Том 7    
Глава 4 — Тебе грустно?


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
lfypfy_qwerty
2 г.
В fb2 главы отсутствуют.

Глава 4 — Тебе грустно?

«Тебе грустно?»
«Да».
«Но ведь на самом деле ты не грустишь?»
«Нет».
Хоси Синъити, «Бокко-тян»

Работали две ленты конвейеров. На них лежали люди. Кто-то положил их туда.

Они не были живыми. Он ясно видел, стоя у окна.

Тела. Несколько дюжин, может даже сотню, везли вниз. Устройство в форме полумесяца работало сверху.

Тела скрывались одно за другим в двух квадратных отверстиях. Похоже, стекло было из особо материала, ибо он не слышал, что происходило по ту сторону.

Тела продолжали скользить в этой немой сцене.

Там были мужчины. Женщины. Дети и взрослые. Одетые и обнаженные. Их телосложение, возраст и пол широко разнились.

— Почему их головы… у всех…

Слова застряли у него в горле. Они превратились в комок, перекрывающий воздух.

У всех трупов была срезана верхняя часть черепа. На ее место были установлены полупрозрачные пластиковые сферы. Мужчины и женщины, дети и взрослые — у всех их вместо лба начиналась пластиковая выпуклость.

— Образцы, — сказал Сион, тяжело дыша. — Это образцы.

— Что ты имеешь ввиду?

— Мозги… им нужны были человеческие мозги в качестве образцов.

— Так из этих тел извлекли мозги?

— Да… я так думаю. И они, кажется, выполнили свою роль. Так что…

— Так что?

— От них избавляются.

В этот раз с трудом сглотнул Нэдзуми.

Устройство в форме полумесяца в конце конвейера: оно было для уничтожения трупов? Оно мгновенно превращало их в пепел? Оно дробило их и высушивало до пыли? Или использовало какой-нибудь особый химикат, чтобы растворить их до костей?

Тела исчезали внутри.

Люди, которые еще недавно были живыми — жили, говорили, плакали, любили друг друга — уничтожались, как мусор.

Как… Как можно… Номер 6, как ты можешь быть таким жестоким? Как мог ты стать таким безжалостным?

— Они не люди, — достиг его ушей голос Сиона. Это был не шепот. Голос был звенящим и чистым. — Люди так не поступают.

Его кулак ударил в бронированное стекло.

Люди так не поступают.

Но облаченные в белое ученые еще недавно стояли здесь и беседовали. Они потягивали теплый напиток из своих кружек. Они были погружены работу.

Все они — монстры?

Взгляд Нэдзуми остановился на фотографии у его ног.

Улыбающаяся женщина, улыбающийся мальчик. Спящий младенец.

"Смотрите, смотрите сюда. Давайте, улыбнитесь!"

"Пап, потом я фото сделаю".

"Милый, постарайся, чтоб и малыш в кадр попал".

Он почти слышал семейную беседу — такую типичную, и в то же время дорогую.

Парень, который поставил это себе на стол, тоже монстр?

Он ощутил чье-то присутствие. Враг приближался.

Нэдзуми показалось, что будто кто-то залепил ему пощечину. Он очнулся. Он потянул Сиона за руку и выбежал в коридор.

Нам надо бежать, Сион. Мы не можем позволить себе умереть здесь.

Все его тело стремилось выжить. Его мысли, его чувства, его пальцы, каждый волосок на его голове действовал только ради выживания.

Мы не можем умереть.

— Направо! — рассекла воздух спокойная команда Сиона. — Тридцать метров вправо.

Тридцать направо. Не было времени думать, что там. Странно, барьеры не опускались. Но у него не было времени думать и об этом тоже.

Бегом. Стоп, уже поздно.

Перед ним появились солдаты.

— Пригнись! Свернись калачиком!

Нэдзуми бросил бомбу в форме монеты по полу и выстрелил в нее. Раздался оглушительный взрыв. Всюду посыпалось битое стекло.

— Вперед!

Если они позволят себя окружить, выхода не будет. Против шквального огня шансов у них не было. Им оставалось лишь прорываться.

— Не отставай.

Сломанный разбрызгиватель лил воду направо и налево. Нэдзуми ринулся в гущу мокрых солдат.

Он скользнул ножом в своей руке по горлу военного и, крутанувшись, вонзил его в другого. Когда солдат сжал свое плечо и упал вперед, Нэдзуми вытащил военный нож из-за ремня мужчины и ударил им по запястью еще одного надвигающего врага. Пистолет упал на пол с громким стуком, кровь и вода смешались.

Никто из солдат не проронил ни слова. Они хранили молчание, держа невероятно опасное огнестрельное оружие в дополнение к лазерным пушкам, которые все еще находились на стадии разработки. Они были молчаливы, быстры и точны, убивая. Наверное, так их учили.

Но если дело касается ножей, я лучше.

В рукопашном бою простое огнестрельное оружие оказывалось куда эффективнее, чем высокотехнологичное оружие. К тому же, в определенных ситуациях, нож был куда полезнее, чем пистолет последней модели. Особенно, если владеешь ножом так, будто это одна из твоих конечностей.

Остальные солдаты, увидев, что троих их товарищей одолели в мгновение ока, растеряли всю плавность движений. Такого сопротивления они не ожидали. Скованность была слабым местом, и Нэдзуми нацелился прямо на нее. Он вывернул руку стоящему впереди солдату и прижал нож к его горлу, стоя за спиной.

— Не двигайся.

Он облизал губы и скомандовал остальным солдатам: «Бросьте оружие или считайте, что этот парень — труп».

Солдаты дружно отступили на шаг.

Получится ли? Смогу ли я сбежать, прикрываясь им?

— Сион.

— Да.

— Ты живой?

— Ага. Ты двигался так быстро, не думаю, что у кого-то был шанс переключиться на меня.

— Превосходно. Теперь используем этого мужика в качестве щита и…

Раздались аплодисменты.

— Превосходное шоу. Но уже достаточно.

Солдаты тут же расступились, будто эти слова стали сигналом. Между ними прошел мужчина. Он встал перед двумя товарищами и небрежно поднял правую руку.

— Хватит веселья и игр. VC-103221 и Сион, так ведь?

Сион вскрикнул.

— Ты его знаешь? — спросил Нэдзуми. — Только не говори, что он твой дядюшка или типа того.

— Он — следователь из Бюро Безопасности, зовут Раши.

— Так ты меня вспомнил. — сказал мужчина. — Какая честь. Судьба, похоже, весьма часто нас сводит, правда? С нашей последней встречи ты стал крепче. Я и не ждал, что ты проникнешь в Исправительное Учреждение. Честно говоря, я в шоке. Хоть я и рад снова видеть тебя.

— Ну, спасибо, — настороженно произнес Сион. — Хотя я и не ожидал вас здесь увидеть. Я тоже удивлен.

— Да-да, насчет этого. Честно говоря, моя настоящая профессия — инструктор военной подготовки. Прости, что в прошлый раз не представился как следует.

— Сион, возьми у него визитку. Пригодится, когда будешь работу искать.

Раши скривил уголок рта в улыбке.

— Как обычно, за словом в карман не лезешь, парень. Но ножом ты владеешь еще лучше, чем языком. Восхитительно. Не ожидал, что ты так легко справишься с моими подчиненными. Ах, просто бриллиант. Достойно похвалы. Я бы даже взял тебя в рекруты.

— Заманчивое предложение, но я вынужден отказаться. — сказал Нэдзуми. — Что еще за военная подготовка, о которой ты говоришь, а? На уроках стрельбы еще и в заключенных стреляете?

Раши хихикнул.

— И это тоже. Или же на тренировках мы уничтожаем глупых крыс, забредших сюда.

Нэдзуми с еще большей силой крутанул руку солдата.

— Бросьте оружие и очистите путь, — сказал он.

Раши покачал головой.

— Вы двое великолепны. Никто не смог бы так далеко дойти. Определенно великолепны. Но, к несчастью, вы еще и молоды.

Раши медленно поднял правую руку.

— Ваш план не слишком хорошо продуман до конца.

На них было направлено дуло пистолета.

А?

— Не надо!

Солдат отчаянно дернулся. Нэдзуми выпустил его руку. Пуля пронзила солдата, когда тот наклонился вперед. Его раненое тело упало на пол. Вода лилась на него с потолка. Солдат поднял голову, его взгляд блуждал, будто в поисках чего-то. Затем он позвал: «Мама».

Его голос достиг ушей Нэдзуми.

Так легко убить своего подчиненного…

Сильная боль пронзила его плечо и ногу.

— Нэдзуми!

Руки Сиона подхватили его сзади. Они оба поскользнулись на мокром полу и упали. Боль пронзила все его тело.

— …Тц… — Нэдзуми сжал зубы. Он покрылся потом, его сердце глухо и быстро стучало.

— Давай, давай. Суперволокно, может, и творит чудеса, но только если в него хорошенько закутаться. Нож ты больше держать не можешь, да? Не можешь ты и скакать или крутиться. Теперь ты наконец-то затих. Я прекрасно провел время, но игры закончились, 103221.

Закончились? Все так и закончится здесь?

Раши нахмурился и вздохнул.

— Я не ожидал, что столкнусь с таким количеством проблем. Жаль, в самом деле. Жаль, что мне придется убить вас, но — ничего не попишешь. Я не стану с этим затягивать. Я с уважением отнесусь к вашим стараниям в битве и позволю умереть мирно. По пуле на каждого хватит.

— Жалостливый… да? — сказал Нэдзуми.

— Последнее слово?

Это и правда конец?

Неожиданно отключился разбрызгиватель. Барьеры наконец-то начали опускаться. По толпе солдат пробежал гул волнения. Взгляд Раши тоже блуждал.

Это был их шанс. Они используют этот момент и украдут оружие. Шанс вернуться с порога смерти — но его тело не шевелилось.

— Что происходит?

— Барьеры только начали работать.

— Это абсурд, почему…

— Бежим! Мы окажемся в ловушке!

Когда барьеры полностью опустятся, через замкнутое пространство пустят ток высокого напряжения. Никто не выживет.

— Бежим! Надо выбираться!

Солдаты бросились наутек, унося раненых товарищей.

— Сэр, барьеры опускаются. Быстрее!

Солдат остановился, повернулся и закричал: «Сэр!»

Стены опускались — опускались прямо вниз. Нэдзуми казалось, что у него горит плечо. Он прижал руку к своей открытой ране и слабо улыбнулся.

— Он тебя зовет. Тебе разве не надо идти?

— После того, как избавлюсь от вас двоих.

Дуло его пистолета было направлено прямо в сердце Нэдзуми. Рука Сиона обхватила его сзади, будто пытаясь защитить. Нэдзуми положил сверху свою руку. Рука Сиона была покрыта грязью и кровью.

Понятно. Так мне предстоит умереть с тобой.

Он отклонился назад к Сиону и испустил долгий вздох. Напряжение покинуло его тело.

Но глаза он не закроет.

Он до последнего мига будет уверенно смотреть на мир перед ним.

Рука Сиона обняла его сильнее.

Я не закрою глаза. Не в последний миг…

Он услышал выстрел прямо позади него. Звук был сдавленным, будто под водой. На рубашке Раши расцвели красные цветы. Лепестки падали всюду.

Что?..

Раши сделал несколько шагов, прежде чем тяжело прислониться спиной к стене. Он соскользнул на землю. Алые лепестки слетали и с его губ.

Нэдзуми вдохнул, но выдохнуть не мог.

Это не красные лепестки. Это кровь.

Кровь забрызгала стену. Как будто кто-то небрежно мазнул красной краской. Раши наклонил голову. На удивление много крови вылилось и залило нижнюю часть его тела.

Что?.. Почему это происходит?

— Сэр!

Крик. Затем стена полностью закрылась. На миг все вокруг превратилось в безмолвную пустоту. Короткий миг затишья. Теперь он смог выдохнуть и подняться.

— …Сион?

Он дернул головой, чтобы посмотреть на державшего его товарища. — Сион… ох…

Рука Сиона держала пистолет. Мелкокалиберный полуавтоматический пистолет. Это был стандартный военный пистолет, способный прострелить даже бронежилет. Совсем недавно Нэдзуми собственноручно выбил его из рук солдата и бросил на пол. Дымок от пистолета растекался в воздухе. Острый запах пороха щекотал ноздри. Пот заливал глаза. Во рту пересохло, язык стал жестким. Нэдзуми слышал, как он трескается, когда заставил его шевелиться.

— Сион… что ты…

Сион убрал руки от Нэдзуми и встал. Он медленно подошел к Раши.

— Нгх… — простонал Раши. Он поднял лицо, его тело слегка дрожало.

— …Любитель… — с его губ вместе со струйкой крови сорвалось еле слышное бормотание. — Целься… хотя бы… в смертельную точку…

— Мне надо кое-что спросить у вас, — сказал Сион, все еще держа пистолет. Голос был низким, лишенным эмоций. — Почему барьеры активировали не сразу?

— …Они бы не двинулись…

— Так они не работали.

— …Да…

— Почему?

— …Я не знаю…

— Вы и Ваши люди перед приходом сюда просто на всякий случай отключили бы систему барьеров. Но в этот раз они начали двигаться сами… В этом я прав?

Раши вздрогнул и умоляющие посмотрел на Сиона.

— …Пожалуйста. Прикончи меня.

Из его глаз текли слезы.

— Ответьте мне, — сказал Сион.

— …Да… вышли из-под контроля… причина неизвестна…

— Вышли из-под контроля. Причина неизвестна, — задумчиво повторил Сион.

— Я ничего… не знаю… Сион, умоляю… прикончи меня… спаси меня…

— Спасти Вас? — Сион передернул плечами. — Я уже слышал эти слова. В подвале этого здания.

В этот момент Нэдзуми наконец-то смог встать. Кровь текла из его плеча и ноги, но он не чувствовал боли.

Он должен был встать. Должен был схватить руку Сиона. Должен остановить его.

Сион, какого черта ты пытаешься сделать?

Его ноги подкосились. Он споткнулся и упал на колени. Рядом с ним лежал труп солдата. Это был молодой парень. У него были черные вьющиеся волосы и золотая цепочка. Она блестела. «Мама», — казалось, это последнее слово так и прилипло к его губам.

— Вы бросили того мужчину в подвал. Он был жертвой Охоты. Он не мог умереть, поэтому умолял меня. «Помоги мне», — сказал он. Когда этот мужчина корчился в агонии, чем же занимались Вы? Пили кофе? Принимали ванну? Читали лекцию?

— …Пожалуйста… прикончи… больно.

— Я не смог его спасти.

Правая рука Сиона медленно поднялась.

Сион, стой!

Прогремел выстрел.

Нэдзуми закрыл глаза и отвернулся. Запах пороха стал сильнее. Он смешался с запахом крови, воздух стал густым и вязким. Нэдзуми привык к этой вони — почти слишком привык — но все равно, его подташнивало. Он не мог этого вынести.

Он не хотел открывать глаза.

Если он это сделает, ему придется столкнуться с реальностью. Он хотел остаться с закрытыми глазами и сбежать куда-нибудь.

Я не хочу этого видеть.

Вшууух.

Он почувствовал ветерок.

Пахло цветами. Легкий аромат полевых цветов.

Вшууух.

Ветер коснулся его щеки и погладил челку.

О, это снова оно. Это… оно.

Он открыл глаза.

В них ударил свет.

Перед ним простиралось поле.

Поле нежной травы. Ветер все еще был немного резким и холодным, но лучи солнца грели. Повсюду цвели маленькие белые цветочки, качавшиеся на ветру и сияющие на солнце. Вдалеке виднелись туманные горные пики. Были ли это озера на склоне гор, белые пятна, отражающие солнечный свет? Тут и там виднелись маленькие и большие озера и болотца. Небо было цвета индиго. Это был такой глубокий оттенок, что, казалось, он может все вокруг окрасить своей бледной тенью. Но цветы на земле все равно оставались белыми, а травы были нежно-зелеными.

В небе он видел голубизну, на земле — зелень, а еще он видел лес.

Лес начинался за лугом. Он слышал шорох деревьев. Трепетали на ветру листья с белой изнанкой. Птицы взлетели и снова опустились. Мимо Нэдзуми проплыл шарик пуха.

Он хотел последовать за ним.

Могу я пойти за ним?

Нэдзуми поднял лицо, чтобы взглянуть. Взглянуть… на кого?

«Подойди».

Раздался нежный голос, и он ощутил, что его тело аккуратно подняли.

Ох, снова.

Оно крадет мое сознание и уносит душу прочь.

Он чувствовал себя маленьким ребенком. Его осторожно несли. Как маленького, маленького ребенка.

В прошлый раз было лето.

Он ощущал горячий воздух, поднимающийся над травой.

А сейчас была весна? Пейзаж не был таким разнообразным. Ветер, свет, запахи, цвета — все было мягким и нежным, окутывало Нэдзуми подобно объятиям.

«Я научу тебя песне».

Он замотал головой.

— Я умею… Я могу петь.

«Ты можешь петь? Ту песню?»

— Да.

Нэдзуми собрался и выпрямился.

Воруют люди сердце,

Уносит душу ветер.

Земля, ветра, дожди и солнце,

Оставьте все на месте.

Оставив все на месте,

Останьтесь навсегда.

Душа, мечты, любовь и сердце,

Вернитесь в дом родной, сюда.

Ветер замер. Он слушает песню, подумал Нэдзуми. Ветер затих, и шарики пуха начали медленно падать на землю.

«Понятно. Так ты можешь петь».

Его погладили по волосам и нежно потерли спину.

«Спой еще. Дай мне еще немного послушать твою песню».

Воруют сердце люди,

Уносит душу ветер.

И я, молясь о чуде,

Пою вам песнь о свете.

Закончить эту песню,

Останусь стоя здесь.

Прошу, добрейшей вестью,

Сочтите мою песнь.

Его веки опустились. Силы покинули тело.

— … Я хочу спать…

«Тогда спи».

Могу я просто закрыть глаза и задремать?

«Спи. Я отнесу тебя туда».

— …Куда ты идешь?

«В лес».

— В лес?

«Спи. Ни о чем не думай и отдыхай».

Мне правда можно так уснуть?

Его тело качалось туда-сюда. Ему было удобно. Так удобно…

— Я возвращаюсь! — услышал он собственный крик.

Он должен вернуться. Он не может позволить себе уснуть. Он должен вернуться к реальности, к Сиону. Неважно, что ждало его там; он не мог позволить себе сбежать.

Сион.

Мне надо вернуться к тебе.

Он ощутил подступающий кашель. Дым и запах крови глубоко втянулись в его тело. Его сотрясли приступы кашля. Он вытер рот и встал.

Он видел стоящего к нему спиной Сиона. У того были опущены руки. Пистолет так и болтался в правой.

— Я никого не могу спасти, — произнес Сион сдавленным голосом. Он повторял эти слова.

Я никого не могу спасти.

— Сион, — Нэдзуми попробовал окликнуть его по имени.

Сион, ты слышишь мой голос?

— Нэдзуми.

Взгляд Сиона остановился на Нэдзуми. В его глазах блеснула радость. Лицо расплылось в улыбке. Вздох облегчения сорвался с губ. Пистолет выскользнул из руки.

— Слава Богу, ты жив. Но… у тебя сильное кровотечение. Ты в порядке? Надо хоть рану перевязать.

Сион снял свитер и начал отрывать у него рукава.

— У меня больше ничего нет, но в качестве бинта сойдет. Давай сюда свое плечо, я его перевяжу.

Это был обычный Сион. Его обычный тон, обычный взгляд. Он был наивным и глупым, беспечным идеалистом, невероятно честным и душевным.

Сердце Нэдзуми сжалось. Глаза защипало.

— Сион.

— Что? Больно?

— Ты защитил меня.

— А?

— Не забывай об этом. Ты… защитил меня.

— Я?

Сион закрыл рот и быстро заморгал. Его взгляд скользнул на пистолет, лежащий на полу, и остановился на нем. Затем он посмотрел на мужчину, который безжизненно прислонился к стенке. Мужчине выстрелили между глаз.

Просто нечто, подумал мимоходом Нэдзуми.

Пуля попала мужчине прямо в центр лба. Несмотря на то, что стреляли в упор, выстрел вслепую все равно был непростым для любителя.

Дыхание Сиона участилось. Он поднес ладони к лицу и уставился на них так внимательно, будто там было что-то написано. Его ладони, его руки, все его тело дрожало.

— Нэдзуми… что я сделал?

— Ты защитил меня. Ты своей жизнью жертвовал ради меня…

— Нет! — крик Сиона отдался эхом в замкнутом пространстве. — Ты ошибаешься! Ты ошибаешься! Ты ошибаешься!

— Я не ошибаюсь! — парировал Нэдзуми. — Если бы не ты, меня бы убили. Не он бы здесь истекал кровью, а я, — он указал на Раши. — Я бы выглядел так.

Он схватил руку Сиона. Он потряс товарища со всей силы. Голова Сиона дергалась взад и вперед. Он походил на марионетку, повисшую на сломанных струнах.

— Послушай. Послушай, что я скажу. Ты защищал меня, понимаешь? Ты спас меня, Сион.

Послушай, Сион. Ухватись за мои слова. Поверь в них.

— На твоем месте я поступил бы так же. Я бы точно это сделал. Это поле боя. Если мы не убиваем, убивают нас. Твой поступок оправдан.

Нэдзуми закусил губу. Слова крошились и гнили, как только слетали с его губ. На самом деле он не это хотел сказать.

Тогда, что он хотел сказать? Что на я самом деле хочу сказать Сиону сейчас?

— Нэдзуми… — хрипло пробормотал Сион. — Я… убил его.

Он поднялся и подобрал с пола пистолет.

— Я не знаю как. Но без всяких колебаний я смог просто… убить другого человека.

Их взгляды встретились.

Что я должен сказать ему?

— Такое прощается? Разве это то… за что вообще следует прощать?

Узкий ствол диаметром в 5.4 мм казался ему таким большим.

— Ты как-то сказал, что Номер 6 и я похожи. Я ответил, что ты неправ. Но… возможно, ты оказался прав. Я как этот город. Неважно, почему я это сделал. Я холодно, безжалостно оборвал жизнь человек. Нэдзуми…

Общая длина: 155 мм. Вес: 460 г. Количество выстрелов: 8. Нарезка: 4 канавки, по часовой стрелке.

Сколько выстрелов осталось?

— Есть ли мне прощение?

Сион закрыл глаза.

Сион? Что ты делаешь?

Стой!..

Нэдзуми вскрикнул. Не голосом, но всем своим телом. Он ринулся к Сиону и ударил его так сильно, как мог. Когда Сион рухнул на пол, Нэдзуми уселся сверху.

— Хватит ерундой страдать!

Он схватил Сиона за воротник и залепил ему пощечину.

— Ты — наверное — твою мать — шутишь!

Он чувствовал, как его рука снова и снова ударяется о плоть.

— Ты ублюдок, кто ты здесь, по-твоему? Мы зашли так далеко, а теперь ты решил, что сможешь сбежать? Избавить себя от страданий? Кусок дерьма!

Сион тихо заскулил.

— Ты предатель, — прорычал Нэдзуми. — Говоришь, за убийство другого человека тебе нет прощения, а за самоубийство есть? Знаешь, если ты совершишь суицид, то двоих людей убьешь. Почему ты этого не понимаешь?

Его последние слова прозвучали как жалобная мольба.

Цукиё вскарабкался к нему на плечо и начал громко и настойчиво верещать. Казалось, он пытается влезть между ними.

Сион совсем не сопротивлялся. Он выглядел так, будто даже не дышал. Его глаза были открыты, но ничего не видели. Уголок рта был порезан и кровоточил, высохшая кровь запеклась на губах.

Он сломался — весь изранен.

Не лучше ли им было не приходить? Нэдзуми прекрасно знал, что как только они прорвутся в Исправительное Учреждение, то сразу окажутся на поле боя. Он знал, и все равно потащил Сиона. Спасение девчонки, Сафу, было лишь оправданием для Нэдзуми. Ему нужна была сила Сиона. Ему нужна была способность парня идеально запомнить план Учреждения и отдавать ценные указания. Он хотел позаимствовать — нет, воспользоваться силой Сиона, чтобы разрушить Исправительное Учреждение и породить трещину в основе Номера 6. Сион был отличным орудием для этой цели, и обстоятельства сложились так удачно, как только могли.

Да, я использовал Сиона.

Но если результаты этого были такими — такими — лучше им было не приходить сюда. Нам не стоило никогда даже ступать сюда.

Он, конечно, был готов к жестокой борьбе. Он понимал, что они ввязываются в рискованную войну с шансом на победу меньше одного процента, и все равно он был уверен, что они выйдут победителями; у него было и жадное сердце, и сдержанный разум, он был уверен, что так оно и есть.

И что это мы — не Номер 6 — контролируем положение вещей.

Не бывает битвы без подготовки. Не бывает победы без твердой уверенности.

В его мыслях не должно было быть ошибки. Он был уверен, что не сбился с пути.

Нэдзуми сжал зубы. Ему казалось, он почти поддался и склонился перед реальностью, стоящей перед ним. Я и представить не мог, что все так обернется.

Нам не стоило приходить. Мы не должны были приходить сюда. Я не должен был втягивать Сиона в свою битву.

Он наконец-то понял. Но было уже слишком поздно.

— Сион.

Это мне стоит спрашивать, есть ли мне прощение. Это я должен умолять о прощении, а не ты.

— Возьми это на себя, — прошептал он. Слова прорывались сквозь его стиснутые зубы и слетали с губ. Взгляд Сион медленно двинулся. Его глаза слегка прищурились, будто пытаясь сфокусироваться на Нэдзуми.

— Возьми это на себя — возьми на себя, и живи дальше.

Эти слова были обращены к себе самому, а не к Сиону.

Смирись со своим грехом и продолжай жить.

Сион, прости. Из-за меня тебе досталась такая тяжелая ноша, что кости скрипят. Получу ли я однажды прощение? Простишь ли ты меня за то, что я с тобой сделал?

Сион испустил долгий вздох.

Вперед протянулась рука, и пальцы коснулись щеки Нэдзуми.

— Я впервые… вижу, как ты плачешь.

— А?

Плачет? Кто?

— Все в порядке, Нэдзуми… не плачь. Я понял. Я сделаю, как ты сказал. Поэтому просто не плачь, пожалуйста.

— Идиот, — хрипло произнес Нэдзуми. В самом деле, как далеко может зайти твой идиотизм? Все еще о других заботишься в такой ситуации. Что «в порядке»? Ничего не в порядке. К тому же, я не плачу. Я не такой, как ты, я не разрешаю, не колеблясь, слезам течь из глаз с причиной или без…

Он достиг предела. Он больше не мог сдерживаться. Волна слез накрыла его, они лились из глаз. Капли были на удивление горячими. Они катились по щекам, срывались с подбородка и падали на Сиона.

Проклятье, почему эти слезы — проклятье.

Он позволил своему телу опуститься на Сиона и разрыдался.

Проклятье. Ублюдок. Ублюдок.

— Сион.

— М-м-м…

— Я не знаю, как остановить слезы.

— М-х-м, — пробормотал Сион.

— Я правда… не знаю. Если так продолжится, будет… плохо.

— Да? — мягко произнес Сион.

— Было бы. Подумай: если бы меня таким Инукаши увидел… он бы до конца жизни надо мной издевался.

— Это точно.

Рука скользнула по его спине и потрепала его.

— Нэдзуми, пойдем.

Да. Им придется идти. Это еще не финишная черта. Им надо двигаться вперед. Но как? Есть ли способ сбежать из запечатанного пространства?

— О! — Нэдзуми подскочил. Испуганный Цукиё нырнул в рубашку Сиона. — Почему так?

— Что почему?

— Почему ничего не происходит? Разве нас не должно было ударить током, как только барьеры опустились?

— Точно.

Сион тоже поднялся. Он поморщился от боли, как будто из-за раны. Но вскоре его лицо смягчила мягкая улыбка.

— Прошло уже почти пять минут с того момента, как стены полностью опустились. Запоздалое наблюдение, а?

— И какого черта это значит? — возмущено ответил Нэдзуми. Затем он замолк. Он глянул на запачканное кровью лицо Сиона.

— Хочешь сказать, ты знал? Ты заранее знал, что ничего не случится?

Сион помотал головой.

— Я не знал. Я никак не мог узнать. Это просто…

— Просто что? Мы так далеко зашли. Не играй в загадки.

— Верно. Ну, будешь смеяться, у меня такое чувство, будто… нас кто-то приглашает.

— Приглашает?

Сион облизал шубы и продолжил в неловкой сионовской манере.

— На самом деле, барьеры должны активироваться, как только мы ворвались в коридор. Но они не двигались. Они начали опускаться только тогда, когда нас окружили солдаты. Хотя в то время они должны были быть временно отключены. В этом нет смысла. Вот почему они так разволновались.

— Минуточку, я не знаю, о чем ты. Хочешь сказать, что компьютер, контролирующий систему охраны, дал сбой? Что он услужливо прекратил работать ради нас?.. Ну, не знаю, можно ли назвать эту ловушку услугой. Но мы были спасены. Нас спасла случайная неисправность в компьютере — в этом все дело?

Неисправность в компьютере Номера 6? Нет, ничего такого просто не могло случиться.

Сион снова помотал головой.

— Это не случайность. Это было сделано осознанно.

— Осознанно? Хочешь сказать, у компьютера есть своя воля?

Сион в третий раз помотал головой:

— Нет. Им можно управлять, основываясь на чьей-то воле, но у самой машины ее нет.

— Сион, объясни мне так, чтобы я мог понять. О чем ты говоришь? Что значит «приглашает»?

— Не знаю, — медленно произнес Сион. — У меня не очень хорошо получается выразить это. Но я только так могу объяснить. Кто-то зовет нас…

— И этот кто-то управляет компьютером и спасает нас по собственной воле. Ты к такому выводу пришел?

— Да.

— И кто же это? Твоя подружка?

— Сафу… может ли это быть она? Но…

Сион подошел к стене. Там был участок, отличный по цвету от остальной стены. Он был немного светлее.

— Это лифт, верно?

— Да. Единственный путь на верхний этаж.

Тридцать метров вправо. Сион собирался сказать Нэдзуми бежать в этом направлении. На стене не было никаких кнопок управления. Не было ни одной выступающей части. Вероятно, его активировал специальный идентификационный чип.

— И как мы туда попадем?

Сион отвернулся на что-то взглянуть. Нэдзуми последил за его взглядом и уткнулся в тело Раши.

— В его тело должен быть вшит особый чип, — хрипло произнес Нэдзуми. Он сказал вслух то, что, как считал, пришло в голову Сиону. Он не хотел заставлять Сиона выдавливать слова, связанные с этим телом. Сион отвел взгляд и поднял ладонь вверх.

— Нет — не получится. Система активируется, если ощутит жизнь. Чип бесполезен, если не находится внутри живого, дышащего человеческого тела. Труп не подходит.

Понятно.

Пробормотал Нэдзуми и опустил взгляд.

От безумия, которое почти заставило Сиона прострелить себе череп, не осталось и следа.

Она должна ощутить жизнь.

Труп не подходит.

Как он может так спокойно говорить эти слова после такой эмоциональной встряски?

Нэдзуми перевел взгляд на свои ноги. Может, я не только заставил его взять это на себя. Может, я еще и вытащил наружу — вытащил то, что спало в нем до сих пор.

Сион, который скрывается внутри тебя. Как ты выглядишь на самом деле, Сион, которого я не знаю?

По его спине пробежал холодок. Будто в ответ, запульсировали раны на плече и бедре. К тому времени он успел забыть об огнестрельных ранениях.

— Есть другой путь? — спросил он коротко и по делу.

— Думаю, кто-нибудь придет за нами, — ответ был таким же кратким.

— Придет за нами?

Он услышал механический шум. Лифт опускался. Дверь открылась почти бесшумно.

Перед ними стояли две темные фигуры.

Нэдзуми напрягся на миг, а затем понял, что это их собственное отражение. Целая стенка в лифте была огромным зеркалом.

— Нэдзуми… ты заходишь, верно?

— Шутишь? Конечно. Я не настолько глуп или груб, чтобы отвергать такое приглашение.

— Ага. Я так и понял.

Он сделал один широкий шаг в лифт. Пум. Его раны снова заболели. Он бы, наверное, не смог тащить себя дальше, учитывая количество потерянной крови. И, как и говорил Раши, раненной рукой держать нож он больше не мог.

Хотя нет смысла думать об этом.

Он не мог предсказать, что ждет их там, где остановится лифт. Он не мог видеть будущего, так что выбор был один — столкнуться с ним здесь и сейчас.

Он осмотрелся. Кроме зеркала ничего приметного не было. Стены были гладкими, без единого пятнышка грязи. Не было кнопок, переключателей или сенсорных панелей. Это было стерильное, яркое, чуждое пространство.

Дверь закрывалась.

Прямо перед собой Нэдзуми видел Раши, с раскинутыми ногами и наклоненной набок головой. Он видел подошвы ботинок солдата, звавшего маму в свои последние мгновения.

Пальцы Сион поднялись на уровень груди.

"Он сложит их вместе в молитве?" — подумал Нэдзуми.

Но пальцы Сиона лишь сжались в кулаки.

Так и было.

Дверь закрылась.