Musubi    
Человек Цудзура


Обсуждение:

Авторизируйтесь, чтобы писать комментарии
goodw0rkemperor
goodw0rkemperor
29.04.2020 17:50
Чтож, удачи вам)
natkathegreat
natkathegreat
29.04.2020 13:23
спасибо, переводчик-сан <3
blackhust
blackhust
29.04.2020 10:45
goodw0rkemperor, дело в том, что следующий том на английский язык пока никто так и не перевёл, а переводить с японского 50 глав это испытание на прочность. Так что да, планирую, но прежде займусь скорее всего переводом коротких историй. Отдохну чуток.
goodw0rkemperor
goodw0rkemperor
29.04.2020 04:29
Спасибо за перевод одного из самого интересных тома)
Такой вопрос, планируете дальше переводить серию?
blackhust
blackhust
28.04.2020 16:49
eljerbo, спасибо, за то, что читали, и за приятные слова :)
eljerbo
eljerbo
28.04.2020 10:41
Огромное спасибо за перевод.
Чем больше сносок, тем лучше :о) в конце концов именно слог автора так увлекает, и передали вы его в переводе прекрасно.
eljerbo
eljerbo
10.04.2020 19:07
Арараги конечно всегда был сомнительных моральных качеств персонажем, но как же он деградировал в этом томе. Все старания Оуги коту под хвост.
Как же она это допустила - для меня вторая по величине загадка. Надеюсь она хоть прояснится в следующих томах.
На разрешение первой: что происходит с Ханекавой, я уже и не расчитываю. Мотивация ее действий анализу не поддается, и ,судя по заголовкам следующих томов, раскрыта не будет.
eljerbo
eljerbo
22.03.2020 09:21
Перевод, не болей!
Anon
Anon
19.03.2020 18:15
Спасибки за труды
lastic
lastic
11.02.2020 19:04
хохохохохохохохохоохохохохохохоххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо
eljerbo
eljerbo
10.02.2020 16:01
Большое спасибо переводчикам что не забросили том, краткий английский пересказ оставляет слишком много вопросов, а насколько мне известно это все что есть. Надеюсь с вашей помощью душа успокоится :о)

Человек Цудзура

001

Кога Цудзура была, безусловно, единственным человеком, входившим в Отдел слухов. Несмотря на то, что отдел мог похвастаться наличием в своём составе довольно неоднозначных личностей, из которых мог получиться настоящий ночной парад демонов,[✱]Выражение «hyakki-yakō» (百鬼夜行) дословно переводится как «ночное шествие ста духов». Это старое японское поверие о ежегодном появлении различных демонов летними ночами на улицах людских поселений. По сути, это японский аналог «дикой охоты» или «дикого гона» в западной культуре. однако глава организации не был ни русалкой, ни големом, ни оборотнем, ни вампиром, а чистейшим человеком. Хотя сама она не строила из себя очень важную персону и в шутку говорила про себя так: «Я нечистый человек. Потому что я человек», пожимая плечами. Хотя в данном случае вопрос человечности простого человека был философским. Я не спрашивал Гаэн-сан, почему она выбрала именно этого человека в качестве лидера, но, вероятно, было разумно поставить именно человека начальником коллектива, собранного из различных странностей, и главой отдела, занимающегося странностями, которые ещё не стали странностями.

Чистый, или скорее, нечистый человек.

В конце концов проект Гаэн-сан по переходу «от частного к публичному» и «от простого к сложному» был всё ещё в стадии реализации.

И хотя попал на стажировку в полицейский департамент Наоэцу по большому счёту из-за своих навыков общения со странностями, Кога Цудзура, скорее всего, была выбрана лидером за свои навыки общения с людьми. Если бы дело дошло до того, что Отдел слухов не мог вести переговоры с людьми на равных, как в плохом, так и в хорошем смысле, то само его существование в конечном счёте могло стать просто ещё одним местным слухом.

Так что это, скорее всего, были контрмеры как раз на такой случай.

Контрмеры по уравниванию сторон.[✱]Слова «равенство» (taitō, 対等) и «контрмеры» (taisaku, 対策) весьма похожи.

Именно поэтому Кога Цудзура даже не была специалистом.

У неё даже не было какого-либо особого навыка, на котором она бы специализировалась.

У неё не было никакой особой техники, с помощью которой она могла бы вести переговоры со странностями, как Осино Мэмэ, и она не умела обманывать людей при помощи странностей, как Кайки Дэйсю. Она не была оммёдзи, которая могла бы устроить взбучку бессмертным странностям, как Кагэнуй Ёдзуру, и у неё не было сикигами, похожих на Ононоки Ёцуги. Она даже не могла переходить между мирами с помощью кукол, как Тэори Тадацуру. И конечно же она не знала всего, как Гаэн Идзуко.

Она не могла увидеть форму какой-либо странности, услышать голос какой-либо странности, потрогать какую-либо странность или быть затронута какой-либо странностью. Она вообще никак не могла взаимодействовать со странностями.

Она была человеком чистой воды. Или нечистой воды. Другими словами, странности никоим образом на неё не влияли.

Вероятно, у неё даже не было никаких духов-хранителей или ангелов-хранителей.

Может она даже никогда не получала предсказания судьбы, которые бы сбывались.

А ещё она никогда не ошибалась. Она всегда была «не совсем права, но недалека от истины».

Вот почему её можно было поставить во главе русалки, голема или оборотня.

Она не поддавалась влиянию, а особенно негативному влиянию. Именно потому, что она смогла зайти так далеко безо всяких связей со сверхъестественным, она и приняла командование Отделом слухов.

Государственный служащий, который мог беспристрастно войти в контакт с любой фантазией или оккультизмом, потому что не имел с ним ничего общего. Для такого странного и таинственного мира, каким является наш, такой человек оказался неожиданно ценен.

Я был уверен, что Гаэн-сан была в восторге, когда обнаружила такого талантливого (безусловно талантливого) человека, это же всё-таки Гаэн-сан. И поскольку она была «сестрёнкой, которая знает всё», она определённо знала, что встретила «сестрёнку, которая ничего не знает».

Она была в полной мере о ней осведомлена.

Незнание, действительно, можно считать преступлением, но верно и то, что знание вызывает страх.

А поскольку Отдел слухов был отделом, предназначенным для устранения страха, нам определённо нельзя быть его носителями.

Мы не могли допустить, чтобы ветер слухов превратился в шторм.

Путь лучше он остаётся лёгким ветерком, нежно ласкающим щёки.

002

Что ж, если бы мы были в криминальной драме, то можно было бы ожидать какого-нибудь крупного инцидента как раз под завершение моей четырёхмесячной стажировки, однако всё шло к тому, что я закончу свою работу в полицейском департаменте Наоэцу без каких-либо происшествий. Конечно, особенность работы Отдела слухов заключалась в том, что по большей части все происшествия, которыми занимался отдел, проходили «без происшествий».

Взамен этого крупный инцидент произошёл в моей личной жизни. Можно даже назвать это крупным несчастным случаем. Спасало меня лишь то, что эту катастрофу я уже переживал дважды в своей жизни, однако существовала такая поговорка, что «бог троицу любит».[✱]Оригинальная поговорка: «sandome no shōjiki» (三度目の正直), что переводится как «в третий раз честно». Как правило, она значит, что после двух неудач нужно попробовать в третий раз, мол «на третий раз точно получится», а если уж не получилось, то уже «не судьба». Но несмотря на то, что в этой поговорке есть такое прекрасное слово как «любит», отчего же она так пугающе звучит?

Я расстался с Сэндзёгахарой Хитаги. В третий раз.

Почему? Ну, правда в том, что моё чувство неблагодарности проснулось во мне во время пребывания в родном городе, потому что, в некотором смысле, я провёл это время даже более человеконенавистническим образом, чем в школьные годы. Я даже не посетил храм Кита-Сирахэби в новом году. Потому что я был трусом. Но даже так, я по крайней мере старался не пренебрегать общением с Хитаги.

Я следовал совету Суо-сан.

Я отправлял ей сообщения и даже звонил. Звонил в другую страну. Я даже подключил себе тариф, который позволял дешевле совершать зарубежные звонки, и мы регулярно обсуждали друг с другом последние события. Поскольку нас разделял всего лишь Тихий океан, эти четыре месяца подарили нам самое интимное общение за всё время наших отношений. Почти как медовый месяц.

Но возможно, что всё это было не к добру.

Случайно мы заговорили о наших планах на будущее.

И это было верхом глупости.

Но моя стажировка подходила к концу, я уже успел провести тет-а-тет совещание со своим начальником, Когой-сан[✱]Здесь и далее Коёми называет Когу «Kōga-kachō», т.е. «начальник отдела Кога». Я же принял решение заменить в переводе суффикс «-катё» на более привычный уху и глазу «-сан» исключительно ради удобочитаемости., так что мне нужно было начинать готовиться к тому, что меня будет ждать в будущем, когда полицейский департамент Наоэцу останется позади. В случае же с Хитаги, а она была младшим трейдером[✱]Трейдер — торговец ценными бумагами на фондовой бирже, анализирующий ситуацию на рынке и заключающий торговые сделки. в огромной компании, для неё настало время решить, стоит ли ей метить на должность менеджера. Так как это была иностранная компания, которая придерживалась системы заслуг, продвижение по службе происходило на удивление быстро, так что как человеку, выросшему, наблюдая за своим отцом, это было то, что ей необходимо было обсудить.

По сравнению с Ханэкавой, чья деятельность велась на мировом уровне, масштаб наших проблем был несколько иным. Но если Хитаги планирует базироваться за границей, то ей будет крайне сложно проводить время со мной, государственным служащим.

Нужно было принять какое-нибудь решение.

Суровое решение без пространства для переговоров.

Честно говоря, было захватывающе наблюдать за прогрессом Хитаги в её работе… Сама она никогда не хвасталась, но похоже, что её очень высоко ценило руководство, поэтому я точно не мог легкомысленно сказать ей: «Почему бы тебе не вернуться?»

И хотя я был бы счастлив, вернись она ко мне, но это была жизнь Хитаги. Не моя. Это была не жизнь Арараги Коёми, который не мог добиться своего даже в своей собственной жизни.

Это было то, что должна была решить сама Хитаги.

Но именно эта нерешительность и вызвала её гнев, в результате чего мы впервые за долгое время серьёзно поссорились. Этого не происходило настолько давно, что мы забыли, как надо ссориться, и не смогли себя сдержать.

Это был хаос. Настоящее безумие.

Если бы дело происходило в прошлом, я, вероятно, покорно пошёл бы на компромисс в этом вопросе, но причина, по которой я не сделал этого на сей раз заключалась, скорее всего, в том, что во мне тоже успели накопиться чувства.

Правда было бы преувеличением называть это обидой.

Я даже подумывал о том, чтобы избрать для себя другой жизненный путь и отказаться от становления офицером полиции. Поскольку я пошёл сдавать экзамен на госслужбу всего лишь из-за того, что «мои родители тоже служат в полиции», я думал о том, чтобы дерзко поднять флаг восстания против этой страны, которой сам же поклялся в верности, и уехать за границу, где жила Хитаги, хотя даже Хитаги занялась той же торговлей (пусть и в другой компании), что и её отец, именно из-за его влияния.

Да, она была моей полной противоположностью в том, что работала в компании, конкурирующей с её отцом, однако в своих корнях мы были очень схожи.

Но при этом я не мог лгать себе, будто не понимаю, что работа в Отделе слухов является чем-то стоящим. Да, возможность работать с коллегами, которые также решили жить вместе со странностями внутри себя, была чем-то совершенно новым для меня, опытом, которого я никогда прежде не имел.

Мне было комфортно работать в открытом офисе.

К тому же, я чувствовал, что моя безнадёжная личность подходит для выполнения обязанностей, связанных в основном с обработкой слухов, распространяемых детьми, прежде, чем они станут чем-то серьёзным. Я даже чувствовал, что начал исправлять различные вещи, которые я провалил в средней и старшей школе.

Мне казалось, что я получил некоторую моральную компенсацию, которую, как я думал, никогда не получу.

— Помощник инспектора Арараги. Ты сам выбираешь своё будущее, а не я или Гаэн-сэмпай. Всё, что может сделать Гаэн-сэмпай — это дать тебе опыт пребывания в Отделе слухов. Остальное решать тебе.

Только тебе решать.

Во время нашей последней встречи Кога-сан говорила со мной именно в такой манере.

Она говорила со мной спокойным тоном, словно пытаясь успокоить мои нервы.

— Если ты действительно захочешь в будущем заняться расследованием преступлений белых воротничков, то я согласна написать тебе рекомендательное письмо. Ты более чем способен на это. Куда бы тебя не назначили, я уверена, что ты сможешь выполнять свои обязанности должным образом. Лично я хотела бы, чтобы ты однажды занял моё место, и, без шуток, было бы просто идеально, если бы ты однажды стал начальником департамента. Хотя я не думаю, что жизнь — это обязательно стремление к идеалу. И пусть Гаэн-сэмпай думает иначе, чем я, для меня не имеет значения, есть ли у тебя особенные способности или умения.

Сказав это, Кога-сан указала на мою тень. Было довольно бесстрашно показывать пальцем на тень, в которой жил легендарный вампир, но она действительно не испытывала страха. Именно поэтому подобный подвиг был для неё возможен.

И именно поэтому она смогла дать мне те инструкции.

— Тебе вовсе не обязательно становиться кем-то подобным. Просто живи и радуйся жизни.

…Если бы она вместо этого попыталась мне проповедовать о важных принципах и высоких целях основателей Отдела слухов, это могло бы по иронии судьбы уменьшить моё желание остаться здесь, но слова, которые она мне сказала, заставили меня почувствовать, что я хочу продолжать работать здесь как можно дольше. Хотя я хорошо знал, что это был особый навык моего босса.

Просто живи и радуйся жизни.

Если бы я был лет на десять старше, то сказал бы эти слова Ханэкаве.

В общем и целом, я не строил планов на будущее после окончания моей стажировки, вместо этого я спрашивал себя, стоит ли мне бежать из этой страны. А той, кто спрашивал ещё настойчивее, была Хитаги. А может она просто хотела, чтобы я сказал ей: «Вернись ко мне».

Но если бы я сказал подобное, то это обернулось бы ещё одной ссорой.

И вот мы решили расстаться. Уже в третий раз. Ну, это был третий раз, когда мы действительно расстались, но что касается серьёзных ссор, то в университете их было слишком много, чтобы сосчитать все. Думаю, что мои слова для тех, кто старше меня, прозвучат так, словно наши отношения похожи на перетягивание каната, и они, вероятно, скажут, что у всех бывали такие периоды в жизни.

С другой стороны, те, кто младше, захотят сказать, что нужно просто взять и положить конец таким беспорядочным отношениям прямо сейчас, но на будущее я хотел бы сказать, что это, скорее всего, когда-нибудь произойдёт и с вами.

Можно считать чудом, если вы начали встречаться с девушкой в университете и сохранили ваши отношения до самого выпускного (пусть и с некоторыми перерывами по пути).

Поэтому я чувствовал, что не хочу терять это чудо. Но чувства вроде «тогда всё это было пустой тратой времени» не должны управлять будущим Хитаги. И моим будущим тоже.

Я не хотел, чтобы всё закончилось одним сожалением. Но и продолжать одним сожалением я тоже не хотел.

003

— А… Арараги, а ты что здесь делаешь?

Я как раз хотел спросить то же самое.

Хотя нет, эти слова прозвучали так, словно были произнесены человеку, который должен быть мёртв, так что я бы так не сказал. Но это были определённо именно те слова, которые произнесла Ойкура Содати.

После стольких лет я снова случайно столкнулся со своей подругой детства, с которой порвал все связи. Опять.

Сколько ещё раз в своей жизни я снова порву с ней связи и снова встречусь с ней?

Мы находились в городской администрации.

Готовясь к тому, что мне предстояло вскоре покинуть Отдел слухов, я начал процесс передачи своих обязанностей. В основном от меня требовалось только подача различных документов, так что я самостоятельно ходил по всем нужным отделениям администрации. Это было чем-то похоже на работу Ханэкавы, когда она стирала свою историю, но в любом случае, к своему удивлению, я обнаружил, что Ойкура работает здесь на одной из должностей.

Она подвязала волосы и надела очки, работая с таким выражением лица, что была похожа на настоящего бухгалтера. Ну да, я был в курсе, что она проучилась в университете столько же лет, сколько и я, так что да, конечно, она и была настоящим бухгалтером, но при всём при этом она выглядела так, словно играла роль бухгалтера в какой-то пьесе.

Я был удивлён до такой степени, что остолбенел, когда подошёл к окну, чтобы подать документы… Э? Как ты попала на эту должность? Я имею в виду, что в этом городе работа в администрации ещё жёстче, чем в полиции, если верить слухам.

— Я… я беспокоился о тебе. Я уж думал, а вдруг ты уже где-нибудь на улице, Ойкура…

— Не смей выгонять меня на улицу ради собственной выгоды. Умереть желаешь?

Несмотря на то, что выглядела она как бухгалтер, судя по всему, личность её не сильно поменялась. Во всяком случае, по отношению ко мне. Ясно, значит после окончания университета она вернулась в родной город. Хм…

Хотя, в конце концов, если она сдала экзамен на госслужбу… Думаю, что она всегда любила учиться, и неважно сколько ей лет.

— Что, Арараги? Ты стал офицером полиции…? Помощник инспектора? Карьерист? По сравнению со мной, работающей на местную администрацию, ты работаешь на национальное правительство? Почему, почему же ты всегда на шаг впереди меня…

— Ну, это не значит, что я пытался быть на шаг впереди тебя… К тому же, с точки зрения квалификации, которая нужна, чтобы стать бухгалтером, это скорее я потерпел неудачу.

По правде говоря, мы вместе готовились к экзамену. По некоторой причине я потерпел неудачу, впрочем, это долгая история. И если уж быть откровенным, мои математические навыки потерпели крах ещё до того, как мне исполнилось двадцать. И хотя звание математика может и будет чрезмерным, но поскольку Ойкура смогла получить квалификацию, чтобы стать бухгалтером, я честно считал её победителем в этой математической гонке.

— Хех. Я даже не против называть тебя Эйлером, если хочешь.

— Избавь меня от своих шуток. Я порвала с тобой отношения два года назад, 13 октября, не так ли? И не пытайся постепенно их восстановить. Я тебя ненавижу.

— Тпру, тпру! Я сюда пришёл не для того, чтобы вторгаться на твоё рабочее место. …Не хочешь вместе пообедать? Я бы хотел посоветоваться с тобой в одном вопросе.

— Конечно, я выслушаю тебя. Ты можешь подождать здесь до обеденного перерыва.

И хотя её голос звучал так, будто она пыталась затеять драку, она согласилась.

В некотором смысле, она была человеком, с которым было бесполезно разрывать отношения… Хм, получается, что чисто технически я разрывал отношения с Ойкурой чаще, чем с Сэндзёгахарой Хитаги, моей девушкой.

Я не мог скрыть своего удивления от того, что произошло такое совпадение. Если так подумать, то поскольку мы выросли в одном городе, и поскольку Ойкура, вероятнее всего, работала в администрации после окончания нашего университета, у нас было множество шансов встретиться во время моей стажировки, мы же оба были государственными служащими.

За последние четыре месяца я десятки раз оказывался в администрации по тем или иным поручениям. Возможно, мы просто проходили друг мимо друга в коридоре, не замечая этого. Как бы то ни было, даже при крайне низкой вероятности с таким количеством шансов мы в конечном итоге всё равно встретились бы. Это тоже что-то из математики.

Учитывая, что вероятность встречи с Ойкурой в целом была выше, чем с Камбару в больнице, я бы даже сказал, что встреча с ней перед самым моим отъездом из города произошла позже ожидаемого.

Судьба ли это была или нет.

К счастью, у меня была целая кипа других документов, которые я должен был предоставить в другие отделения до перерыва Ойкуры. Хотя я не помнил точной даты, прошло уже около двух лет, как я последний раз обедал с ней.

Это долгая история, но этот раз будет первым после «того самого случая».

Другими словами, впервые с тех пор, как мы с Хитаги расстались. А если быть точным, с тех пор, как мы расстались во второй раз, так что ли?

В третий раз я воссоединился с Ойкурой в аудитории университета. Меня заинтересовал этот странный поворот судьбы, но оказалось, что это была одна из договорённостей Ханэкавы. Судя по всему, Ханэкава была обеспокоена судьбой Ойкуры даже после того, как та перевелась из школы Наоэцу. Так или иначе она подтолкнула Ойкуру к поступлению в университет. И хотя её образовательные способности в целом превосходили мои, выбор университетов с математическим факультетом был невелик. Так что, строго говоря, наше третье воссоединение тоже было в некотором смысле неизбежным.

В то время, когда я ещё ездил в университет из дома родителей, Ойкура как раз искала место, где можно бы остановиться. У неё было много проблем, так как она не могла платить за квартиру и не знала никаких поручителей. Тогда я рассказал об этом своим родителям, и мне была дана следующая инструкция: «Тогда позови её к нам домой».

Так как я ещё не вырос из своего бунтарского возраста, я не мог просто взять и следовать этой инструкции.

Но я отчасти признавал, что всё было не так, как когда-то в начальной школе, и я не мог просто оставить Ойкуру одну разбираться со своими проблемами, так как я всё ещё чувствовал себя обязанным ей. Я знал, что она будет сопротивляться (то есть откажется), если я спрошу её напрямую, поэтому я выбрал окольный путь и попросил своих сестёр пригласить её. Таким образом, впервые за семь лет Ойкура поселилась в доме Арараги.

В то время мы как раз вместе учились бухгалтерскому учёту.

Это была первая встреча математического кружка за долгое время. Но вскоре она была обнаружена Хитаги-сан.

Лично я сомневался, стоит ли позволять подруге детства, которая меня не интересовала как представитель противоположного пола, останавливаться в моём доме, но вот Хитаги считала, что это абсолютно исключено.

Нет, в данном случае я определённо был не прав. Более неверного решения придумать было невозможно. Это самая большая ошибка, совершённая мною под занавес юности.

Естественно, именно это и послужило причиной нашего первого расставания.

Именно благодаря Ойкуре мы каким-то образом смогли восстановить наши отношения. Именно Ойкура приложила огромные усилия, чтобы Хитаги и я снова были вместе. Хотя по факту её усилия заключались в том, что она пригрозила Хитаги и мне: «Если вы не помиритесь, то я покончу с собой, спрыгнув отсюда!» Также имело место быть некоторое посредничество Ханэкавы, которая в то время была ещё «обычной знаменитостью» (она была простым волонтёром, даже пока ещё не активистом).

И да, Ойкура в том числе незамедлительно покинула дом Арараги.

Хитаги, которую не смутила даже угроза самоубийства, всё равно чувствовала вину за то, что отняла место жительства у работающего студента, и хотя мы не сразу восстановили наши отношения, это всё же дало нам возможность встретиться и всё обсудить.

В конце концов, мы с Хитаги вернулись к нормальной жизни и смогли продолжить весёлую студенческую жизнь вместе с Ойкурой. Это действительно было весело, по крайней мере до нашего второго расставания.

Наше второе расставание.

Мы расстались по крайне глупому поводу.

И, вероятно, из-за того, что она почувствовала, как её бескомпромиссные усилия, которые она так редко демонстрирует на публику, пропали даром, не было никого, кого бы этот разрыв разозлил сильнее, чем Ойкуру.

Или же она скорее была не столько зла, сколько разочарована.

И хотя после этого мне снова удалось помириться с Хитаги, больше мы ни единым словом не обменялись с Ойкурой в стенах вуза до самого нашего выпуска.

Это был уже четвёртый раз, как мы порвали отношения.

Вы окончили университет с неприятным послевкусием во рту, и у нас практически не было причин интересоваться, что же случилось с Ойкурой после. Вплоть до сегодняшнего дня.

Она вроде как нормально работает, так ведь?

И да, я вообще-то не думал, что она окажется на улице… Но всё равно испытал облегчение.

Это было то, о чём я просто обязан был рассказать Хитаги. То, о чём я начал думать, прежде чем вспомнил, что в настоящий момент нахожусь с Хитаги в состоянии ссоры.

Мы находились в разгаре нашего третьего разрыва.

Я думаю… Наверное, мне стоит… Рассказать об этом Ойкуре.

Чёрт, почему мы встретились именно в тот самый момент, как я расстался с Хитаги? Такое чувство, что в самом деле все неприятные события последних дней взросли в моей жизни именно из-за Ойкуры.[✱]Коёми произносит «Oikura Sodatte», обыгрывая имя Ойкуры, т.к. «sodachi» это «рост» или «развитие», а «sodatte» — «выросший». Впрочем, я не должен винить её во всех грехах.

— Прости за ожидание. Пойдём, Арараги. Я выкроила для тебя ровно полчаса.

— Хорошо, большое спасибо. У тебя есть место, куда ты обычно ходишь обедать? А то я не очень хорошо знаю этот район.

— Какой позор! Это же твой родной город.

— Ну, просто здесь всё совершенно не так, как было раньше. Понастроили торговых центров и всё такое. Ну же, я угощаю.

— Я лучше умру, чем позволю тебе угостить меня.

Что ж, она всё ещё продолжала говорить подобные вещи в свои 23 года… Может быть, я слишком рано почувствовал облегчение за её судьбу, но в любом случае, поскольку мы оба работали, меня устроил и раздельный счёт.

Ойкура первой вошла в кафе неподалёку от администрации. Я подумал, что это было местом, которое она часто посещала из-за приемлемых цен, однако она была здесь впервые.

— Я не хочу приводить тебя туда, где я часто бываю, — сказала она.

Она прямо так сильно ненавидит меня, да?

Я надеялся, что это было то место, которое Ойкура давно хотела посетить, но не решалась прийти сюда одной. И, сделав ставку на эту возможность, я позволил ей выбирать первой.

— Итак. Что? Что тебе надо? От меня. От человека моего калибра.

— Э-э, я думал извиниться за то, что произошло два года назад… Но всё немного не так.

— Конечно не так.

— Честно говоря, тогда я не думал, что ты порвёшь со мной все связи из-за этого… И я пригласил тебя пообедать вместе, потому что был удивлён. Удивлён увидеть тебя живой… То есть увидеть, что ты работаешь в городской администрации.

— Не надо удивляться тому, что я всё ещё жива. И почему вообще я должна быть мертва?

— Почему ты должна быть мертва… В глубине души я рад слышать эти слова от тебя.

— Хм. Ну это не значит, что я вернулась сюда, потому что мне нравится это место. И это не значит, что я считаю этот город своим «родным городом» … так как я много переезжала. А хороших воспоминаний у меня вовсе нет, — сказала Ойкура. — Но когда я решила, что отныне я буду взрослой, что стану частью общества, тогда я могла представить себе лишь одного человека в качестве своего образца для подражания.

Образец для подражания.

В моём случае образцом выступали мои родители. Но родители Ойкуры были совершенно не такого типа родителями. На самом деле, у неё, скорее всего, было сильное желание не стать похожей на этих людей.

Впрочем, были и другие взрослые… Но и учителями из школы она тоже не восхищалась. А если принять во внимание обстоятельства, из-за которых она перестала посещать занятия, то школа для неё была совсем не весёлым местом.

После непродолжительных раздумий я вдруг всё понял.

— А, теперь понятно. Когда ты жила в той квартире, за тобой присматривал тот человек из администрации, верно? Даже после того, как ты перевелась из Наоэцу… Так вот почему.

— Не делай из меня такую простачку. Я возмущена этим.

Что бы я не сказал, она всё равно рассердится.

Её поведение сложно было назвать соответствующим её возрасту.

Не слишком ли рано она решила выйти в люди?

— И да, для справки, у меня нет ни малейшей доли замечательного желания заботиться о других детях, чтобы они не стали такими же жалкими, как я. Всё, что я делаю — это исключительно самопомощь.

Почему ты так стараешься то и дело сказать что-нибудь неприятное…

Эта цундере словно открытая книга.

Хотя цундере старше двадцати — это уже диагноз… Но я не мог не думать о том, насколько мне было бы легче, будь Хитаги так же легко понять.

— Ха-а. Если бы только я тогда влюбился в тебя…

— Что за немыслимо отвратительные слова? Умри, а потом извинись за то, что испортил моё настроение. Кстати, я постоянно думаю о том, как я рада, что ненавижу тебя.

Похоже, что временами она бывает честной. Когда она ненавидит меня, как минимум.

Но по крайней мере у неё была солидная причина работать в солидном месте.

Интересно, встречалась ли она когда-нибудь с человеком из администрации, который отвечал за её апартаменты? Было бы прекрасно, если бы это привело к отношениям вроде «учитель-ученик», хотя было бы слишком навязчиво спрашивать подобное.

Приберегу этот вопрос на следующий раз.

— И где ты сейчас живёшь?

— Зачем тебе знать мой адрес? Что ты хочешь со мной сделать?

— Перестать так в открытую меня во всём подозревать. Не знаю, как сейчас, но после того, как ты покинула дом Арараги, разве ты не постоянно переезжала с места на место? Ты что, умрёшь, если перестанешь двигаться?

— А что, у тебя какие-то проблемы? Я отчаянно пытаюсь помешать тебе, Сэндзёгахаре и Ханэкаве-сан выследить меня.

— То, что ты спрашиваешь, есть ли у меня с этим какие-то проблемы — вот моя проблема… И да, ты что, из всех людей добавляешь «-сан» только к имени Ханэкавы?

— Нельзя же обсуждать саму «ЦУБАСУ ХАНЭКАВУ» без почестей, в конце концов… В прошлом месяце вся администрация на ушах стояла.

— Да? Ну тогда это приобретает смысл.

Думаю, что эта шумиха коснулась правительства в большей степени, нежели полиции.

Именно они и проводили все необходимые процедуры.

— А Ханэкава когда-нибудь тебя навещала?

— Нет. Когда я порвала связи с вами двумя, то же самое я сделала и с Ханэкавой-сан.

— Ну теперь-то поддерживать с ней связь — это совершенно другой уровень.

— Она, наверное, даже не помнит меня. К чему ты это сказал?

— Нева-а-ажно. Я просто завидую тому, какой рациональной ты порой можешь быть.[✱]Коёми использует слово «warikireru» (割り切れる), что является математическим термином и обычно значит «делиться без остатка». В переносном значении это значит «быть понятным», «быть рациональным».

Хотя не думаю, что Ханэкава забыла её. Возможно, она даже в курсе, что Ойкура работает в администрации, просто прикидывалась дурочкой.

— И всё-таки, Ойкура. Где ты сейчас живёшь? Где ты снимаешь квартиру?

— Хватит докапываться до моего адреса. Ты собираешься сжечь мой дом дотла? Я звоню в полицию.

— Я и так полицейский. Если хочешь, я могу поставить полицейскую будку рядом с твоим домом.

— Не делай ничего лишнего.

— Я ведь действительно могу послать запрос офицеру, чтобы тот установил пристальный надзор. Мои связи тоже кое-чего стоят.

— Зачем? Чтобы защитить меня? Или чтобы следить за мной?

— Я искренне переживаю за тебя.

— Заткнись. Сделай так, чтобы твоя сердечно-лёгочная система перестала функционировать.

Несмотря на все оскорбления, до неё похоже дошло, что моё беспокойство действительно было искренним, поскольку она мне сказала, что не снимает квартиру.

— Я купила дом. Взяла кредит как госслужащий. Мне сказали, что покупка дома выгоднее аренды в долгосрочной перспективе.

— …

Всё ли в порядке? …Нет, ещё слишком рано, чтобы делать какие-либо выводы.

В споре о том, что же лучше, арендовать или покупать, у обеих сторон были свои аргументы, поэтому тут я ничего не мог сказать, но когда я услышал, что Ойкура купила целый дом (к тому же в кредит), это полностью развеяло всё ощущение стабильности, которое она произвела на меня ранее. Но всё же я выслушаю её до конца.

Возможно, что в итоге мне придётся общаться с ней не только в роли друга детства, но и в роли полицейского, но я постараюсь сделать для Ойкуры всё возможное… До тех пор, пока эта идиотка будет счастлива…

— И… И какого рода недвижимость ты купила?

— Это больше походило на дом с привидениями, весь такой обветшалый, поэтому и стоил так дёшево… Всё в порядке, не нужно вставать. Он уже полностью отремонтирован.

— Не знаю, известно ли тебе об этом, но в наши дни существует такая вещь, как «мошенничество с ремонтом»…

— Прекрати разговаривать со мной, как с самой большой в мире дурой. Ты знаешь это место. Это дом, в котором я жила, когда училась в средней школе.

— …

Это место я знал. Я посещал его десятки раз.

Место, в котором мы провели с Ойкурой наши самые спокойные годы. Для Ойкуры это были, конечно, бурные годы, ясно, значит она решила купить тот дом.

Раз он был в таком состоянии, что даже кто-то возрастом едва за двадцать мог легко себе его позволить. Или же она, как работник администрации, решила проблему пустующего дома. Этого, пожалуй, достаточно, чтобы и премию получить.

Хотя ремонт этого дома мне не видится лёгким.

— И всё-таки, ты подобным образом причиняешь себе боль, как и всегда… Где же твоя самопомощь? Ты просто возвращаешься туда, где всё началось. Неужели тебе так нравится возвращаться в исходную точку?

— Я полная противоположность «ЦУБАСЫ ХАНЭКАВЫ». Я собираюсь жить, вернув себе всё своё прошлое.

Ойкура Содати произнесла эти слова словно клятву.

— Я закрашу свои воспоминания своими же красками. Я построю в этом доме новую семью. Хотя, к сожалению, у меня пока что нет партнёра. Кстати, вспомнила. Арараги, как у тебя дела с Сэндзёгахарой?

— Ну, если ты всё-таки захочешь немного сократить расходы на ремонт, то можешь позвонить мне. Мы можем большую часть сделать своими руками, так выйдет дешевле. Может это прозвучит немного бессовестно, но у меня действительно много воспоминаний об этом месте. Я бы тоже хотел оставить там немного своего цвета.

— И не пытайся так бессовестно уклониться от ответа. Разве вы сюда вернулись не вдвоём?

— Ты слегка неправильно меня поняла, я ещё не вернулся в родной город окончательно. Это только на период моей стажировки…

— Ты думаешь, я забыла как пользоваться вилкой?

Она крепко сжала столовый прибор в своей руке. У меня было такое чувство, что я точно знаю, как она собирается воспользоваться этой вилкой.

Что ж, думаю у меня нет выбора. Пришло время ей рассказать об этом.

Казалось бы, мне удалось привнести немного позитива в нашу беседу при помощи воспоминаний, несмотря на наше неожиданное воссоединение, однако я не был уверен, не решит ли она снова порвать со мной отношения, после того, как я всё ей расскажу, но я знал точно, что будет хуже, если я не расскажу всё ей как следует…

Некогда мы втроём были настоящим трио, которое сейчас окончательно развалилось. Как и ожидалось, когда Ойкура всё это услышала, она подняла вилку подобно дротику и… не бросила в меня.

Вместо этого она рассмеялась: «Какой же ты тупой», — словно она была восхищена. Как будто ей это понравилось.

Что ж, если всё закончится тем, что она раскроет тёмную сторону своей личности, а не тем, что она порвёт со мной связь, то я буду рад.

Возможно, дело было ещё и в том, что в этот раз причина нашего разрыва была совсем иной, в отличие от первого раза, когда мы расстались из-за Ойкуры. Потому что она ненавидела, когда на ней лежит какая-либо ответственность.

Я очень хорошо знал характер своей подруги детства.

— Вот как значит, да? Неужели всё так заурядно? Удивительно, но похоже, что пары расстаются чаще не во время учёбы, а уже устроившись работу. У-пу-пу.

— Эй, я сейчас услышал смех, который едва ли можно назвать человеческим.[✱]В частности так смеётся Монокума из «Данганромпы». По идее должно звучать зловеще.

— Разве вы двое это не обсуждали? Когда ты искал себе работу. Если один человек стремиться работать за границей, а другой — работать госслужащим, то должно быть очевидно, что в итоге вы оба пойдёте разными путями.

— Как ни странно, в тот момент мы решили поддержать друг друга. К тому же, она сильно продвинулась вперёд в получении квалификации в финансовой индустрии. Я хотел, чтобы она нашла работу, где могла бы раскрыть себя в полной мере.

— Какое прогрессивное мышление. Я тоже готова поддержать любую женщину, которая решит работать. И не важно, насколько эта женщина, расправившая за океаном свои крылья, смотрит на меня свысока за то, что я вернулась в свой родной город.

— Я не думаю, что она смотрит на тебя свысока, хотя… Она же тоже беспокоится о тебе, понимаешь? О том, что случалось с тобой после выпускного.

— Наверное, ей просто было любопытно, не выгнали ли меня на улицу.

— Ну, не могу этого отрицать.

— Можешь, отрицай!

И после достаточно продолжительного смеха (да уж, она действительно что-то с чем-то) Ойкура наконец-то спросила:

— …Ну и что ты теперь собираешься делать? — как будто бы выражая некое беспокойство за меня.

Слишком поздно для подобной реакции.

И пусть совсем слабо. Но она всё ещё немного ухмылялась.

— В конце концов, разве здесь можно обойтись без жертв? Учитывая то, как обстоят дела в настоящий момент, я считаю, что либо тебе, либо Сэндзёгахаре придётся бросить свою старую работу и найти новую в другом месте. И что? Что же будет, что же будет?

— Не говори так, будто хочешь загнать меня в угол. Если ты таким образом собираешься помогать гражданам в беде, то ты просто ужасный госслужащий.

— Ой, я тебя умоляю, «граждане»? Даже в такой ситуации я могу разделять свою работу и личную жизнь. Здравствуйте, извините за ожидание! Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Вау, поразительная разница!

Значит она умеет правильно улыбаться посетителям, одобряю.

— Если бы ты только бросил работу, уехал за границу, после чего катастрофически бы расстался…

— Хэй, твои тайные желания начинают просачиваться наружу.

— Я просто убеждаюсь, что мои желания не сбудутся, если их рассказать кому-нибудь другому.

— Рассказывая свои желания человеку, о котором идёт речь в твоих желаниях, ты бываешь просто невыносима.[✱]Ойкура использует слово «kanawanai» (叶わない) в значении «не сбудется». Коёми же тоже отвечает ей «kanawanai» (敵わない), но уже в значении «невыносимый».

Ладно, не было никакого смысла в очередной раз это подчёркивать. Это была та ситуация, когда мы не могли примириться наполовину. Несмотря ни на что нам было необходимо принять важное решение.

— Если бы вы только расстались навсегда.

— Перестать загадывать желания, в которых фигурирую я. Даже если это будут хорошие желания.

— Если уж говорить начистоту, Арараги, то путь Сэндзёгахары видится мне вполне определённым, в то время как твой весьма расплывчатый. В плане того, что ты собираешься делать дальше… Ты вернёшься в родной город или уедешь в мегаполис? А поскольку ты работаешь на национальное правительство, то нужно брать в расчёт всю Японию целиком, поэтому у тебя пока нет твёрдой опоры, верно? Я всего лишь служащий местной администрации, поэтому мне легко далось решение пустить здесь корни. Вот купила дом, к примеру, и всё такое.

После покупки недвижимости и становления собственником она, что естественно, вела себя так, будто была выше меня… Честно говоря, было удивительно видеть, что Ойкура оказалась в гораздо более стабильном положении, чем я того ожидал.

Хотя, в отличие от Камбару, у меня не было ощущения, что она меня опередила.

— В таком случае я понимаю, почему ты считаешь, что для меня будет лучше бросить работу и уехать за границу.

— Нет. Я считаю, что для тебя будет лучше умереть.

— Жаль, мне действительно нравится с тобой разговаривать. Может мне стоит приходить в администрацию каждый день, начиная с сегодняшнего?

— Если ты это сделаешь, то я не побоюсь злоупотребить своей властью и попрошу стереть все твои персональные данные.

— Не стоит злоупотреблять авторитетом. Хотя это уже не злоупотребление, это уже психическое расстройство.[✱]Слова «злоупотребление» (ran'yō, 乱用) и «психическое расстройство» (ranshin, 乱心) звучат весьма похоже. Что характерно для тебя.

— А теперь можно я буду с тобой серьёзна? Я хочу, чтобы ты переехал за границу, трагически расстался, после чего остался бы жить на улице в какой-нибудь далёкой стране.

— Вместо того, чтобы быть серьёзной, ты снова стала жестокой. Такой уж у тебя характер.

— Если я попытаюсь стиснуть зубы и серьёзно подумаю о твоём будущем, то могу лишь сказать, что тебе придётся позаботиться о том, чтобы не попасть в ловушку собственных эмоций. Как, например, когда ты сжалился надо мной и заставил жить в твоём доме.

— …Верно.

Если я напишу заявление об увольнении, то вполне вероятно, что для Хитаги это станет поводом, чтобы окончательно порвать со мной.

Хоть она и не была такой колючей, как в подростковом возрасте, но она всё же оставалась близкой подругой Ханэкавы, а значит была девушкой с твёрдыми убеждениями.

— Впрочем, зная её, если ты разумно поговоришь с ней, Арараги, то не думаю, что она будет против вернуться в Японию и получить работу в своём родном городе. В конце концов, она просто изголодалась по любви.

— Ужасный ход мыслей. Я не хочу, чтобы она бросала свою работу из-за меня. Мне кажется, что это будет потеря для всего мира, если мы позволим случиться подобному.

— Это ход мыслей госслужащего. Ты хочешь стать примером для всего мира? В таком случае, Арараги, если ты решить быть выброшенным на улицу ради Сэндзёгахары, разве это будет плохим примером для подражания?

— Не пытайся во что бы то ни стало выкинуть меня на улицу. Как будто ты делаешь всё, что в твоих силах, чтобы я туда попал! По крайней мере, дай мне найти работу за границей! Поначалу я даже могу жить вместе с сестрой.

— Прозвучало очень неубедительно… Но в любом случае, чтобы там не думал весь мир, ты в первую очередь должен думать о Сэндзёгахаре ради неё же самой. Потому что она не «ЦУБАСА ХАНЭКАВА»… Хм? Кстати, если она стёрла своё прошлое, то получается, что и это имя уже не является действительным… Как же нам теперь называть эту отличницу?

— Ну, она же кошка. Мы можем просто сказать: «У неё пока что нет имени». Или даже: «У неё больше нет имени». Но если я буду думать о Сэндзёгахаре ради неё же, то не смогу ей прямо сказать, что хочу, чтобы она вернулась в Японию.

— В таком случае ты можешь просто порвать с ней.

Её слова прозвучали как пощёчина.

Ойкура сказала это не с целью задеть мои чувства или наказать меня. Она просто констатировала очевидный факт в прямолинейной манере.

Эти слова вполне могли выйти из уст работника городской администрации.

— Независимо от того, что ты или Сэндзёгахара решите сделать со своей работой или карьерой, факт остаётся фактом: вы уже не дети.

— Мы уже не дети? Ха? Ну это уж точно.

23-летнему парню, который не заботится о своём партнёре, было бы лучше порвать отношения прямо здесь и сейчас. Будучи подростком, я бы подумал, что это лицемерие — расставаться с кем-то ради него же самого, но теперь, когда я сам попал в такую ситуацию, я не могу сказать, что полностью согласен с этой мыслью.

— Учитывая, что она потратила на тебя лучшие годы своей юности, было бы преступлением, если бы она пожертвовала ещё и своей молодостью. Так, просто говорю.

Ойкура достала свой мобильный телефон и, постучав пол экрану, протянула мне.

На экране был её список контактов.

По-видимому, это был призыв оставить свою контактную информацию… Так что четвёртый разрыв связей был официально отменён.

— Только не принимай никаких решений прямо сейчас, ладно? Это только заставит меня лишний раз чувствовать ответственность. Просто сделай отчёт о произошедшем. Я хочу ещё раз так же посмеяться. Одну улыбочку, пожалуйста, мой личный Мистер Клоун.

— …

— Что? Всё равно я могу злоупотребить своими полномочиями и собрать всю твою личную информацию. Ты же не хочешь, чтобы я стала преступницей?

— Ничего не могу поделать, но я предельно ясно представляю себе будущее, в котором надеваю на тебя наручники. Я хочу написать заявление об увольнении, хотя бы для того, чтобы избежать этого.

— Так, для справки, будет лучше, если ты не станешь делать каких-либо выводов, основываясь только на моём мнении. Как я уже говорила, у меня нет партнёра.

И после этого Ойкура заговорила, как будто о чём-то задумалась.

Её слова прозвучали для меня как внезапная атака.

— Может быть… если мы оба будем всё ещё одиноки, то когда нам стукнет тридцать…

— Тогда…

— Тогда давай задушим друг друга до смерти. Какое прекрасное предложение.

По крайней у меня будет возможность продолжать ругаться с ней аж до тридцати лет.

004

И с этим я направился к храму Кита-Сирахэби.

А если вы резонно спросите меня: «С чем?», то у меня нет ни малейшего понятия, однако я, наконец-то, набрался смелости сходить туда. То есть я хочу сказать, что мне удалось преодолеть что-то после разговора с Ойкурой, но она, вероятно, возненавидит меня, если я расскажу ей об этом. Так что давайте просто скажем, что у меня просто не было иного выбора, кроме как пойти в горы, потому что у меня было мало времени.

Во второй половине дня я закончил всю свою работу и направился прямо к горе, на которой был расположен храм Кита-Сирахэби. Кстати, сколько у меня заняло времени это восхождение в прошлый раз? В те времена, когда я часто бывал в этом месте, январь означал, что тут всё будет завалено снегом, из-за чего восхождение было чрезвычайно сложным, и мне становится жутко от одних только воспоминаний. Но, возможно, за столько лет климат поменялся, и в том месте, где я когда-то поскользнулся и упал, снега не было.

Проверим.

Смогу ли я, став тем, кем я стал, всё ещё быть в состоянии увидеть Хатикудзи Маёй.

Нет, она не была какой-то феей, которую невозможно было увидеть, став взрослым (по крайней мере Гаэн-сан могла её видеть; с другой стороны, Кога-сан, вероятно, не смогла бы её увидеть в любом возрасте), так что, думая о таких вещах, я лишь попусту себя накручивал. Можно даже сказать, что поскольку меня беспокоили разные другие вещи, я просто торопился с выводами.

Я вёл себя как какая-то молодая девушка, которая боится приблизиться к парню, который ей нравится, из-за страха быть отвергнутой. Трудно сказать, действительно ли я являюсь взрослым человеком, если могу сказать про себя подобные вещи…

Но не подумайте, я не потерял всякую надежду.

Хоть сейчас она и является божеством, почитаемом в храме Кита-Сирахэби, но, возвращаясь к её корням, Хатикудзи Маёй была потерянной улиткой — призраком, которого могли видеть лишь люди, не желающие возвращаться домой.

Призрак, который сбивал людей с пути, ведущего к их дому.

Вероятно, в этом городе не было другого человека, который умел бы сбиваться с пути лучше меня, неважно, домой ли он ведёт или в какое-либо другое место. В конце концов, я фактически был не в состоянии определить свой путь, своё будущее, во всех смыслах.

Я даже не представлял себе, где окажусь в конечном итоге.

Может я и не запутался среди улиц, но определённо заблудился.

В этом смысле сейчас самое подходящее время, даже лучше, чем первое января, чтобы пойти и выказать свое почтение храму Кита-Сирахэби. И тогда…

— …Конечно.

Даже когда я прошёл через тории,[✱]Тории — священные ворота, устанавливаемые перед храмами (а иногда и обособленно) в синтоизме. Как правило красного цвета. На самом деле считается эти ворота являются насестом, на котором сидят боги. вошёл на территорию храма, поднялся по дороге и дошёл до главного храма, ночью святилище было абсолютно безлюдным. Вокруг не было видно ни души, ни кошки, ни змеи, и уж тем более ни одной улитки.

На тонком слое свежевыпавшего снега не осталось ничьих следов. Возможно, снег даже поглощал звуки, потому что тишина казалась абсолютной, я даже не думал, что такое возможно.

Когда я впервые посетил этот храм, он был заброшен, что делало его идеальным местом для испытания мужества.[✱]Кимодамэси (肝試し) — одно из любимых развлечений школьников, когда те ночью ходят по страшным местам, дабы получить дозу адреналина и испытать свою храбрость. То же самое было и с домом Ойкуры, так что я так подумал, может я просто парень, любящий играть на развалинах?

Но после того, как храм был отстроен, он стал местом для настоящего испытания кишок, настоящего испытания сердца. Я даже не мог сосчитать, сколько раз использовался для мытья полов, когда я приходил сюда.

И в конце всего этого я попал в ад.

Казалось, что храм теперь находится под надёжным управлением, но тот факт, что прошло уже пять лет, был практически осязаем… Хотя, может мне так казалось оттого, что было очень темно. Хотя у меня была возможность сравнить эту темноту с ярким звёздным небом. Может быть, я однажды уже приходил сюда наблюдать за звёздами?

Ну, несмотря на мои слова, это всё-таки было не то место, куда стоило приходить ночью… Будь то для испытания кишок или для наблюдением за звёздами, любой, кто пришёл бы в такое безлюдное место так поздно, определённо не в своём уме.

Вот же ж…

Может быть, я просто зашёл в тупик, окончательно сбившись с пути?

Подумав об этом, я вытащил из бумажника несколько монет и бросил одну из них в ящик для пожертвований. Монету в пять иен. Как там нужно в этих случаях, два поклона, два хлопка, а в конце ещё один поклон?

— Ты уже готов к смерти?

Раздался голос.

Когда я раздумывал над тем, о чём бы помолиться, из моей заснеженной тени раздался голос. И не просто голос, а маленькая светловолосая девочка, протискиваясь, вышла из моей тени. Поскольку даже свет звёзд и белизна снега смогли создать тень, она позволила образоваться горячей линии между мой и Синобу.

Это словно позвонить с вершины горы, едва на телефоне появится хоть какой-то сигнал… Синобу была одета в пушистую вязаную шапку, громоздкое пальто, которое делало её похожей на снеговика, и меховые сапоги.

Даже этой девушке были не чужды житейские заботы.

Несмотря на то, что в прошлом, как бы холодно не было снаружи, она всегда изысканно переносила холод в лёгкой одежде. И всё же.

— Э? Что? Что ты сказала?

— Я спросила тебя, готов ли ты к смерти. Ты прожил довольно долгую жизнь, неужели ты уже готов умереть? Так, как готова я.

Сказав это, маленькая девочка устрашающе улыбнулась. Мне показалось, что я давно уже не видел этой улыбки.

— А… Самоубийство из-за того, что наскучила жизнь, верно? Это то, что составляет 90 процентов причин всех смертей вампиров? Да, было что-то подобное.

— Дело не в том, было или не было что-то подобное. В конце концов, я и сама приехала в эту страну, чтобы умереть. Вот почему я обрушилась на этот город. Так что, мой господин, если ты сейчас думаешь, что хочешь умереть, то я отнюдь не считаю это странным.

— Э, подожди. Мне же всего 23 года, ты в курсе?

— Но разве ты в последнее время не начал смотреть с любовью на своё прошлое? Не кажется ли тебе, что стоило умереть ещё пять лет назад? Например, в этом храме. Например, на той спортивной площадке. Например, в том заброшенном здании. Неужели ты не думал, что был бы счастлив, если бы умер ещё тогда? Ка-ка.

Казалось, что ей было весело.

Хотя это было не так плохо, как с Ойкурой. Её личность всё ещё была ужасна.

Впрочем, это не значит, что я не понимал, к чему она клонит. Она была легендарным вампиром, решившим умереть в родной стране, в которой встретила своего первого слугу, Сисируи Сэйсиро, к тому же она была железнокровным, теплокровным, хладнокровным вампиром. И хотя я едва ли мог считаться равным ей по статусу, но здравый смысл всех бессмертных странностей гласил, что долгая жизнь не всегда означает жизнь счастливую.

Даже русалка Суо-сан и голем Кидзасима-сэмпай могли продолжать жить исключительно благодаря странностям, в противном случае они были бы мертвы. Даже в Отделе слухов были некоторые действительно особые персонажи, например Кувагата Хитата-сан. Хотя, я был такой же… Но в моём случае всё было наоборот, потому что вампир, обречённый на смерть, был в состоянии продолжить жить благодаря мне, человеку.

— Мои школьные годы были полны счастья и веселья, это был настоящий апофеоз моей жизни, так что было бы в самый раз умереть ещё тогда. Ты что, действительно думаешь, что я так считаю? …Да ни в жизнь! Нет, было много случаев, когда мне было весело, и счастливые моменты тоже были, но в целом это была жизнь капризного подростка, который едва не бросил учёбу.

Во время того дела с «камаитати» Кидзасима-сэмпай сказала что-то в этом духе. В моём же конкретном случае, я со своей средней успеваемостью поступил в частную школу, которой совершенно не соответствовал, так что учёба давалась мне тяжко.

Я не мог просто сказать, что те времена были хорошими. А если б и должен был, то скорее с оттенком горечи.

Да ещё и мои отношения с семьёй были ужасными.

Вспоминая те времена, я поражаюсь тому, насколько хорошо я лажу со своими сёстрами сейчас. Да, я не хочу слишком уж восхвалять своё прошлое, но и принижать его тоже, наверное, не стоит. Если посмотреть на него объективно, то я не могу однозначно сказать, что прошлый я был счастливее меня нынешнего.

— Ка-ка. Так значит? Ну да, теперь-то тебе всё благоволит. Сидишь изнеженно на своём рабочем месте в приподнятом настроении. Ты из прошлого, даже будучи бессмертным, внутри был почти что мёртвым, и я уверена, что если бы он мог посмотреть на тебя, то был бы полон гордости.

— А я вот не уверен. Не могу избавиться от мысли, что он бы меня скорее избил… Потому что сейчас я выпячиваю то самое ощущение причастности к элите, которую тогда презирал. Я профессионал с хорошей зарплатой. И хотя многое произошло, но мои студенческие годы тоже выдались весьма весёлыми. Раньше я ездил на велосипеде, но затем научился водить машину и даже слетал на самолёте в отпуск. Я начал читать и понимал книги, которые не мог понять в старших классах, я даже смог насладиться фильмами, которые когда-то совершенно не имели для меня никакого смысла. Если бы тот я из прошлого, который чуть было не споткнулся и не сбился с верного пути, увидел бы меня сейчас, он, наверняка, счёл бы меня совершенно невыносимым.

— Сможешь ли ты быть счастлив, если предашь своё прошлое «я»? Будешь ли ты чувствовать вину за свой успех?

— Это не то, что я хотел сказать.

Или то?

Может я просто боюсь перемен?

Нет, не думаю, что могу так сказать.

Конечно, я действительно начал читать и понимать книги, которые совершенно не понимал в старших классах. И это правда, что мои вкусы изменились, когда я стал старше. Но с другой стороны, также было правдой и то, что я перестал понимать книгу, которую когда-то сильно любил.

Несмотря на то, что когда-то мне было очень весело её читать, я перестал находить её забавной.

Несмотря на то, что я был глубоко тронут этой книгой, несмотря на то, что она почти изменила мою жизнь, она показалась мне поверхностной, когда я прочитал её недавно. Как будто она вышла за пределы заурядности. И это разочарование вызвало у меня чувство вины, от которого хотелось съёжиться и умереть.

Пусть это и будет преувеличением, но моё чувство вины было эквивалентно чувству вины от убийства человека.

— Ка-ка. Итак, ты чувствуешь себя подавленным, потому что убил своё прошлое «я»? Однако же ты не сможешь просто жить своей жизнью, если будешь перечитывать одну и ту же книгу раз за разом. Вполне возможно, что ты сейчас испытываешь те же чувства, как и тогда, когда ты стал вампиром на весенних каникулах. Ты сразу же возжелал снова стать человеком. Так же и я, когда меня попросили стать богом, подумала, что хочу остаться вампиром.

— …

— Или, возможно, как я когда-то упустила возможность снова стать железнокровным, теплокровным, хладнокровным вампиром и вместо этого решила жить в твоей тени.

После этих слов Синобу развернулась всем телом и посмотрела на тории.

— Но всё же, если мой господин того пожелает, я буду самым покорным его слугой. Было бы нетрудно вернуть тебя в твоё прежнее состояние.

— Э? Вернуть меня…

— Оно тогда ещё не было таким ухоженным, но мы уже делали нечто подобное в этом святилище, не так ли? Мы использовали эти тории как врата и перемотали время назад.

А-а. Точно, было дело.

Это задумывалось как простая школьная шалость. Я не успел закончить домашнее задание на летние каникулы, поэтому мы собирались вернуться в предыдущий день.

Тогда Синобу недолго думая взяла меня с собой в путешествие во времени… и это привело к немыслимым последствиям, но всё же, точно как в тот раз, Синобу сказала: «Сделаем это!»

— Да, в прошлый раз я допустила оплошность, но не волнуйся! В этот раз я всё сделаю как полагается. Всё будет хорошо, мы переместимся в прошлое, в котором тебя нет, верно? Таким образом, ты сможешь пройти через старшую школу ещё раз. Если ты сожалеешь о своих ошибках, так почему бы их не исправить? А если ты думаешь, что сам и есть одна большая ошибка, то ты сможешь просто изменить свой выбор, будь то поступление в университет или выбор работы. И даже в таком случае ты продолжишь жить. Потому что ты вампир.

«Теряйся не среди улиц, теряйся в темноте».

Вот что сказала Синобу. И это прозвучало как шутка, но более половины из сказанного, вероятно, всерьёз. Она была из тех девушек, которые внезапно предлагают совершить подобные неосмотрительные поступки. И именно они были искушением темноты.

И я так часто попадался в их сети в старших классах.

Я совершал их так легко, не задумываясь.

Тем не менее, мы с Синобу были в одной лодке. Если я чувствовал, что Синобу на самом деле не так уж и сильно изменилась в этом плане, то это означало, что и я не особо поменялся. И если это было правдой, то, вероятно, это действительно было чем-то, что стоило отпраздновать.

Прошлый «я», который всё ещё жил в моём теле. Он ещё не умер.

— У меня нет никакого желания возвращаться в прошлое, Синобу. Я из прошлого и я из настоящего — это один человек, они оба — это я. А если и есть кто-то, кто собирается стать вечным старшеклассником, то пусть им займётся Оги-тян.

Теперь всё ясно.

После возвращения в родной город спустя четыре года меня точно захлестнула ностальгия. Я встретился с Камбару и Ойкурой, поговорил с сёстрами, прочувствовал Ханэкаву, так что, наверное, стал более нервным и сентиментальным. Возможно, я даже поссорился с Хитаги, потому что переживал в то время очень деликатный момент своей жизни. Но я просто вёл себя, словно «раньше трава была зеленее» и наслаждался этими мыслями. Я был отвратителен, прикидываясь чем-то, что в конечном итоге приносило мне боль.

Я начал было чувствовать, что «оставил всё позади», но это не означало, что и все остальные достигли настоящего, игнорируя прошлое. Камбару добралась до сегодняшнего дня через матч с принципиальным соперником, Ойкура же сделала это, приняв своё прошлое. Именно благодаря прошлому у нас есть настоящее. Возможно, что даже Ханэкава, которая стёрла своё прошлое, думала о нём больше остальных.

Даже чувствуя вину перед собой прошлым, я лишь подтверждал позицию себя настоящего. Но даже разница между 18 и 23 годами покажется ничем, когда я оглянусь назад в 30-летнем возрасте.

— Я уж точно не могу сказать, что взросление будет скучным. Даже Гаэн-сан и Осино уже взрослые, так ведь? Ну да, они могут быть исключениями, но взросление в принципе является чем-то весёлым. И это мне кажется правдой, когда я вижу людей из Отдела слухов и на весь департамент Наоэцу. Даже сейчас мне это кажется забавным. Есть множество вещей, которые сейчас мне не нравятся в той же степени, что и раньше. Но я могу с этим справиться. Это всё, что я могу сделать.

Я отвернулся от ворот… то есть, от тории и снова повернулся лицом к храму.

Я не мог увидеть бога. Но это нормально.

Потерять возможность увидеть её было нормально… иначе и быть не могло. Точно так же, как это было с Когой-сан… Странности были чем-то, что люди обычно не могут видеть.

И пусть вы их не видите, но это не делает их несущественными.

Даже если вы не можете их увидеть, вы должны верить, что они есть.

— Или, может быть, даже так. Я ничуть не заблуждался. Я просто делал вид, что колеблюсь, чтобы чувствовать себя лучше, но я уже решил, как поступлю. Потому что стоять на перекрёстке — значит заблудиться. Вот почему я и не могу видеть Хатикудзи. Не может такого быть, чтобы она не показала своё лицо, если бы я был чем-то серьёзно обеспокоен.

— Ка-ка. Если ты решил так думать, то пусть так и будет. …И да, кстати, я не была уверена, стоит ли тебе говорить, но если ты о той потерянной девочке, то даже я её не вижу.

— Э? В самом деле?

Тебе следовало сказать это раньше.

Вернее… Разве это не странно? Независимо от того, мог ли я её видеть или нет… Даже если она была связана со мной, Синобу оставалась странностью, которая питалась странностями, так что невозможность увидеть одну из них была…

— Несомненно. Может она просто ненадолго отошла? Даже так она всё равно остаётся временно отлучившимся божеством, эта девочка.

— …

Отсутствовать в святилище, хотя сейчас даже не каминадзуки[✱]Каминадзуки (神無月) — «месяц без богов», традиционное название десятого месяца традиционного японского лунного календаря. Согласно легендам, в этот месяц все боги покидают свои святилища и собираются в великом храме Идзумо (префектура Симанэ), поэтому в городе Идзумо этот месяц называют «месяц с богами».… Ну, в принципе это не невозможно.

В таком случае я требую возврата своего подношения.

Верните мне мои пять иен.

— …Тогда, думаю, мне придётся ещё раз тебя навестить. Так и сделаю. В следующий раз не буду тянуть так долго.

— Ты придёшь снова чем-то обеспокоенный?

— Нет. Я выберу более подходящее время. Я только что принял решение. Я сыграю здесь свою свадьбу с Хитаги. Перед этим божеством.

И хотя я не мог сказать наверняка, была ли она здесь, в главном храме, я решил на всякий случай сделать два поклона, два хлопка, а затем третий поклон.

Если так подумать, то начало моих отношений с Хитаги тоже проходило под руководством Хатикудзи. Разве нельзя в таком случае назвать это святилище храмом, соединяющим судьбы?[✱]Слово «enmusubi» (縁結び) означает «брачные узы», но также используется для обозначения традиции прикреплять к ограде или деревьям на территории храма бумажек с именами будущего супруга, как залог будущего брака.

— Не может быть, чтобы она не показалась мне в настолько важный момент.

И когда она это сделает, я от всего сердца обниму этого обожающего прогулки бога.

Я покажу ей, что взрослые тоже умеют веселиться.

— …Ты всё это говоришь так лихо и захватывающе, но судя по тому, что я видела из твоей тени, разве ты и та девушка сейчас не находитесь в стадии разрыва?

— Разве я тебе не говорил? Я уже решил, каким путём буду двигаться дальше. Я всё решил. Так что, мой покорный слуга, в этом плане я был бы премного благодарен, если ты сможешь мне помочь в любой требующей того ситуации.

— Ха? С работой?

— Нет. Это на сто процентов развлечение.

— Если это работа, то я планирую помогать в меру.

Синобу улыбнулась.

Не устрашающей, а вполне милой улыбкой.

— Но если это ради развлечения, то я готова выложиться на полную.

005

В последний день своей стажировки я обратился к Коге-сан с просьбой найти время для разговора тет-а-тет. Когда я протянул ей пачку документов, которые собирал всю ночь, Кога-сан бегло пробежалась по ним глазами, после чего спросила с озадаченным выражением лица: «Это точно не похоже на заявление об увольнении, тогда что это? Что тут происходит?»

— Это карта нашего города с обозначениями домов. Вернее, это карта странностей. Или даже не странностей, а «плохих вещей», которые могут стать странностями. Я составил список с описанием того, где все они находятся.

Честно говоря, то, что я на самом деле хотел предоставить, было подробным отчётом о решении всех эти проблем и развеивании всех слухов по ветру, но поскольку я это всего лишь я, к сожалению, у меня получилось выполнить лишь половину от предполагаемого плана. Но это всё ещё был хороший подарок для Отдела слухов, хоть я и не мог сказать, что в полной мере им удовлетворён.

Мне очень не хватало оригинальности.

То, к чему я приступил после того, как спустился от храма Кита-Сирахэби, было обычной работой в поле, схожей с той, которой занимаются специалисты, такие, к примеру, как Осино Мэмэ, который бродит по городу, собирая вокруг различные странные истории.

Если и была какая-то разница, то она заключалась в том, что я в значительной мере жульничал, пользуясь, так сказать, аппетитом повелительницы странностей.

Но даже так я не успел вовремя.

И поскольку моя работа не была завершена, я не смог даже определить, какие из них были вредными, а какие — безвредными, только заставив Синобу съесть те, что были определённо опасными, поэтому у меня не было выбора, кроме как положиться на своего сэмпая из Отдела слухов в устранении остальных.

Тем не менее, этот список должен был в достаточной степени продемонстрировать мой дух. Как бы то ни было, я буду рад, если мои чувства достигнут Коги-сан.

— Это прекрасный жест и всё такое, но я не могу принять это, не зная, для чего это нужно. Ты ведь сделал это не ради работы, верно? Это должен был быть прощальный подарок, говорящий, что ты никогда не вернёшься в Отдел слухов?

— Ну, отчасти это благодарность за заботу обо мне в течение последних четырёх месяцев, но это не прощальный подарок. Это скорее взятка.

— Взятка? Ой-ой, неужели ты правда думаешь, что твой шеф ведёт такие грязные делишки?

— Прошу прощения, неправильно подобрал слово. Позвольте мне заменить его на «чаевые». Дело в том, я хотел бы, чтобы вы написали мне рекомендательное письмо.

— Я ведь и так уже говорила, что напишу его, не так ли? Тебе не нужно было из кожи вон лезть, чтобы организовывать своё собственное расследование. Твои устремления лежат за пределами Отдела слухов и полицейского департамента Наоэцу, так ведь? Ладно, ладно. Пока ты не надумаешь уйти из полиции, я смогу тебе помочь. Я позабочусь о том, чтобы тебя высоко оценили, независимо от того, направишься ли ты в столицу или в другой регион.

— Однако я не собираюсь делать ни того, ни другого.

Вот почему я проявлял предельную обходительность, когда обращался с такой просьбой.

Хоть я и понимал, как это звучит, но я хотел получить рекомендательное письмо, которое бы оценило меня настолько высоко, насколько это возможно.

— Я бы хотел продолжить свою стажировку, как сейчас. Только за границей.

— …Программа иностранного обучения молодых офицеров Национального Полицейского Агентства?

Как и следовало ожидать, она всё схватывает на лету. Кога-сан изумлённо заморгала.

Именно. Иностранное обучение.

По какой-то причине я был убеждён, что если я хочу поспешить туда, где находится Хитаги, мне придётся бросит свою работу. Я предполагал, что не смогу покинуть страну, пока являюсь государственным служащим.

Но я всё понял посреди своего разговора с Ойкурой.

Речь шла не о «ЦУБАСЕ ХАНЭКАВЕ», и это не связано с операциями Национального Полицейского Агентства в странах с политикой изоляции. Однако в сегодняшнюю эпоху глобализма существовали определённые системы, если вы посмотрите внимательнее. Тысячи полицейских, сотрудничающих с Интерполом,[✱]Interpol — международная полицейская организация, координирующая действия национальных полицейских организаций для работы по поимке преступников на международном уровне. отправлены за границу. Но, само собой, это было очень непросто. Работа за границей может иметь такие сложности, как, к примеру, охрана посольств и т.п. В некотором смысле, полицейский за границей действует, как представитель своей страны, а это значит, что он должен быть в достаточной мере быть квалифицированным для этого.

Например… Если это молодой офицер, то он должен быть хотя бы помощником инспектора.

Теперь я даже чувствую себя глупо. Я всё время ворчал по поводу того, как легко бы было отправиться вслед за Хитаги, будь у меня другая работа, но правда заключалась в том, что после университета, а то и после старшей школы, я неуклонно шёл по кратчайшему пути, чтобы следовать по её следам, словно знал всё заранее.

Почему я стал полицейским?

Когда Суо-сан спросила меня об этом, я ответил: «Потому что мои родители — полицейские», — но теперь я могу ответить так: «Потому что я хотел остаться вместе со своей девушкой, с которой я встречаюсь ещё со старшей школы».

Это была некая смесь работы и отдыха, но это было прекрасно.

Потому что до того, как стать государственным служащим, я был самим собой.[✱]«Kōboku» (公僕), «госслужащий» — слово, образованное от «boku» (僕), «я» путём добавления иероглифа «kō» (公), «общественный», «государственный».

Это мне поведал мой покорный слуга.

…Я, наверное, уже говорил, но на моём пути было множество препятствий. Невозможно двигаться вверх по карьерной лестнице абсолютно беспрепятственно. Подобно одному дереву посреди леса, там, вероятно, тоже был большой поток желающих. Элита даже среди элиты. Вот почему поддержка Коги-сан была необходима, но и этого, вероятно, было недостаточно. Поэтому я продолжил дальше.

— Когда-нибудь я вернусь. И когда это произойдёт, я смогу стать начальником Отдела слухов, или начальником департамента Наоэцу, или кем угодно ещё. И, конечно, я бы хотел все свои знания, полученные здесь, использовать за границей.

— …Другими словами. Ты хочешь, чтобы я рассказала об этом Гаэн-сэмпай, верно?

— Я сомневаюсь, что она не хочет основать базу за границей, если уж она пустила корни во все государственные учреждения Японии, так ведь? Хотя для ФБР или МИ5 может ещё и рановато, но она, вероятно, не хочет полагаться на сторонних информаторов, таких как Драматург или Эпизод.

— И то верно. Хмм…

Кога-сан ещё раз взглянула на карты, которые я ей дал. Хотя раньше она просмотрела их мельком, сейчас же она изучала их более внимательно. Как один из основатель Отдела слухов, она, наверно, оценивала мои умения.

Если так, то я сделал большую их часть весьма грубо… Не могу сказать, что горжусь своими навыками работы с документами.

— А как у тебя со знанием иностранных языков? И я не про оценки на экзамене. Есть ли у тебя уверенность в том, что ты сможешь общаться с местными жителями в определённом районе? Ты должен уметь общаться на языке той страны, в которой находишься.

Тон её голоса сменился с тона начальника на тон интервьюера.

По крайней мере, это значило, что она действительно готова рассмотреть моё предложение. Однако чувство безысходности меня не покидало.

Хотя я хвалился перед Синобу, что не собираюсь возвращаться в старшую школу, казалось, что мне придётся вернуться к тем временам, когда я блефовал по всем фронтам, только ради этого момента.

— Не могу сказать, что преуспеваю в иностранных языках, ведь иногда мне приходится бороться даже с японским. Мои коммуникативные навыки очень плохи. Моя самооценка тоже оставляет желать лучшего. К тому же, я довольно неблагодарная личность. Но меня будет сопровождать переводчик, так что смогу перекинуться парой слов с заморскими странностями.

— Переводчик? Ясно. Синобу-тян, верно? — сказала Кога-сан, не отрывая глаз от бумаг. — Переводчик с языка странностей. В конце концов, именно это мы и ценим больше всего — деликатную работу, которая является трудной для таких людей, как офицер Сайсаки.

— Так что?

— Подожди, подожди. Не торопи меня. Ещё ничего не решено. Помощник инспектора Арараги, твоё предложение удобно и для меня, и для Гаэн-сан. Вернее, оно идеально. Но только в том случае, если всё пройдёт хорошо, но нужно также рассмотреть и такой случай, что всё может пройти и не очень хорошо. И проблема не с твоими способностями, а с самой организационной структурой. Будучи взрослым человеком, я допускаю такую возможность, что строгая рабочая атмосфера за границей тебя попросту раздавит, в результате чего ты разочаруешься и передумаешь быть полицейским. Я не имею ни малейшего понятия, зачем тебе обучаться за границей, однако может так случиться, что ты даже расстанешься со своей девушкой.

Звучит так, будто у неё есть какая-то хорошая идея, или мне кажется?

Кроме того, мне показалось, что её предположения зашли слишком далеко.

— Это нормально, жалеть, что ты чего-то не сделал, вместо того, чтобы жалеть о содеянном, понимаешь?

— Я собираюсь так поступить именно для того, чтобы не жалеть о содеянном. Причина, по которой я не чувствую себя удовлетворённым, причина, по которой мне кажется, будто чего-то не хватает, хотя я и так счастлив… Причина, по которой я чувствую вину перед своим прошлым «я» заключается не в том, что я преуспел или стал частью команды победителей. Это всё потому, что я не проживаю свою жизнь в полной мере. Даже если мне кажется, будто я делаю всё, что в моих силах, на самом деле это не так. Пусть я и вырос, но я не пытаюсь расти дальше.

— Ты забыл, что я говорила? Совсем не обязательно гнаться за идеалом. Ты не обязан на все сто процентов раскрывать свои способности. Любой бы человек предпочёл жить в комфортном месте, приготовленном специально для него.

— Но ведь и жить в комфорте тоже не обязательно, не так ли? Жить в состоянии постоянного хаоса. Выйти за пределы своих возможностей и работать на пределе.

— Конечно.

«До тех пор, пока всё остаётся в рамках Трудового кодекса», — сказала Кога-сан, закончив читать список.

— Ладно, ладно. Тогда давай начнём с этого.

— Э? С чего начнём?

— Я напишу тебе рекомендательное письмо. Поставлю ханамару[✱]Ханамару (花丸) — символ в виде цветочка, который часто используют в качестве отметки идеального или отличного результата. Переводится как «цветочный круг», потому что обычный кружок (мару) как правило символизирует правильный ответ. в графе рейтинга и дам знать обо всём Гаэн-сан, но что будет дальше, не представляю. Но что бы ни случилось, однажды ты вернёшься в Отдел слухов. И я не позволю тебе уйти, как бы ты меня не просил об этом. Вот с этого и начнём.

Внезапно появилось сразу много разных вещей, с которых «мы начинали», так что было сложно осознать их все сразу. Простите? «Ладно. Ладно» действительно значит «Ладно. Ладно»? Это конкретный ответ? Несмотря на то, что у меня было заготовлено множество более логичных аргументов… И столько же нелогичных… Но получается, что мои требования были удовлетворены в полном объёме?

— Это очень хорошая работа. У меня есть несколько незначительных претензий, но я смогу что-нибудь с ними сделать и самостоятельно. Думаю Сэко-тян будет тронута до слёз твоим подарком… Тот факт, что ты заставил Синобу-тян сотрудничать с тобой в таком вопросе не нуждается в дальнейших комментариях. Я чувствую твою силу воли. Нетрудно заметить, что в прошлом ты помогал и Осино-куну в его работе.

Я ощущал себя счастливейшим человеком, слушая, как меня хвалят прямо в лицо, но я не мог не чувствовать беспокойство… Как человек, однажды столкнувшийся с мошенником, я не мог не стать недоверчивым в ожидании различных трюков или финтов. Не собирается ли она поставить мне особые условия? Нужно ли мне будет сдать какой-нибудь сложный тест или пройти интенсивный курс подготовки?

— Если хочешь поторговаться, то лучше обратись напрямую к Гаэн-сэмпай. В конце концов, я всего лишь менеджер среднего звена, который следует своим инструкциям. Я ничего не знаю о работе специалистов или о странностях. Я ничего не могу сделать с тестами или интенсивными курсами. Я могу лишь оценить тебя на основании тех четырёх месяцев, которые ты провёл с нами, а также на основе этого твоего доклада. Я же уже много раз тебе говорила, не так ли? Я не вижу никаких странностей, — сказала Кога-сан.

«Но на людей у меня глаз намётан».

006

А теперь эпилог, или лучше сказать — развязка этого дела.

После долгих и неустанных размышлений о том, как я буду продвигаться вперёд, не выдавая себя, мне наконец удалось сделать шаг по длинному пути, который простирался передо мной, но я уже ничуть не дрожал от волнения, у меня попросту не осталось на это сил. Я направился прямиком домой, дабы компенсировать недосып с предыдущего дня, но то, что я увидел в прихожей, и вовсе сделало меня самым утомлённым человеком в истории. Похоже, Цукихи вернулась из Токио, так как пара кроссовок, которые не принадлежали ни мне, ни Карэн, стояли у входа.

Я это заметил лишь потому, что после недавнего визита Цукихи и Ханэкавы я тщательно проверял обувь, стоящую у двери… Но я бы предпочёл бы её не замечать.

Хотя она и сказала, что заскочит ещё раз, прежде чем вернётся за границу… Но почему именно сегодня? Карэн сегодня была в ночной смене, так что я планировал немного отдохнуть и расслабиться. Как будто Ойкура и Цукихи специально выбирали самый неподходящий момент… Но, по крайней мере, это был реальный шанс проникнуть в заграничный образ жизни моей сестры. Я сомневался, что её бессмысленная личная жизнь может послужить мне ориентиром, но я мог хотя бы использовать её в качестве примера, как делать не стоит. Думая о том, как прямо сейчас Сэндзёгахара Хитаги бодрствует и усердно трудится в другой стране ввиду разницы в часовых поясах, я решил допросить свою младшую сестру, как вдруг…

Когда я вошёл в гостиную, убеждая самого себя не засыпать ещё какое-то время, скрестив ноги на диване сидела та, что должна была бодрствовать и усердно трудиться в другой стране, Сэндзёгахара Хитаги.

— Даров.

— Какое к чёрту «даров»!?

Я упал на колени, едва удержавшись, чтобы не рухнуть окончательно, и пополз в сторону дивана.

— Как ты вообще сюда попала?

— Тебе следовало бы сменить место, куда ты прячешь запасной ключ.

— Ты в курсе, что вломилась в дом сотрудников полиции?

— Мне очень жаль, я повела себя глупо.

Она посмотрела мне прямо в глаза и просто извинилась.

Несмотря на то, что на ней были цветные солнцезащитные очки, которые делали очевидным тот факт, что она только что вернулась из местности, где ярко светит солнце, и её голос был совершенно безэмоциональным, но похоже, что она на полном серьёзе извинялась за своё дерзкое вторжение.

Только не говорите мне… Она вернулась в Японию, чтобы извиниться…?

Приняв во внимание увесистый чемодан, стоявший поодаль, можно было сделать вывод, что она не просто вернулась в родительский дом, она целенаправленно приехала именно сюда. Хотя она сама никогда бы в этом не призналась, учитывая, какой упрямой она была.

— Э… И ты меня прости. Просто столько всего накопилось. Извини.

У меня было странное чувство, которое можно было описать только как нокаут без единого удара, или, другими словами, полное поражение, но при всём при этом я почувствовал облегчение и сел на диван напротив Хитаги.

Потому что хоть я и придумал различные схемы, используя мозги, которых у меня не было, ни одну из них я не обсудил с Хитаги.

Я хотел действовать, основываясь исключительно на собственном суждении, пока не достигну своей цели. Мне хотелось продемонстрировать свою искренность, но, возможно, я просто упрямился.

Ну, я думал позвонить ей завтра, но теперь, когда вот так вот встретился с ней лицом к лицу, я не мог больше молчать ни секунды. Я хотел поделиться с Хитаги своими мыслями по поводу выбора профессии.

— Хитаги. Я хочу, чтобы ты послушала, что я тебе сейчас скажу, хорошо?

— Как тебе будет угодно. До тех пор, пока это не выльется в наш четвёртый разрыв. И при условии, что сначала ты выслушаешь то, что я скажу тебе, Коёми.

— Мм…

Она в самом деле слегка остудила мой пыл, но да ладно. Когда я вхожу в раж, то начинаю болтать без умолку, в результате чего она просто может разозлиться на меня за то, что я перевожу разговор в другое русло. Лучше заранее обдумать то, что я собираюсь ей сказать.

— В качестве условия моего повышения я отправила генеральному директору предложение о создании филиала в Японии, и оно каким-то образом воплотилось в реальность. Ещё ничего не решено наверняка, но если бюджет будет одобрен, то я уже весной смогу вернуться в этот город вместе с моим боссом и командой. Так что теперь я смогу жить вместе с тобой, Коёми.

— …

Она сама взяла и повернула разговор в другое русло.

Э-э? Э-э-э? Э-э-э-э?

Ты сама же поставила условия своего повышения? Более того, ты ещё и вовлекла в это и своего босса, и всю свою команду? Просто для того, чтобы вернуться в Японию? Только потому, что ты не хочешь больше быть вдали от меня?

— О создании японского филиала уже ходили разговоры. Я лишь немного форсировала события… Это означает, что теперь я действительно стану прямым конкурентом своего отца, но ведь дочери должны когда-нибудь превзойти своих отцов.

Я считал, что эту фразу обычно используют по отношению к сыновьям, но, наверное, ничто не мешает дочерям таким же образом превосходить своих отцов… Но в любом случае, какого чёрта? Мы мыслили одинаково. Только вот я пытался двигаться в рамках своей системы, соглашаясь на условия своего продвижения вперёд, в то время как Хитаги полностью изменила свою систему и продвинулась вперёд, самостоятельно поставив условия, так что я лишь мог признать, что в этом отношении она меня превзошла…

В таком случае… Что же нам делать дальше?

Как же там было в «Дарах волхвов»?[✱]«Дары волхвов» — новелла О. Генри. История повествует о влюблённой паре, Джиме и Делле. Влюблённые хотят подарить друг другу подарки на Рождество, но у обоих не хватает денег. Делла решает продать свои роскошные каштановые волосы, чтобы купить Джиму платиновый браслет для его любимых золотых наручных часов. Когда приходит время обмениваться подарками, выясняется, что Джим продал свои часы, чтобы купить Делле дорогой набор гребней для волос, о котором она давно мечтала. И несмотря на то, что их подарки в итоге оказались бесполезными, это никак не омрачило их Рождество.

Оги-тян непременно назвала бы их «дарами дураков».

— Что такое? Если ты не порадуешься за меня, то я разрыдаюсь.

— Я счастлив. Я никогда не был так счастлив… Я едва сдерживаюсь, чтобы не вскочить от радости. Но, Хитаги-сан. Ты можешь приготовиться и выслушать то, что я тебе скажу?

Если всё обстояло именно так, то я даже хотел бы, чтобы символ мира, некогда известный, как Ханэкава Цубаса, уже бы стёр границы по всему миру, но мы не могли просто лениво ждать этого дня. В первую очередь, если это когда-либо станет реальностью, Хитаги придётся постоянно следить за международной финансовой обстановкой, а в худшем случае, мне придётся её регулировать.

Так что, прежде всего, нам нужно всё обсудить.

— Что это значит? Приготовиться… Ты заставляешь меня волноваться. Только не говори мне, что мы действительно расстанемся в четвёртый раз. Если так, то я точно сейчас разрыдаюсь.

— Нет, я не об этом! Почему тебя так и тянет разрыдаться? Это ни в коем случае не так! К тому же…

К тому же, прежде чем мы сможем расстаться в четвёртый раз, нам нужно примириться после нашего третьего разрыва, не так ли? Да, прежде всего, нам нужно было поговорить об этом. Я не хотел ничего больше слышать о том, как это обычно бывает, когда мы снова вместе, после чего снова расстаёмся. И я больше ни на минуту не хотел откладывать момент нашего воссоединения.

Я протянул руку и осторожно снял с неё тёмные очки. Я думал, что она всё ещё не сняла их в помещении из-за того, что высокомерно хотела, чтобы я сам это сделал. Но это было совершенно не так. Хитаги просто прятала свои глаза, потому что они были полностью красными, как будто она плакала несколько дней подряд.

Она ведь уже успела разрыдаться, так ведь? Всё-таки она действительно была немного плаксой.

И если бы я сказал это, она бы, наверно, расплакалась бы ещё сильнее… Но я теперь был в положении человека, которому необходимо было изучать иностранные языки. Что бы не ждало меня дальше, я узнаю об этом, как только доберусь до этого, но сейчас мне бы очень хотелось, чтобы моя девушка, которая провела очень много времени за границей, проверила моё произношение.

— I love you.

Её красные глаза широко раскрылись, и она, улыбаясь сквозь слёзы, застенчиво ответила:

— Коёми, торэ.[✱]«Торэ» (蕩れ) — слово, придуманное Хитаги во второй главе рассказа «Улитка Маёй». Является сокращением от «миторэру» (見蕩れる), что значит «глядеть с восхищением» или «засматриваться». Самой же Хитаги объяснялось, как ощущение высшего наслаждения увиденным, на уровень выше, чем «моэ». Нашу связь невозможно было описать общеизвестными словами. На это способны лишь слова из наших воспоминаний.