пришло?», в конце концов вы либо обвините кого-нибудь, либо обвините себя.

Не нужно винить бога или странности.

— О своих старых друзьях можешь не беспокоиться. Или у тебя вдруг всплыли какие-то старые привязанности, когда ты решила избавиться от прошлого? Даже ты…

— Хм, как бы сказать. Не пойми неправильно, не то чтобы я переживала за них. Просто мне было интересно, как сложились их жизни «после», хотя сейчас моя голова заполнена другими вещами.

Даже так.

Кто бы мог подумать, что мой родной город когда-либо станет приоритетнее всего человечества… Миру во всём мире, банзай!

— Что ж, у нас с Карэн в конце концов работа на кону. Так что было бы здорово, если бы ты нашла хороший способ незаметно уйти. Найди что-нибудь подходящее среди множества вещей в своей голове.

Это выглядело, будто я снова меняю тему разговора, но я был серьёзен. Касалось ли это меня или Карэн, в любом случае, я не хотел доставлять проблем своему сэмпаю, Митомэ-сан.

Такая у меня сейчас социализация.

— Даже будучи тобой, твою историю не так-то просто стереть. Или ты пытаешься стать другим человеком?

— Хм. Ммм… Арараги-кун, мне кажется, что случилось большое недопонимание, ведь к тебе я зашла не просто потому, что случайно оказалась здесь проездом, понимаешь?

— Э?

— Стирание моей истории является лишь официальной причиной визита в Японию. На самом деле ничем подобным заниматься я не собираюсь. Да, моё происхождение может стать слабым местом для моей деятельности, но это даже хорошо, иметь такие слабости. Если уж на то пошло, то мой приезд является спонтанным, — сказала Ханэкава, продолжая мыть посуду, — На самом деле я вернулась для того, чтобы повидаться с тобой, Арараги-кун.

008

— Когда я сказала, что моя голова заполнена другими вещами, я имела в виду, что моя голова была заполнена мыслями о тебе, Арараги-кун. И мне стыдно за это перед всеми остальными. Хочешь, чтобы я сказала тебе что-нибудь хорошее? Когда я была в старшей школе, была влюблена в тебя, Арараги-кун. Ты ведь не замечал этого, правда?

Она произнесла это настолько равнодушно, будто ей в глубине души было глубоко наплевать, однако в то время я действительно ничего не замечал. По крайней мере до тех пор, пока она не призналась мне прямо.

— Ахаха. Я просто всегда хотела попробовать сказать что-то вроде этого. Встретиться с парнем, которого любила в школе, и рассказать ему об этому, уже будучи взрослой.

— …Это первая хорошая новость, услышанная мною сегодня.

— Даже так?

— Но… это же всё в прошлом, верно?

— Верно. Это осталось в прошлом. Однако, Арараги-кун, если бы ты хотел этого во что бы то ни стало, то я не против быть твоей девушкой, как ты на это смотришь?

— Это сейчас снова была одна из тех вещей, которые ты всегда хотела сказать?

— Нет. Это то, о чём я пожалела сразу же, как произнесла, — сказала Ханэкава и закрыла глаза.

Было неясно, что она представляла себе по ту сторону век, какие воспоминания искала в своём сознании.

Я больше не понимал, о чём думает Ханэкава.

Если бы она зашла ко мне просто так, пользуясь случаем, то я был бы счастлив. Возможно, даже после её ухода я бы продолжал улыбаться от уха до уха.

Но если она приехала в Японию исключительно для того, чтобы повидаться со мной…

А может у Ханэкавы вообще не было ощущения, что она «вернулась». Она же уже давно стала «гражданином мира» и, скорее всего, расправила крылья, покинув гнездо под названием «Япония».

Ханэкава Цубаса. Девочка с необычными крыльями.[✱]Тут стоит-таки отметить, что и в её имени, и в фамилии содержатся иероглифы, которые переводятся как «крылья». А именно: «hane» (羽) — «перо», «крылья» и «tsubasa» (翼) — «крылья».

Нет. Она уже не девочка.

— …Зачем?

В этом прозаичном вопросе можно было даже распознать намёк на гнев. Но хоть он и был прозаичным, я не считаю, что он был необоснованным, не так ли?

Сколько людей по всей стране было мобилизовано из-за того, что она просто захотела увидеть меня? Несмотря на то, что это могло повлиять на международные отношения, поставить под угрозу общественный порядок, а то и повлечь за собой войну или внутренние конфликты, и всё это только ради того, чтобы встретиться со старым другом? Даже если отбросить в сторону обстоятельства, связанные с Митомэ-сан, и даже забыть о том, что мы с Карэн могли лишиться работы, это всё равно был невероятно легкомысленный и детский поступок.

Кто бы мог подумать, что кто-то вроде Ханэкавы способен на такой эгоистичный поступок, на который не способна даже Цукихи.

— Зачем ты так поступила?

— Хм. Ммм. Ну, я могу придумать как минимум две возможные причины, почему я приехала увидеться с тобой.

— Придумать две возможные причины…

— Это как кот Шрёдингера. Кот в ящике или жив, или нет. А что до правильного ответа, что ж, посмотрим. Если сумеешь угадать, с помощью какого трюка мне удалось сбежать из ящика, то есть из отеля, который тщательно охранялся, то я тебе скажу, какая из причин верная.

Объяснить фокус, хах. Прямо как в старые времена. Правда эту роль тогда играла Оги-тян.

Но сейчас всё по-другому, ведь Оги-тян уже покинула меня. Она перестала окутывать меня подобно ночной тьме и с успехом открыла для себя новую роль. К тому же, я был полицейским, в первую очередь.

Как бы я поступил, если бы не смог разгадать трюк с закрытой комнатой самостоятельно?

— Верно. Только это не трюк с запертой комнатой, а трюк с побегом из комнаты.

В широком смысле мне казалось, что это один и тот же трюк, однако, полагаю, что трюк с запертой комнатой требует, чтобы в комнате осталось тело. Тело кошки.

Кота Шрёдингера.

— Итак, каковы же эти две возможные причины? Причины погрузить в хаос мир, который ты так пыталась сделать спокойным.[✱]Вообще здесь по смыслу должно быть слово «мирный», но «мирный мир» как-то режет уши, уж простите.

— Причина номер один. Как раз о попытках сделать этот мир спокойным… Я устала от всего этого.

— …

— Прямо противоположность Золушке, да? Я устала от того, что со мной все обращаются как со святой, мне просто захотелось от всех сбежать. Я хочу вернуться к тому, как всё было раньше. Когда Арараги-кун дразнил меня за мою большую грудь… которая из-за моих строгих привычек в еде немного уменьшилась. Ты заметил?

— Как я мог это заметить? Эта пижама на тебе мешком висит.

— Именно. Я хотела вернуться в то время, когда мы могли вот так вот разговаривать.

С ней обращались как со святой… Хотя я скорее относился к ней как к Деве Марии.[✱]Дева Мария считается самой почитаемой из всех христианских святых.

— Всё должно было быть совсем не так. Меня устраивало просто помогать людям, до которых я могла дотянуться. Действительно, как же так всё обернулось…

Она вполне могла дотянуться и до противоположной стороны Земли, так что это, возможно, не совсем то объяснение, которое она хотела высказать… К тому же, «причина номер один» не обязана быть правдой.

Я хочу сказать, что это возможно, но действительно ли Ханэкава Цубаса была таким человеком, который может сказать: «Меня сделали символом мира прежде, чем я узнала об этом»?

Если бы все её таланты были бы лишь красивой обёрткой, она бы не стала всемирной сенсацией.

Не говоря уже о том, что после всего этого она пала духом и приехала повидать кого-то вроде меня.

— Ты всё говоришь «кто-то вроде меня»? Ты и раньше убеждал себя в этом, Арараги-кун. Ты зациклился на мысли: «Ханэкава Цубаса ни за что не влюбится в такого человека, как я». А ведь ты даже не представляешь, сколько надежд я возлагала на тебя.

— Нет, я…

— Причина номер два. Я приехала завербовать тебя, Арараги-кун.

Не дав мне возможности оправдаться, Ханэкава сразу же предложила второй вариант.

— Ты знал, что я делаю всю свою работу в одиночку? Или тебя не очень интересовало, чем я занимаюсь, Арараги-кун? В любом случае, так как я не связана с какой бы то ни было организацией, у меня нет друзей, разделяющих мои убеждения. Только сотрудничество, ничего кроме сотрудничества с теми, кто сам решил сотрудничать в определённый момент времени. Я всегда так поступала, потому что считала, что если я буду делать иначе, то это будет противоречить моей деятельности, но я чувствую, что уже нахожусь на пределе. Мои убеждения разваливаются на части. В старших классах я серьёзно занималась самоанализом… И поняла, что мне необходима психологическая поддержка. Поэтому, даже если их мотивы отличаются от моих, мне нужен партнёр, которому я смогла бы доверять.

— …Партнёр?

Митомэ-сан действительно говорила о том, что Ханэкава действует независимо. И это само по себе добавляет достоверности «второму номеру», но всё же, партнёр?

— Да, партнёр. Кто-то, кто сможет поддержать меня, когда мне это будет нужно сильнее всего. И я не смогла придумать на эту роль никого, кроме Арараги-куна. Я повидала все страны в мире, но так и не нашла никого, похожего на Арараги-куна. Никого, кто рискнул бы жизнью, чтобы попытаться остановить такую дуру, как я. Никого, кто бы попытался встать на пути моей гениальности.

— …

— Так что, какая из этих двух причин реальна? Даже я этого не знаю.

Пока не откроешь ящик.

До этого момента она всё время смотрела на мои руки, моющие посуду, но тут она посмотрела мне в глаза.

— Хватит ли у тебя смелости открыть ящик? Сможешь ли ты понять чувства, о которых я даже не знаю?

— …Хотелось бы знать. Что бы я не выбрал, я всё равно чувствую себя сбитым с толку.

Я отвернулся, не в силах выдержать её взгляд. Но даже отвернуться от неё полностью я не мог. Всё этот время я мыл посуду, смотря не на свои руки, а на Ханэкаву, стоящую рядом. Так что не удивительно, что посуда получалась не особо чистой.

Я смотрел на её чёрно-белые волосы.

Я смотрел даже на серый цвет, который получался при смешивании.

— Так что я пока отложу загадку с побегом из комнаты и отвечу на оба варианта. Если причина, по которой ты пришла сюда, это «причина номер один», то мой ответ был бы такой: «Прекращай всё это». Я сказал бы, что твоё душевное благополучие важнее, чем мир во всём мире. Хотя если бы я это сказал, ты наверняка пришла бы в ярость, вспомнила свои убеждения и вернулась в отель.

— Понятно. А что насчёт «причины номер два»?

— Я бы вежливо отказался.

— Потому что ты государственный служащий?

— Потому что я сотрудник Отдела слухов. Пусть и только стажёр. В настоящий момент спокойствие моего города важнее душевного спокойствия. Спокойствие в городе, в котором ты провела свои подростковые годы.

— …Но этот ответ сбивает с толку уже меня. Несмотря на то, что я стою рядом, Арараги-кун, ты видишь во мне прежнюю меня.

Это был очень грубый намёк, но меня он по какой-то причине немного обрадовал.

Прежняя Ханэкава Цубаса.

Но говоря «прежняя Ханэкава Цубаса», о каком временном периоде идёт речь?

Безупречная староста? Чёрная Ханэкава? После того, как она подстриглась? Когда на её волосах появились полоски после того, как она приняла того тигра, обретя слабость? Была даже Ханэкава Цубаса, которая когда-то носила в себе златоглазый, златовласый вампиризм.

Были даже времена, когда Ханэкава Цубаса не была Ханэкавой Цубасой.

— Хотя было бы хорошо, если бы ты не пытался строить из себя умника, а просто сказал: «Я понимаю, что ты чувствуешь!», и обнял меня за плечи. Независимо от того, были бы мои чувства «номером один» или «номером два», это бы решило всё.

— Я бы не стал использовать такую универсальную ложь ни на ком, особенно на тебе. Неужели я должен быть в состоянии понять то, чего не понимаешь ты? Что тогда, на третьем курсе старшей школы, что сейчас, когда мне уже 23 года, моя голова просто полна вещей, которых я не могу понять. Вещей, которые я не понимаю, и вещей, которых я не знаю.

Я не знаю всего. Я не знаю ничего.

Лишь однажды Ханэкава так сказала. И то, с какими чувствами она это сказала, я не понимал до сих пор.

— Хорошо. А что насчёт трюка с побегом из комнаты? Ты догадался?

В конечном счёте, я полагал, что Ханэкава была в состоянии справиться с чем угодно… Она же была революционером, способным пересечь любую границу, так что я сомневался, что для неё было бы невозможно найти брешь даже в самом идеальном эскорте.

Если она и оставила мне ключ к разгадке, то это были её слова о том, что «вернуться будет труднее, чем сбежать»… Во всяком случае, это был намёк.

Скорее всего, это было не побегом у всех на глазах, а простое использование какой-то слепой зоны… Всё же Ханэкава не из тех, кто придумывает странные экстравагантные планы.

Во всяком случае та Ханэкава, которую я знаю… Если такая ещё существовала.

Но даже если предположить, что «Ханэкава, которую я знаю», всё ещё существует, Ханэкава, объехавшая весь мир, несомненно, должна была расширить свои знания, так что вполне вероятно, что она использовала идею, которая никогда не приходила ко мне в голову.

Как бы она не льстила мне, что «нет никого, такого как Арараги-кун», я всё равно не могу принять это за чистую монету.[✱]Дословно «unomi» (鵜呑み) переводится как «заглатывать, как баклан» и означает «верить в сказанное». Своим происхождением идиома обязана традиционной японской (и не только японской) рыбалке с бакланами, которые заглатывают рыбу целиком, но не могут проглотить из-за специального ошейника. Вероятно, таких людей, как я, было много, и ей даже не нужно было ориентироваться на тот же Отдел слухов. Она должна была встретить кого-то вроде меня, разочароваться в нём, понадеяться на него, привыкнуть к нему. Период, когда Арараги Коёми был кем-то особенным для Ханэкавы, давно должен был закончиться.

Именно. Мне пришёл в голову третий вариант, при котором ни «номер один», ни «номер два» не были верными. Точнее говоря, такой вариант мне казался наиболее вероятным. Что, если Ханэкава пришла в дом Арараги с совершенно другой целью?

Если это так, то я всё понял.

Впервые за сегодняшний вечер я, наконец-то, кое-что понял.

Но я не стал акцентировать на этом внимание.

Я даже потерял всякий интерес к обсуждению трюка с побегом из комнаты, к которому получил подсказку.

Вместо этого, я просто сказал:

— …Эй, Ханэкава. В обмен на то, что ты сказала мне кое-что хорошее, не хочешь ли услышать от меня кое-что плохое?

— Что? Хочу, хочу.

— Что касаемо меня, когда я учился в старшей школе, я был влюблён в тебя, Ханэкава. Ты ведь не замечала этого, правда?

— Ахаха.

Пустой смех Ханэкавы. Из её глаз пропала сонливость и осталась только пустота.

Пустота, которую она упрямо защищала.

— Арараги-кун, это тоже была та вещь, которую ты давно хотел сказать?

— Нет.

Я отрицательно покачал головой. Отвернулся от Ханэкавы.

Я словно отворачивался от неё всю свою жизнь.

— Это то, о чём я пожалел сразу же, как произнёс.

И это были не воспоминания.

Даже сейчас я не прекращал жалеть об этом.

009

А теперь эпилог, или лучше сказать — развязка этого дела.

Поскольку мои сёстры вышли из ванной как раз в то время, как мы закончили мыть посуду, нам пришлось оставить наш не такой уж и бессмысленный разговор неоконченным, после чего мы вернулись к детскому мышлению и устроили пижамную вечеринку (даже меня заставили переодеться), а затем Ханэкава покинула дом Арараги… Нет.

Она не была Ханэкавой Цубасой.

Она не была Ханэкавой Цубасой, которую я знал, но она и не была Ханэкавой Цубасой, которую я не знал.

После этого я встретился с Митомэ-сан, которая закончила с сопровождением, и удостоверился в этом. Той ночью Ханэкава Цубаса абсолютно точно не пыталась сбежать из отеля, в котором была заключена.

Она не покидала своего люкса.[✱]Дословно здесь говорится, что «люкс не был сброшенной кожей». Само выражение «сброшенная кожа (панцирь)» (もぬけの殻, monuke no kara) подразумевает кровать (квартиру, дом), в которой никто не спал. То есть оболочку, в которой никого нет. Арараги как раз имеет в виду, что её люкс таковым не был.

Символ мира и всемирно известная личность, известная как «ЦУБАСА ХАНЭКАВА», всё время находилась в своём номере, работая над тем, чтобы стереть свою историю. Она ставила подписи, печати, избавлялась от различных документов. Она была полностью поглощена погружением своей личность в шредер. Она и шагу не делала за пределы своего номера, так что идеальным сопровождением с японской стороны можно было бы гордиться. Они смогли всецело защитить важную персону и защитить остальных от этой важной персоны.

В таком случае, что же это всё значит?

Если бы Митомэ-сан не была частью эскорта, то я бы мог допустить вероятность, что в сопровождении «была щель, через которую могла пролезть хотя бы одна кошка», но в данном случае в дело был вовлечён волк. Волк взял её под надзор. Было трудно поверить в то, что Ханэкава, знавшая «только то, что знает», заранее догадалась о присутствии оборотня и подготовила контрмеры… Если бы Ханэкава действительно ускользнула из своего отеля, встретилась с Цукихи и посетила дом Арараги, то Митомэ-сан не могла этого не заметить.

Даже не зная её запаха, она бы всё равно начала бы её преследовать.

Если бы мне сказали, что «Ханэкава» «сбежала, чтобы прийти сюда», то я бы подумал, что она «сбежала, чтобы прийти сюда» тем или иным способом, но Митомэ-сан сказала, что она «была здесь», а значит символ мира всё это время «был здесь» в отеле. Она не делала даже попыток к побегу.

После чего она, завершив своё пребывание под строгой охраной, покинула Японию, чрезвычайно благополучно и чрезвычайно мирно.

Пункт назначения её самолёта держался в тайне.

Она стёрла все свои следы. Она стёрла как своё прошлое, так и своё настоящее.

Она исчезла из этого мира.

— Я вообще ничего не понимаю. И как ей это удалось? Я рада, что ты мне доверяешь, но это не меняет того факта, что Ханэкава Цубаса заявилась в твой дом, разве нет?

— Да. Как кот Шрёдингера. Он и жив, и мёртв одновременно. Она была и здесь, и там одновременно каким-то квантовым образом. Правда что-то вроде основанного на физике объяснения принципа суперпозиции было бы в самом деле глупейшим эпилогом для мистического романа.

Её роль исполнил двойник.

Именно так я всё объяснил Митомэ-сан в качестве извинения за своё неосторожное заявление о «нулевой вероятности». Это была единственная версия истины, которую я смог придумать.

— Она послала ко мне своего идеального двойника, в то время как сама осталась в отеле, занятая бумажной работой.

— Идеальный двойник… Быть не может. Такие вещи происходят только в детективных романах, не так ли? Я бы всё-таки предпочла выяснить, как работает трюк с побегом из комнаты.

— Это и есть простейший побег из комнаты. В то время, как она остаётся внутри ящика, другой человек делает вид, что сбегает. Это самое логичное решение. Если бы она сбежала на самом деле и была бы замечена, то это вызвало бы такой переполох, что даже страшно представить. Ради поддержания общественного порядка Ханэкава осталась в отеле и лишь притворилась, что сбежала, это был лучший выбор.

И это не было проще, чем сбежать на самом деле.

Ей нужно было изображать побег на протяжении нескольких часов. Не удивительно, что вернуться в отель ей было бы сложнее, чем сбежать из него. Трудно вернуться туда, где ты и так находишься.

— Двойник. Или лучше назвать её подражатель.[✱]Имеется в виду слово «copycat», то есть «преступник, подражающий другому преступнику». Считается, что слово возникло ещё в средневековой Англии, а «cat» в то время был уничижительным обращением, т.к. коты ассоциировались со злом и преступлениями. Она в самом деле успешно обманула меня. Своим кошачьим кормом.[✱]Да, это звучит глупо. На японском звучит не менее глупо. Просто слово «успешно» (manma to) созвучно слову «кошачий корм» (он же «кошачий рис», «neko manma»).

— Это был совершенно необязательный каламбур.

Начав с незначительного огреха, Митомэ-сан сразу же указала на настоящее упущение:

— Это всё немного странно, тебе не кажется? Неважно, «успешно» ли она это сделала или «с кошачьим кормом», ты сам даёшь себя одурачить, Коёми-кун. Хотя ты сам уже говорил раньше, что она своего рода знаменитость, освещение которой в СМИ табуировано, в том числе её внешность, так что я бы поняла, если бы именно мы были обмануты. Но Коёми-кун, именно ты тот, кто знает всю правду о её подростковых годах, которую она стёрла, так что невозможно, чтобы тебя мог обмануть какой-то там двойник.

— Да. Я тоже не думаю, что смогу спутать Ханэкаву с кем-то другим. И неважно насколько изменится её внешность, неважно, как изменится её причёска, не важно, если у неё немного уменьшится грудь, и не важно, если она похудеет на пять килограммов, я абсолютно уверен, что смогу узнать её.

— Да, подробности о её груди можешь опустить. Продолжай.

— Но в данном случае входные данные стали глобальными. В лучшем случае моё «абсолютно» ограничено Японией. Но Ханэкава Цубаса объехала весь мир. Нет такой страны, где бы она не побывала. Так что это задача с совершенно другими параметрами. Может у неё и нет друзей, зато есть семь миллиардов знакомых.

— …

— Говорят, что в мире на каждого человека приходится как минимум трое точно таких же людей.

Хотя это был своего рода слух, а значит это по нашей части.

Так что это не просто миф, над которым мы бы могли посмеяться. На самом деле, вряд ли в мире нашлось бы более трёх человек, имеющих такую широкую сферу деятельности, чтобы столкнуться с одним из своих двойников.

Но Ханэкава Цубаса была как раз одна из таких трёх людей.

И если в мире было множество людей, похожих на Арараги Коёми, то нашлось бы по крайней мере трое, похожих на Ханэкаву Цубасу.

— …Если тот человек, который посетил твой дом, Коёми-кун, был подражателем, то какова же тогда была его цель? Была ли это «причина номер один» или «причина номер два», разве она не хотела просто увидеть тебя? Но если тот, с кем ты «воссоединился», был всего лишь двойником, разве это не переворачивает всю суть дела с ног на голову?

— Нет, не переворачивает. Потому что она кошка.[✱]Кошки же всегда приземляются на лапы. Потому что целью Ханэкавы было не увидеть меня, а войти в дом Арараги. Это было всего лишь одним из пунктов её плана по уничтожению следов своего прошлого.

— Уничтожение следов прошлого… И что это значит?

— Прежде чем я продолжу, пожалуйста, позволь мне извиниться. Мне очень жаль. Я ничего не говорил об этом, потому что был очень смущён, но, Митомэ-сан, у меня был подарок от Ханэкавы, и я очень заботился о нём всё это время.

На самом деле это было не потому, что я «был смущён», а потому, что я «не хотел, чтобы меня считали извращенцем», но опустим детали.

— И это был подарок, который может и не помог бы раздобыть её запах, но мог быть полезен при анализе ДНК…

— Погоди-ка. Это что же за подарок такой? Я заинтригована. Рассказывай!

— Целью Ханэкавы было избавиться от всего этого. И её это удалось.

В тот день, когда я вернулся с работы, «Ханэкава Цубаса» была на втором этаже. Она обыскивала мою комнату. Она безжалостно избавилась от «подарков», с которыми я не знал, что делать.

Впрочем, она могла и забрать их с собой, чтобы избавиться от них потом.

Вероятно, она предпочла бы сжечь их на месте, но так как подарками были нижнее бельё и волосы, я уверен, что проще всего было использовать собственное тело, чтобы взять их с собой. Лифчик и трусики она могла надеть на себя, а косы использовать, нарастив волосы.

Скорее всего, именно поэтому у неё было больше тёмных волос, чем было раньше в её полосатой причёске. И если она смогла обмануть даже мои глаза, то не так уж и трудно было обмануть глаза Карэн и Цукихи.

Как бы то ни было, эти драгоценные сувениры пропали из моей комнаты.

Мои воспоминания были утрачены.

— Это была «причина номер три», по которой она и пришла ко мне. И хоть она и заявила, что уничтожение своего прошлого является лишь официальной причиной, это тем не менее было правдой. В этом заключались её истинные намерения, а болтала со мной она просто из вежливости. Она просто говорила подходящие для встречи со своим бывшим одноклассником слова, придумав что-то правдоподобное, но в то же время неуклонно выполняла миссию «номер три». Она могла бы её выполнить и не приходя ко мне, но…

— …Даже если ты прав, Коёми-кун. Это ведь не обязательно означает, что тот, кто приходил к тебе домой, был двойником, не так ли?

— Э?

— В равной степени вероятно, что двойником была Ханэкава Цубаса, которую сопровождали мы, а та, что пришла к тебе, и была настоящей. И если размышлять дальше, то, возможно, её «причина номер три» была лишь притворством, а «номер один» и «номер два», которые по твоему мнению были фальшивыми, на самом деле были её истинными намерениями? Нет-нет, у меня нет никаких причин так говорить. Но я просто думаю, что Ханэкава Цубаса, без всякого реального повода просто хотела вновь увидеть свою первую любовь.

— …Это на удивление романтично с вашей стороны, Митомэ-сан.

— Я же «Последний Волк», в конце концов. Это уже само по себе романтично.

— Но вероятность этого равна нулю, — заявил я, не учась на своих ошибках.

На такой серый вопрос, который нельзя было отнести ни к чёрному, ни к белому, я дал незамедлительный ответ.

Наверно, лучше было бы позволить этой загадке остаться неразгаданной, оставив основные моменты расплывчатыми, но пускай ответ будет подобен не увядающему цветку, а взмаху крыльев.

— Или даже возможно, что они обе были двойниками. Если существует три одинаковых человека, значит где-то на Земле должен быть ещё один двойник. Вполне вероятно, что Ханэкава Цубаса даже не возвращалась в Японию.

Когда я открыл ящик, он оказался пуст.

Ответом на вопрос, жив ли кот в ящике или мёртв, было то, что в ящике изначально не было никакого кота. Этот вариант мне нравился больше всего.

— Что ты хочешь этим сказать? Разве это тебя не злит? Если человек, с которым ты разговаривал, был двойником, то получается, что Ханэкава Цубаса просто выставила тебя дураком! Разве не поэтому ты пытался её проверить?

— Я просто хотел, чтобы Ханэкава об этом знала. И неважно, как сильно я потом об этом пожалею.

— Быть счастливым, даже если встретил подражателя… Выглядит довольно жалко с твоей стороны. Коёми-кун, разве не ты у нас тут романтик?

— Не стану отрицать, я не очень рад, что встретил подражателя. Но меня радует то, что Ханэкава прислала мне двойника… пустой ящик.

По-настоящему, искренне и от чистого сердца я был счастлив до глубины души. Будь то мир, или спасение людей, или её вера в человечество, что бы она не ценила больше всего, что бы она не пыталась защитить сильнее всего.

Потому что человек, которым я являюсь сейчас, стал просто незначительным парнем для человека, которым сейчас являлась Ханэкава. И это делало меня счастливейшим из всех.