Том 1    
[ Глава 1 ] Треугольник отказов


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
msmoli
2 мес.
Стоит продолжать читать?? Или надежды уже нет?
Отредактировано 2 мес.
mijiro
2 мес.
Стоит, мой друг, стоит
msmoli
2 мес.
>>47788
mijiro, эх, ну как тут отказаться? Смотрим дальше и не теряем надежду в сюжет.

[ Глава 1 ] Треугольник отказов

Часть 1

С началом второго семестра в школе для меня воцарилась своеобразная атмосфера.

Причинами этому не были ни ностальгия по воспоминаниям о летних каникулах, ни стресс от незавершенной домашней работы.

Причиной были... Все верно, тревога и беспокойство перед предстоящим культурным фестивалем.

Культурный фестиваль Частной Старшей Школы Ходзумино проводился под руководством школьного студсовета. Фестиваль был учрежден семь лет назад по инициативе известного своей харизмой и прорывными идеями президента студенческого совета. По его задумке, фестиваль должен был напоминать TV-шоу.

Собрание студсовета, посвященное обсуждению роли студенческого совета в предстоящем мероприятии культурного фестиваля, президент начал со следующего вопроса:

— С давних пор девушки использовали преимущество Дня святого Валентина для того, чтобы признаться своим возлюбленным. Но как насчет нас парни?

Таким образом, мероприятие, санкционированное студсоветом под названием «Зов мужских сердец», более известное как «Фестиваль признаний», неотвратимо приближалось.

С приходом второго семестра бессмысленность прошедшего лета заставила задуматься многих учеников.

У некоторых еще оставался проблеск надежды. А вдруг что-нибудь случится? Ведь это же все-таки лето? Конечно, их ожиданиям не суждено было сбыться — перед началом нового семестра так ничего и не произошло.

Блин... Что же делать? Уже слишком поздно что-либо предпринимать. Я должен был избавиться от этих страданий пока мог...

Подождите... У нас в школе вроде бы должен пройти «Фестиваль признаний»? Как же хорошо, что он будет 15-го сентября. У меня еще есть куча времени, чтобы все исправить!

Примерно таким и был типичный мыслительный процесс подводящий парня к решению о признании. Однако после этого его ждала лишь фаза «молчаливого страдания».

Это было от того, что сам процесс «признания» происходил на огромной сцене посреди спортзала. Да-да, прямо на глазах у всей школы... Даже самые храбрые школьники не смогли бы сдержать дрожь в коленях от страха.

Однако награда была необычайно высока. Вероятность отказа на «Фестивале признаний» была крайне мала. Ну, по крайней мере, так утверждали организаторы.

Кто-то мог бы сравнить это явление с эффектом раскачивающегося моста. Девушка, растерявшаяся от смущения и общественного давления, вызванного признанием перед всеми учениками, кротко кивала и соглашалась встречаться, даже если ее истинные чувства были абсолютно не такими. Честно говоря, это было слишком невероятно, чтобы быть правдой. Однако вся школа говорила об этом как об абсолютной истине.

Вкупе с дополнительными преимуществами, помимо возросшей «крутости» в глазах окружающих и долговечности сложившихся отношений, что отчасти объяснялось не полнотой чувств, а лишь сложностью разрыва отношений, начатых на глазах такой толпы... Игра, определенно, стоила свеч для парней, готовых рискнуть.

Поэтому, с началом нового семестра, мы, беспомощные парни, которые не добились успеха в течении всего лета, также озадачились этим вопросом...

— Ну так что, Суехару, как насчет тебя?

Сегодня мы обедали в классе. Напротив меня сидел парень со светло-каштановыми волосами цвета чая. Он держал в руке свой бутерброд, однако вместо еды он предпочитал забрасывать меня вопросами.

Кай Тэтсухико — мой друг, однако я бы не назвал его влияние на меня положительным. Мы дружим уже довольно давно, кажется, еще с тех самых пор, как мы были новичками первокурсниками в этой школе... И с тех пор мы так и обедаем вместе.

— М-м-м? О чем ты? Что насчет меня?

— «Фестиваль признаний». Ты участвуешь?

— Чт... Почему ты спрашиваешь?

Я отвел глаза и понизил голос до шепота. Давление со стороны Тэтсухико было слишком ощутимым.

— Ой, хватит тебе, не придуривайся.

— Тц...

Я еле сдерживался от крика.

«Черт возьми, ты что действительно не можешь этого сказать вслух?»

Так, по крайней мере, я думал про себя. Потому что, сказать это, по сути, означало бы признаться, что существует кто-то, кто меня действительно интересует. Так что... я просто отвернулся, избегая дальнейших вопросов.

По правде говоря, я планировал участвовать в «Фестивале признаний».

Семнадцать лет я прожил без девушки...

В младшей школе я задавался вопросом: «Действительно ли это так хорошо, быть в отношениях?»

В средней — мне уже этого хотелось, однако задача найти девушку казалась мне настолько недостижимой, что я даже никогда не рассматривал возможности попытаться.

В старшей школе, когда число парочек вокруг меня катастрофически увеличивалось, у меня началась настоящая паника.

Паника — это было именно то состояние, в котором я оказался по окончанию лета моего второго курса.

Пришло время взглянуть правде в глаза.

Ну же, давайте трезво взглянем на вещи. Давайте предположим, что вы получили признание от того, кто вам очень нравится. Тогда, хотя у меня абсолютно нет никаких доказательств чтобы это говорить, но что-то же должно произойти? Я имею в виду что-то, что сблизит вас двоих еще больше или типа того? Поэтому, после этого всего, вероятно, все остальное получится само-собой, и вам не придется ничего делать, так ведь?

Конечно!'

После этих мыслей, я наконец-то пришел в себя.

Именно поэтому, я абсолютно точно не должен раскрывать, кто-же именно мне интересен, до начала «Фестиваля признаний».

«…Кстати об этом, Тэтсухико, ублюдок.»

Разве это не само собой разумеющееся, что тот, кто тебя действительно интересует... Та, 'в кого ты влюблен, является абсолютно секретнейшей информацией? О чем ты вообще думаешь, пытаясь выведать это настолько ничтожным и небрежным способом? Если бы был хоть один шанс, что кто-то узнал бы эту информацию и сказал бы что-то типа: «Черт, ты что, действительно влюбился в Х? Прикольно…» Не то чтобы для меня это было сколько либо важным, хах... Я могу просто умереть...

Словно осознавая или же просто игнорируя мои мысли, Тэтсухико, подперев одной рукой голову, продолжал поедать свой бутерброд с котлетой.

— Суехару, брат, тебя всегда так легко понять... Это даже становится скучным.

— Что? Тэтсухико? Ты что, смеешься надо мной?

— Да нет, это был вполне честный вопрос. Тем более, я знаю, что у тебя есть тот самый особый талант...

Некоторым вещам лучше бы навечно остаться несказанными.

Слова Тэтсухико тому яркий пример.

— ...Ты обещал никогда не говорить об этом!

— Да-да. Я помню, помню.

Тэтсухико не выказывал и тени раскаяния. Наоборот, его лицо озарила провокационная улыбка.

— Нуууу... Так что там по поводу «Фестиваля признаний»?

— Черт, ты все никак не успокоишься? Тогда что насчет тебя самого? Сам-то примешь участие?

Услышав вопрос, Тэтсухико ухмыльнулся:

— О, ты действительно хочешь это узнать?

Тэтсухико, казалось, специально ждал этого момента, чтобы картинно зачесать свои каштановые волосы, упавшие на его брови.

— Сейчас у меня на примете семь девушек, что, на самом деле, слегка хлопотно. Поначалу я планировал распределить их по дням недели, однако сделать всего одно признание в субботу было бы большой тратой, ты так не считаешь? Новый план состоит в том, чтобы назначить два или даже три свидания на один день, но это все равно будет довольно проблематично скоординировать… Дело идет к тому, что я могу просто выбрать одну «большую рыбу» и покончить со всем этим «Фестивалем признаний»… Нуу что ты думаешь?

— Ты знаешь, что ты невероятен? Это действительно невероятно, насколько раздражающим ты можешь быть. Иногда я действительно хочу придушить тебя.

Если бы я общался с кем-нибудь другим, я бы наверное отшутился или посчитал бы такого человека просто идиотом. Однако Тэтсухико — это другой случай.

Как можете заметить, он действительно очень популярен в школе.

Достаточно просто взглянуть на его лицо. Он действительно симпатичный парень. Не удивительно, что он так популярен.

Однако...

— Подожди-ка, разве девушки не ненавидят тебя после того, как ты трижды спалился перед летними каникулами? Как же ты смог уговорить сразу семерых?!

— Они все из разных школ, придурок. Девушки из нашей школы теперь более высокого мнения о мусоре, чем обо мне. Например... Смотри.

Тэтсухико улыбнулся своей обворожительной белоснежной улыбкой одной из наших одноклассниц, стоящей у окна.

Она была тихоней из клуба искусств, нормальной девушкой, не имевшей потенциально опасных связей с Тэтсухико и уже тем более не являющейся одной из его бывших подружек.

Заметив Тэтсухико, она откровенно скривилась, отвернулась от нас и, забыв о приличиях, сплюнула в окно!

— Фууу, что за мусор на меня только что посмотрел. Мерзость. Уходим отсюда!

С этими прощальными словами, девушка с подругами убежали в коридор.

— Видишь?

— Что ты имеешь в виду под «видишь»? Я этого вообще не ожидал! Насколько же сильно они тебя ненавидят? И тот факт, что это тебя абсолютно не волнует... Это же просто безумие!

— А? Послушай, Суехару, женщины — это существа, которые живут обманом мужчин. Между мужчиной и женщиной существуют такие отношения, в которых ты половину времени лжешь, а вторую половину тебя обманывают. Так что тебе не должно быть до лампочки, если они все равно тебя возненавидят, понимаешь?

— «Понимаешь?», не говори так, будто бы тебе нужно мое одобрение, мужик! Я этого не понимаю и не поддерживаю.

Он воистину настоящий мерзавец!

На лицо он довольно смазлив. Оценки на тестах довольно высокие. В спорте он тоже хорош.

Все это растрачено впустую этим куском биомусора.

Такова суть человека по имени Кай Тэтсухико.

— Ну ты уже наверное догадался, кто же станет моим большим уловом на этом «Фестивале признаний»?

В моей голове на мгновение промелькнуло лицо некой девушки. Однако, чтобы не выглядеть подозрительно, я изобразил незнание.

— Откуда же мне знать? Но... Я думаю в таком случае мне нужно у тебя спросить? Кому же ты признаешься на этом «Фестивале признаний», Тэтсухико?

— Качи Широкусе...

Холодный взгляд, ангельская улыбка и аромат тончайшего запаха шампуня, витающий в воздухе... Все это пронеслось у меня в голове, когда я обнаружил, что мое дыхание остановилось.

— Чтобы ты почувствовал, если бы я выбрал именно ее?

Тэтсухико широко улыбался, явно получая удовольствие от ситуации.

— …Ничего.

— И что это, прости, за реакция?

— Я бы в принципе ничего не почувствовал. А что не так?

— Суехару, просто остановись. Ты смущаешь меня своими жалкими попытками оправдаться.

Я почувствовал, как в моей голове что-то щелкнуло.

— Я точно тебя убью. Я уже все решил.

— Ой, погоди, погоди минутку! Ты что, серьезен насчет нее? Эй, не надо так сердиться… О, это Качи!

«?!!»

Мое сердце начало бешено колотиться.

Тэтсухико продолжал пристально вглядываться во что-то позади меня, и это могло означать только то, что Широкуса приближается ко мне со слепой зоны.

Я уже совсем забыл об удушении Тэтсухико, поспешно прекратив неподобающее поведение, в то время как указательный палец моей правой руки закручивал мои волосы, демонстрируя мою старую нервную привычку.

Не успел я его отпустить, как Тэтсухико в максимально непринужденной и непростительной манере сообщил мне:

— Ох, моя вина. Кажется я обознался.

— Ты действительно хочешь умереть?! С меня хватит! Я не стану это дальше терпеть!

— Ты знаешь, мы конечно друзья и все такое… Но сейчас мне настолько весело, что я бы поставил на кон нашу дружбу!

— Я почти удивлен… Насколько же мало ты ценишь нашу дружбу?!

— О, ну а вот и Качи.

— Знаешь, Тэтсухико, даже мне было бы сложно купиться на этот трюк дважды…

— Вы что-то хотели?

— М-м-м-м-м?

Я развернулся в сторону из которой раздался элегантный голос, и конечно же там была Качи Широкуса.

— Я… Подожди, чего?! Качи?! А ты почему здесь?!

— Почему же? Что ж, начнем с того, что это вообще-то мой класс. Для меня находиться здесь гораздо более естественно. Или же вы не согласны?!

— Ну, так-то да... конечно… Но разве ты обычно не обедаешь вместе с Минэ в кафетерии?

— Мэйко отошла по делам. Не думаю, что там что-либо важное, однако все же мы закончили обед раньше.

Широкуса говорила абсолютно холодным, бесстрастным и безэмоциональным тоном, словно выражая абсолютное отсутствие интереса к своему собеседнику. Однако, ошибочным было бы считать это неприязнью с ее стороны.

Широкуса всегда так говорила.

Она была известна холодным отношением даже к своим подругам, что еще больше укрепляло ее репутацию «снежной королевы».

Я притворился абсолютно спокойным, чтобы не выдать свое учащенное сердцебиение.

Широкуса как и всегда была крайне завораживающей.

Величественная элегантность. Одна ее физическая форма уже сильно выделяла ее на фоне других девушек. Можно было бы задаться вопросом, является ли она чем-то божественным? Можно ли очиститься, просто находясь рядом с ней? Такова была ее аура.

Волосы Широкусы были темными и длинными.

Блистательные, привлекательные и бархатисто-гладкие.

Если бы я только мог расчесывать их... Их очарование никогда бы не позволило мне остановиться.

Также нельзя забывать о ее прекрасных бедрах, спрятанных за парой строгих чулков, пышной груди и бесподобном стане, спрятанном за этой школьной униформой… Ее фигура, казалось, могла бы оставить позади бесчисленное количество самых популярных идолов. Другими словами — «Эгоистично прекрасное тело», более горячее, чем самое жаркое лето, однако же искусно скрытое…

Когда бы я не смотрел на Широкусу, голову мою посещали самые смелые предубежденные фантазии.

«Я был бы разочарован, если бы она добровольно показала мне свои трусики...»

Сможете ли вы понять меня? Я был бы счастлив увидеть их именно потому, что они были скрыты! Только это имеет значение! Без риска это лишь разочарование!

Холодная безразличность Широкусы и ее безупречные черты лица абсолютно не сочетались с самим понятием эротичности. Разве это не значит, что ее тело эгоистично?

Другими словами, я хотел бы сказать, что само существование Широкусы было само по себе эротично на сто процентов. Что и требовалось доказать. Мне больше нечего добавить.

Однако, величественность Широкусы происходит из ее истинной ценности, находящейся за пределами ее потрясающей красоты и сексуальности.

— Как думаете, насколько же они большие?

— Четвертый размер? Может быть пятый?

— Черт, разве нельзя носить что-то более откровенное?

— Точняк! Купальник был бы просто идеальным вариантом!

Голоса двух одноклассников дрейфовали на границе слышимости.

Темой обсуждения конечно же была картинка в журнале. В этом не было в принципе ничего необычного.

Однако похоже этот диалог привлек внимание Широкусы. Может быть из-за легкой близорукости, Широкуса прищурилась, чтобы получше разглядеть обложку журнала.

К тому времени я уже понял причину ее интереса.

Тэтсухико тихо прошептал:

— Ох… Это что, изображение с Качи? Оно вышло в сегодняшнем журнале?

Плечи Широкусы сильно напряглись.

Сказать такое прямо перед лицом человека о ком идет речь… Я бы никогда не решился на подобное… Воистину, Тэтсухико обладает дьявольским бесстрашием.

Вокруг Широкусы начала распространяться зловещая аура.

Хотел бы я, чтобы мои мысли могли достичь тех парней, которые, судя по всему, прекрасно проводили время.

Господа соучастники, я абсолютно вас поддерживаю! Да и как бы я мог не поддержать вас? Как можно называть себя мужчиной, если тебя не возбуждает изображение прекрасной одноклассницы?!

Ну или как-то так я думал, настолько отчетливо, что казалось, весь мир уже был в курсе.

Но, естественно, это было абсолютно невозможно. Особенно находясь прямо перед обсуждаемоей девушкой!

Пока двое парней расхваливали картинку, совершенно не глядя по сторонам, Широкуса уже приближалась к ним тихими кошачьими шагами.

«Ребята СЗАДИ!!! Обернитесь, пожалуйста обернитесь!!!»

Я мог только молча наблюдать за этим. Ужасный страх сковал меня и не позволил предупредить их, когда Широкуса безмолвно и бесшумно продвигалась к ним.

— Ааа… Так значит купальник, да?

Добившись эффекта полной неожиданности, взбешенная Широкуса наконец-то выпустила на волю свое ледяное торнадо.

— Да, именно! Так и что же купальник должен сделать с этим устрашающим бюстом, а?

Парни медленно оборачивались возвращаясь в реальность…

На мгновение, на лице Широкусы возникла жизнерадостная ухмылка. В следующую секунду, она одарила их взглядом, по температуре приближающимся к абсолютному нулю.

— Я действительно ненавижу таких грязных людей.

— Кха.

Это единственное предложение, произнесенное с такой небрежностью, ужалило в сердце каждого парня в классной комнате...

Если бы мне только можно было высказаться… Я бы сказал о том, что мужчины созданы извращенцами по своей природе, а также спросил бы, почему же нельзя их простить и нельзя дозволить лишь так страстно желать этой недостижимой красоты. Такой как Широкуса.

Но безжалостная атака ее ледяных клинков, как визуальная так и вербальная, была абсолютно неизбежна для этих несчастных.

Итак, что же теперь?

— ...А?!!

— Находить моральное удовлетворение в оскорблении, унижении и дискриминации женщин — это нечто абсолютно точно противозаконное. Однако, я всегда старалась быть великодушным человеком, так что я дам вам двоим выбор... Вы можете прямо сейчас выпрыгнуть из окна, дабы защитить свою честь и достоинство, либо же быть арестованными полицией по обвинению в сексуальных домогательствах. Ну и что же вы выберете?

Все были в абсолютном шоке. Конечно, существуют такие парни, которые просто обожают, когда на них смотрят с таким холодом и отвращением, словно они какой-то мусор… Но таких абсолютное меньшинство!!!

Даже их подругам было бы крайне сложно сказать что-либо в их поддержку, особенно под таким давлением от Широкусы. И, честно говоря, теперь было бы лучше держаться на расстоянии от этих ребят.

— На… нам жаль. Пожалуйста, пощадите…

Строго взглянув на них, Широкуса забрала журнал с ее изображением.

— Эй!

— О, я конфискую это! Я оставлю это нашему учителю, вы сможете забрать это после уроков.

— О нееет, пожалуйста не надо!!! Только не учителю!!!

— Возражения?

Не было ни единого человека в этой школе кто смог бы противостоять силе взгляда Широкусы.

— Нет… Нам действительно очень жаль…

— Хмпф!

Даже не пытаясь скрыть своего отвращения, Широкуса развернулась и ушла к своему месту.

Мы с Тэтсухико украдкой переглянулись и начали тихонько обсуждать произошедшее.

— Видишь, именно поэтому у Качи и нет друзей. Тебе не кажется, что она производит впечатление одного из тех членов дисциплинарного комитета, которых можно постоянно увидеть в манге?

На эти слова Тэтсухико я смог только согласно кивнуть.

Она была выдающейся, красивой и знаменитой. Кто бы не захотел с ней сблизиться? Однако, все портила проблема ее жесткого или, точнее говоря, резкого темперамента.

Несмотря на это, я не разделял неприязни Тэтсухико к ее личностным качествам.

— Нууу она, может быть, немного переборщила, но я не думаю, что тебе стоит винить ее за злость. Признаю, ее слова достаточно резкие, но она в своем праве. Она не лжет и не выдвигает несправедливых обвинений, для того чтобы просто унизить парней. Правда ведь? Также тебе не стоило специально акцентировать внимание на том факте, что у нее мало друзей.

Мое личное мнение о Широкусе можно было бы охарактеризовать словом «Величественная».

Я чувствую, что Широкуса таким образом проявляет свою решимость не показывать своих слабостей. Разве это не еще одно доказательство ее величия, и ее исключительная манера речи не просто защитная реакция?

— Я не ждал от тебя меньшего, Суехару. Ты так быстро оправдал свою жену.

— Я не думаю, что твоя жизнь будет хоть сколько-нибудь долгой. Твой язык тебя же и погубит.

Хладнокровно игнорируя мои слова, Тэтсухико продолжил:

— Да хоть бы и так. Ты все равно должен признать. На этот раз Широкуса зашла слишком далеко. Ну а даже если и нет, она достигает предела!

— Разве это не, то что постоянно крутят по телику?[✱]Видимо, тут отсылка на какое-то телешоу.

— Я конечно могу допустить, что гениальность и безумие это всего лишь две стороны одной медали… У нее конечно же есть элемент неожиданности, который казалось бы создан для телевидения. Мода на такое уже почти прошла, но она по-прежнему остается красивой девушкой, писателем из старшей школы и победительнице наград Акутами[✱]Премия имени Рюноскэ Акутагавы — самая престижная из литературных премий Японии, присуждаемых дебютантам. Была учреждена в память о Рюноскэ Акутагаве, выдающемся японском писателе эпохи Тайсё, в 1935 году издательством «Бунгэй сюндзю» по инициативе Кикути Кана..

И это действительно так! Истинная ценность Широкусы заключается не в ее красоте и даже не в ее холоднокровных манерах, нет! Все дело в ее таланте, наградах и репутации признанного автора.

В прошлом году она дебютировала со своим литературным произведением под названием «Времена года, что мы провели вместе», а ведь на тот момент она была всего лишь первогодкой! Она уже была довольно узнаваема в школе, когда я наконец-то смог рассказать ей о своих впечатлениях по поводу книги, однако, в то время эта невероятная рукопись еще не выстрелила на большой сцене.

В следующие три месяца, она была номинирована и получила престижную премию Акутами, которая по праву считается воротами к будущему успеху в литературном мире. После этого она мгновенно вознеслась до уровня национального зала славы.

Такая молодая и такая невероятно талантливая красавица. Ее манера говорить была исключительно отстраненной. Ни грамма лести и все же такая энергичная и эксцентричная… Типичная манера всех гениев. Для нее было просто невозможно не быть популярной!

Достаточно популярная, чтобы появляться в разнообразном потоке журналов, телевизионных сюжетах и конечно же на гравюрных картинках — хотя там все и ограничивалось лишь школьной униформой да повседневным стилем.

— Конечно, она невероятна, но в конце концов, разве она не всего лишь очередная одноклассница?

Конечно же я намеренно блефовал!

— Я говорю вот о чем… У нас же как минимум есть Тада-семпай с третьего курса, она вроде бы модель-любитель? А как же первокурсница Мисава, которой пророчат карьеру идола? Качи, конечно, потрясающая на фоне нашего класса, но если взглянуть на общую картину… Она, получается, всего-то одна из многих, не правда ли?

В попытке не раскрыть своих истинных чувств, я понял, что зашел слишком далеко.

Правда была в том, что я никогда раньше не видел такой красавицы как Широкуса. И я думал о ней гораздо больше чем о всяких начинающих-моделях-семпаях или будущих-идолах-кохаях. Но высказать все это в открытую… Все равно что копать себе могилу.

*Бах!*

Раздался глухой удар.

Источником звука конечно же была Широкуса. Похоже, она ударилась ногой об парту пока садилась.

Однако же оставалось загадкой: было ли это случайностью, или она пнула бедный стол со злости.

«Это же не из-за меня да?»

Я не говорил настолько громко, она наверняка еще злится из-за той глупой ситуации с картинкой в журнале?

— Хо-хо… Ну, если мы поверим твоим очевидно лживым словам… Тогда Качи действительно другой случай…

— Как черт возьми ты это понял?! Пожалуйста давай закончим на этом. Прости меня, ладно?

— Хах… ну раз уж ты извинился… Позволь, пожалуй, дать тебе дружеский совет. Эта девушка слишком хороша для тебя. Тебе лучше бы сразу сдаться.

— Ха?!

Мне следовало бы сыграть дурачка и сказать что-то вроде: «Да пофиг, она мне все равно не нравилась.» Однако то, что мне сказали «невозможно», да еще и до того как я признался! Это несколько сбивало с толку.

Вместо этого…

— Что ж, я не сказал бы, что она мне нравится, однако, тебе следует знать, что мы с Качи довольно близки.

…я ответил так.

Тэтсухико в недоумении потер подбородок.

— То есть, ты говоришь, что близок с Качи, которая, как все мы знаем, НАСТОЛЬКО сильно ненавидит парней???

— Нуууу… Я тебе никогда не рассказывал об этом, но в прошлом году, перед тем как Качи выиграла премию Акутами, мы случайно встретились по дороге домой. Я читал ее книгу, так что я смог рассказать ей, насколько эта книга мне понравилась. И после того, как я это сделал, она улыбнулась мне самой прекрасной улыбкой в моей жизни и сказала следующее:

— Спасибо. Твои слова делают меня по-настоящему счастливой. Я действительно рада… что могу… стараться также сильно, как и до этого!

Вот так я и поддался яду любви.

Улыбка, которую она никогда не показывала в школе… улыбка, предназначенная и показанная только мне…

Я хранил эти воспоминания, как самое сокровенное сокровище…

— Так вот значит как ты в нее влюбился?

— Н-нет!!!

С моей стороны это было довольно слабым отрицанием. Я продолжал болтать в надежде хоть как-то спасти сложившуюся ситуацию.

— Нуу, ты может этого не знал, но мы живем довольно недалеко друг от друга… Я пару раз случайно встречал ее после того разговора… Когда ты встречаешься с Качи вне школы, она абсолютно другой человек… Такая живая и беззаботная? Так что, я не сказал бы, что она мне нравится, но мы с ней довольно близки…

Мне было приятно с ней общаться, ее внешность была полностью в моем вкусе. Ее бесподобный стиль... У нас были схожие интересы... Все эти мелочи постепенно накапливались и привели меня к этому моменту.

— Суехару…

Тэтсухико осторожно положил обе руки на мои плечи.

— Бедняжечка… Чтобы так попасться на удочку своих фантазий… Потерять голову от своих иллюзий… Решено! Я устрою нам групповое свидание! Так что, пожалуйста, вернись к нам в реальность!

— Почему же тебе всегда нужно быть таким отвратительным? И не притворяйся, пожалуйста, будто делаешь мне одолжение!

Я с силой заткнул Тэтсухико рот своей железной хваткой, заставив его стучать по столу в знак признания поражения.

— А если предположить, что твои заблуждения могут быть верны…

— Если кто здесь заблуждается, так это ты! Ты искажаешь факты!

— И хотя ты ведешь себя как полный идиот и кусок дерьма, ты все равно единственный, с кем Качи ведет себя приветливо.

— Пожалуйста, перестань меня так называть. У меня нет твоей беспросветной твердолобости, так что это меня реально задевает.

— Так вот почему ты реально думаешь, что Качи может быть влюблена в тебя?

— Э-э… Нет. Честно говоря, это уже перебор. Я клянусь, я никогда ни о чем таком и не думал!

Простите, но именно так я и думал! Да и как могло быть иначе? Судя по тому, как она ведет себя с другими парнями и со мной. Да ладно, разве вы не видели, как она вела себя с Тэтсухико, и как потом вполне нормально говорила со мной? Та «нормальность», которую не достичь никому другому… Это даже не считая того, что мы живем рядом и многократно встречались по дороге домой. Могли ли все эти встречи быть случайными? Она определенно меня ждала!

Если учесть все эти факторы, вывод может быть только один: что прямо сейчас, Широкуса ждет, чтобы я признался ей.

У меня не было больше никаких сомнений. Да и что мне оставалось… кроме как выступить на «Фестивале признаний»?

Но подождите-ка… если на «Фестивале признаний» у нас все получится, разве об этом моментально не узнают абсолютно все? Широкуса достаточно известна, и ей определенно не понравится, если многие журналы и телеканалы будут сыпать разоблачениями типа:

«Прекрасная писательница из старшей школы, победитель премии Акутами, Качи Широкуса, наконец-то нашла свою любовь! По слухам, это никто иной, как ее одноклассник, Мару Суехару!» Черт возьми, разве я не окажусь в центре внимания? Блин, а есть ли у меня что-нибудь приличное, какой-нибудь костюм, чтобы появиться перед камерами? Решено! Нужно отправится за покупками в Омотэсандо[✱]Омотэсандо — обсаженная деревьями, аллея, расположенная в районах Сибуя и Минато, Токио, простирающаяся от входа в храм Мэйдзи до Аояма-Дори, где находится станция Омотэсандо. на следующих выходных.

Однако, услышав разговор Широкусы с ее вышеупомянутой подругой Минэ Мэйко, меня постигло сплошное уныние.

— Ой, Широкуса-сан, похоже ты не в настроении. Что-то случилось?

— Возможно… Я просто думала о том, как бы это было прекрасно, если бы все мужчины в мире просто умерли.

…Это же просто совпадение, да? Она же не может иметь в виду и меня тоже, да?

Неужели романтические чувства Широкусы действительно всего лишь плод моего воображения?

Если рассуждать логически, Широкуса — автор, красавица, появляется в журналах, отличница, да и в спорте тоже хороша. И, естественно, она довольно привлекательна на взгляд парней.

Во мне же… нет ничего стоящего упоминания.

Глядя на спину Широкусы, я погружался в свои мысли.

О том, как первая любовь может быть одновременно такой волнительной и в тоже время такой горькой на вкус.

Часть 2

Уроки закончились, и я уже запихивал свои учебники в школьную сумку, когда Тэтсухико окликнул меня:

— Эй, насчет того, что мы делаем для культурного фестиваля. Я подготовил наше обычное место, так что давай встретимся там.

— Эххх.

Причина отсутствия у меня энтузиазма была в следующем: Тэтсухико руководил слегка сомнительным сообществом, известным как «Общество Любителей Развлечений», в котором, правда, состояли только мы вдвоем, да и название мы одолжили.

«Общество Любителей Развлечений» должно было выступать на культурном фестивале, и для этой цели было зарезервировано время в тренажерном зале, но прошло уже две недели, а тема выступления так и не была определена. Конечно, мы многократно говорили об этом, но постановка, которая давала бы Тэтсухико право хвастаться, до сих пор не была придумана.

По правде говоря, мне уже порядком надоели эти бесцельные, непродуктивные встречи.

— А, и еще… Я бы хотел узнать мнение Шиды-чан. Спросишь ее для меня, окей?

— И почему же я должен это делать?

— Потому что она твоя подруга детства?

Шида Куроха. Моя одноклассница и неразлучная соседка, которую я имел несчастье знать уже на протяжении 17-ти лет.

Конечно же, Тэтсухико использовал меня, чтобы пригласить Куроху. Но в этот самый момент мне было бы очень-очень трудно с ней разговаривать.

— Что ж отложим это на потом… Не волнуйся, я спрошу Куро в следующий раз!

— …Хмм?

«Черт побери,» — подумал я. Интуиция Тэтсухико выше всяких похвал.

— Если так подумать… Шида-чан никогда раньше не приходила поговорить с тобой в обеденный перерыв? Это довольно странно…

— Серьезно? Я думаю, это случается достаточно часто.

Видимо уловив какие-то изменения в моем лице, Тэтсухико сурово кивнул и хлопнул меня по плечам.

— Сходи и извинись как можно скорее. В конце концов, это была твоя вина.

— Да с чего ты вообще взял, что мы поссорились?! И с чего это сразу я виноват?!

— Ну а кто же еще? Я бы с трудом ожидал подобного от столь милой девушки.

— …Ну, тут не поспоришь.

Она тот человек, кому я могу рассказать абсолютно все и быть при этом понятым… в первую очередь, она мой друг детства, который знает обо мне все, что только можно знать.

Для меня Куроха незаменима.

— Я знаю, Шида-чан всегда была той старшей сестренкой, которой нравится заботиться о других. Но даже тогда она всегда была особенно мила с тобой. Что же ты сделал, чтобы так ее расстроить?

— Ой, да ладно, она может быть довольно несгибаемой знаешь ли.

— Выходит, она несгибаемая и в любви.

— Ох…

У меня перехватило дыхание от одного лишь упоминания слова «любовь».

Настойчивости Тэтсухико действительно стоит опасаться. Пока он пялился на меня, скрестив руки, я свистел, чтобы отвести от себя подозрения.

— Суехару. Я просто должен это сказать. Понимаешь, Шида-чан — девушка достаточно высокого уровня. Настолько высокого, что, если бы вы не были друзьями детства, ты никогда бы не смог даже дотронуться до нее. Понимаешь меня?

— Да, я знаю. Я знаю, что она популярна. Она довольно миленькая, так что, думаю, это вполне естественно. Я горжусь тем, что она моя подруга детства, и восхищаюсь ее способностью ладить с людьми.

В моей голове всплыл образ Курохи.

Куроху всегда сравнивали с маленькими милыми зверушками. Мордочка котенка и телосложение белочки. У нее были прямые каштановые волосы средней длины. Она была невысокого роста, всегда куда-то торопилась, и эмоции на ее лице постоянно сменялись одна за другой. Многие находили эти ее атрибуты прелестными, и неудивительно, что у нее было много знакомых как среди парней, так и среди девушек.

— Для парня, который не может даже делать комплименты девушкам в лицо, у тебя на удивление мало проблем с восхвалением Шиды-чан.

— Это потому что она близкий друг.

Честно говоря, делать комплименты девушкам было довольно неловко. Ощущение, будто я флиртую, мне никогда не нравилось.

Однако, делать комплименты близкому другу, это совершенно другое дело. Гордость, которую я испытывал, находясь в таких близких отношениях с таким прекрасным человеком, заставляла меня хотеть этого еще больше! На самом деле, у меня не было причин стесняться говорить о своих истинных чувствах.

— О, так вот как ты на самом деле относишься ко мне, Хару.

Сладкий аромат нежно защекотал мои ноздри.

Из-за моего воротника выглянула шевелюра каштанового цвета.

Куроха действительно не могла подойти ко мне еще ближе. Да она без стеснения обнюхивала меня, вдыхая мой запах с милой ангельской улыбкой на лице.

— Охх…

По определенным причинам, я не мог заставить себя взглянуть в лицо Курохи.

Спина покрылась ледяным потом. Не зная, как ответить, лучшее, что я смог сделать, это отпрянуть и промямлить.

— Ты слишком близко, Куро…

Куроха всегда чем-то напоминала домашнего питомца. Я всегда думал о ней как о комбинации человеческой оболочки и поведения маленького зверька. Например, этим объясняется ее привычка все обнюхивать. Мы были близки только в духовном смысле, потому что дружили с детства.

— Оооо, ты смущен, Хару? Посмотри на себя, ты такой милашка! Твоя старшая сестренка действительно любит эту твою черту.

— Н-не говори такие слова, как «люблю», с подобной небрежностью, Куро. К тому же, ты слишком маленькая, чтобы быть моей старшей сестрой.

— Оооой, да ладно тебе, Хару. Перестань уже все время указывать на мой рост.

Она щелкнула меня по лбу.

Рост Курохи был всего 148 сантиметров. Хотя она и пыталась вести себя как старшая сестренка, было трудно увидеть в ней кого-либо, кроме элегантно одетой ученицы средней школы, притворяющейся взрослой.

— Я всегда присматриваю за тобой, Хару. Разве ты не можешь сказать, что меня уже можно считать твоей старшей сестрой?

— Куро, у тебя уже столько сестричек, ничего страшного, если ты наконец-то перестанешь постоянно присматривать за мной.

— У тебя много младших сестер, Шида-чан?

Куроха лишь небрежно кивнула на вопрос Тэтсухико.

— Ага, пара близняшек в первом классе средней школы и одна в третьем, то есть всего нас четверо.

— Это просто великолепно!

— Вот почему образ старшей сестры так укрепился в голове Куро.

— О чем ты говоришь, Хару? Ты и только ты сделал меня такой, постоянно доставляя мне неприятности.

Куроха взъерошила мои непослушные волосы.

Ее действия действительно были слишком интимными и провокационными для старшеклассницы! Я мало думал об этом, потому что между нами это было нормально, но, с рациональной точки зрения, это было абсолютно не то, что следовало делать в классе.

Куроха была популярна, и я ей из-за этого невероятно завидовал.

— Тц, не думай, что мы отпустим тебя только потому, что вы друзья детства.

Я отчетливо слышал гневное прищелкивание языком отовсюду.

— Черт, не могу дождаться, чтобы размять свои руками.

Эээээээй, Хасами, не мог бы ты не смотреть на меня так сурово? Мы ведь уже учимся на втором курсе старшей школы, так что в насилии нет никакого смысла, верно?

— Там, в горах, есть пещера, если мы сделаем это там…

— Как и полагается Суехару, в солнечный день мы отправим его в его последнее путешествие…[✱]Игра кандзи в имени Суехару. Суе = , что можно определить, как «конец», и Хару = , что означает хорошую или солнечную погоду.

Эмм, не могли бы вы перестать обсуждать, где лучше всего меня похоронить, пожалуйста? Мне реально страшно!

Я мог слышать назойливый шум завистливых голосов, но Куроха, казалось, ничего вокруг не замечала.

— Что-то не так, Хару? Ты неважно выглядишь.

— Ээм, не… ничего такого, правда.

— Оо-охх, это заставляет меня волноваться о тебе еще больше. Давай, почему бы тебе не рассказать все своей старшей сестренке?

Куроха была такой доброй и заботливой.

Однако от ее заботы обо мне я почувствовал себя еще хуже.

— Хару, ты правда на себя не похож.

— Ч-что ты имеешь в виду?

— Хмм… Настолько бесчувственный и тупой?

— Ты ужасен! Я протестую! Наша следующая встреча состоится в суде!

— Ох, ты действительно себя перетруждаешь, Хару…

— Ничего подобного! Гррр. Пойду прогуляюсь до туалета…

Будучи неспособным что-либо сделать с угрюмой атмосферой, я встал и приготовился сходить освежиться.

— Может быть, ты сожалеешь, что отверг меня?

На короткое мгновение весь класс погрузился в абсолютную тишину. Как-будто время остановилось.

Я чувствовал, как кровь стынет в моих жилах.

Я хотел закричать: «Почему ты должна была сказать это прямо здесь и сейчас?!», но это, определенно, привело бы к тому, что меня громко и грубо заткнут. Конечно, у меня были на это свои причины, но я бы ни за что не стал сейчас извиняться.

Другими словами, мне пришлось сбежать, пока все были ошарашены.

Примерно таким и был мой план, так что я незаметно схватил сумку, поворачиваясь в сторону коридора, но…

— О боже, куда же ты собрался, являясь причиной такого увлекательн… я имею в виду серьезного инцидента, а, Суехару?

Тэтсухико схватил меня за плечи, не давая сдвинуться с места.

— К-к-как это куда? В туалет, конечно же…

— Я. Тебя. Не. Пущу.

— От. Вали. Катись. В ад.

Я пытался сбежать, пока Тэтсухико держал меня в нельсоне[✱]Не́льсон — прием в спортивной борьбе и рестлинге. Осуществляется путем просовывания руки через подмышки противника и нажима кистью руки на шею и затылок.. В классе разыгралась невероятное противостояние.

— Ублюдок! Тэтсухико! Сейчас же отпусти меня!

— Ха-ха-ха! Все хотят пообщаться с тобой!

Он пробудился и показывает свое истинное лицо.

Красота Тэтсухико всегда гарантирует, что он быстро найдет себе девушку, но его отношения длятся недолго. Основная причина в том, что он — мусор, но дело может быть и в том, что он вообще не пытается скрыть этот факт.

Я никогда не ненавидел то, как быстро Тэтсухико показывает свое истинное я, но в данной ситуации это было слишком опасно! В настоящее время я находился на пересечении множества убийственных взглядов.

Я говорил это раньше и скажу еще раз. Куроха популярна. Она имела огромную поддержку среди толпы лоликонщиков, и ее практически боготворили парни с комплексом дьявольской-лоли-старшей-сестры.

Зажженный огонь их ревности стремился сжечь меня дотла.

— Понятно, понятно.

Парни в классе теперь больше походили на голодных волков, смотрящих на свою добычу и безжалостно выискивающих во мне любые признаки слабости, в то время как их ярость буквально кипела и полыхала.

— Окей, успокойтесь, ребята… У меня были веские причины сделать то, что я сделал…

— А? Ты издеваешься? Какие еще причины?

— Э-э-э… ну…

Я мельком глянул в сторону Широкусы. Она была возле своего стола и, похоже, вела тихую беседу со своей единственной подругой в классе, Минэ Мэйко.

«Как бы мне выбраться из всего этого дерьма?»

Я использовал всю силу своего разума, чтобы смоделировать несколько возможных вероятностей.

«Я отверг Куро, потому что мне нравится кое-кто другой!»

Сказав эти слова, я скрою мои истинные чувства к Широкусе и, вероятно, даже не солгу.

Но если эти слова когда-нибудь будут мною сказаны…

— Так кто же тогда эта девушка, которая тебе нравится? Ты ведь понимаешь, что мы тебя не отпустим, пока ты нам не скажешь! Ха-ха-ха!

С улыбкой до ушей, Тэтсухико ожидаемо заявил это, тем самым подливая еще масла в огонь.

В настоящее время наш класс напоминал штаб инквизиции. Обвиняемому было не избежать своего костра.

Что если я признаюсь кому-то другому по предварительной договоренности? Неееет, было трудно представить себе другую девушку помимо Курохи, которая согласилась бы принять от меня фальшивое признание и выдать это за шутку позже.

Я также мог бы сделать вид, что принимаю признание Курохи прямо сейчас, но это был бы наихудший возможный вариант из всех. Потому что это было бы несправедливо по отношению к Курохе.

Я доверял Курохе больше, чем кому-либо другому. Я беспокоился о ней и уважал ее, как личность. Вот почему я не хотел лгать ей или оставлять у нее какие-либо печальные воспоминания.

Из всего этого следовало, что, в конечном итоге, я буду вынужден произнести имя Широкусы, фактически признавшись ей.

Но это можно смело называть худшим признанием в истории. В подобной ситуации шанс на то, что Широкуса примет его, был практически нулевым.

Просто подумайте об этом. Прими Широкуса мое признание сейчас, ее тоже посчитали бы плохим человеком. «Как ты могла заставить Шиду-сан плакать ради своего собственного счастья?» — вот что, скорее всего, скажут Широкусе. Даже если бы Широкуса действительно испытывала ко мне те же чувства, она, вероятно, сильно удивилась бы решению признаться при таких странных обстоятельствах и предсказуемо отвергла бы меня.

«Ох, что же мне делать? Как мне выбраться из этой…?»

Я посмотрел, чем там занимается Куроха.

Хотя Куроха и виновата в текущей ситуацией, она, вероятно, сделала это не со зла. Куроха иногда могла быть полной идиоткой, и это заканчивалось довольно плохо.

Другими словами, если бы я намекнул, что попал в затруднительную ситуацию, был шанс, что она мне поможет.

— Куро…

Я попытался намекнуть ей скосив свои глаза. Ну же! Сделай что-нибудь, чтобы остановить их, пожалуйста!'

Моему сердцу было больно искать защиты у девушки, которую я отверг. Я посылал Курохе сигналы, изо всех сил стараясь не травмировать ее еще больше.

— Ооо… Так ты сожалеешь об этом, Хару?

— Да, да! Конечно!

— Если ты так говоришь, значит ли это, что ты все-таки хочешь встречаться со мной?

— Э-э-э, не совсем…

Я зашел слишком далеко, прежде чем осознал, что выбрал абсолютно не подходящие слова.

В результате, град словесных оскорблений посыпался на меня, словно рой жалящих стрел при осаде средневековой крепости.

— А?! Не совсем?!

— Ублюдок, да кем ты себя возомнил?!

— Воу, воу, воу, успокойтесь! Серьезно, ребята, погодите минутку!

— С фига ли нам ждать?

— Чертовски верно! Кто-нибудь! Притащите лом!

— Я извиняюсь, пожалуйста, прости меня.

Я сразу же бухнулся на колени.

— Черт, Суехару, это было быстро!

Тэтсухико конечно же не упустил возможности съязвить, но мое эго не пострадало. Я давно выбросил свою гордость в помойку.

— Не недооценивай силу лома, Тэтсухико! Это действительно будет больно!

— Хару, ты действительно думаешь, что всегда сможешь спасать свою тушку, просто вставая на колени, не так ли?

— Если девушки используют свои слезы как оружие, то моя козырная карта — стойка на коленях!

— Да, Хару, но такие речи, не делают тебя круче, если ты произносишь их, стоя на коленях.

Тем временем, разъяренные бойцы уже подкрались к нам.

Куроха была единственной причиной, по которой на меня еще не напали. Если она уйдет, на меня, несомненно, нападут со всех четырех сторон и съедят заживо.

— Шида-сан!

— Пожалуйста, отойдите с дороги! Мне нужно преподать этому идиоту урок!

— …Э-э-э, ребята?

Все еще с ослепительно милой улыбкой на лице, Куроха источала мрачную ауру.

— Мы с Хару разговариваем, не могли бы вы нас не беспокоить?

В то время, как Широкуса никогда не скрывала своего недовольства, Куроха была ее полной противоположностью. Натянутая улыбка была истинным признаком ее гнева.

В ее уничижительной улыбке был особый ужас, отличный от улыбки Широкусы.

Экстремистам оставалось только бормотать: «Ох, конечно. Прости.» Таким образом, они быстро растеряли весь запал и отступили.

Когда опасность миновала, я наконец-то смог перевести дыхание:

— Фух… Спасибо, Куро…

— Продолжим.

— Хм?

— Я сказала, продолжим.

Эти слова были сказаны так, чтобы я мог прочувствовать всю ее решимость. Мое тело напряглось само по себе.

— …Хорошо.

Я посмотрел в большие круглые глаза Курохи и с большей осторожностью и искренностью, чем раньше, подобрал слова, в которых не было бы лжи:

— Что ж, похоже, прямо сейчас я действительно не планирую встречаться с кем-то, и… Нет! Я не пытаюсь сказать, что ты мне не нравишься, или что ты недостаточно хороша для меня, или что я вообще не нахожу тебя милой. Ты невероятная, и я думаю, что любому парню, который будет встречаться с тобой, действительно повезет, но сейчас просто неподходящее время для меня, понимаешь?

Беспорядочная и бессвязная речь. Я не был уверен, удалось ли мне действительно передать свои чувства. Но я старался изо всех сил, чтобы обойтись без упоминания Широкусы.

— Хмм.

Куроха скрестила руки, подчеркивая свой бюст, который был довольно большим, по сравнению с остальной частью ее маленького тела.

В такой манере, она мягко подошла ко мне на цыпочках и тихонько прошептала на ушко:

— Ты выглядишь немного счастливым, так что, может быть, я тебя пока отпущу.

— А?

Куроха усмехнулась и громко провозгласила на весь класс:

— ХА-ХА, ПОПАЛСЯ!

— Ха?!

Куроха с абсолютным удовлетворением уставилась на мое изумленное лицо.

— Ты был взволнован, Хару? Обеспокоен? Напряжен?

— Куро, ты…

— Извини, Хару. Я решила, что просто немного подразню тебя, признавшись тебе. Конечно же, это все неправда.

— П-почему ты?!!

— А ты думал, я серьезно? Даже после того, как ты отверг меня? Ох, ты такой дурашка!

Она ткнула меня локтем. Больно, конечно, но чувство облегчения было намного сильнее.

— Ладно, народ, пошли по домам!

— Блин, какая пустая трата времени!

Собравшиеся вокруг нас парни потихоньку разошлись. Я не чувствовал ни капли стыда за такое ужасное обращение, которое к тому же оказалось совершенно необоснованным. Это было действительно ужасно.

— Эй, народ, а я разве не заслуживаю извинений?

На мои справедливые претензии парни лишь щелкнули языками.

— Знаешь, Мару, тебе уже должен был быть вынесен смертный приговор лишь только за то, что ты зовешь Шиду-сан — Куро.

— Ты виновен, друг детства! Виновен!

— Успокойся, Годо! Все в порядке! Мару не считает себя другом детства, поэтому Шида-сан все еще чиста и невинна!

— Почему вы, ребята, всегда так ужасно со мной обращаетесь? У меня тоже есть чувства, знаете?

Слова, которыми я пытался вызвать у них сочувствие, были полностью проигнорированы. Парни просто сплюнули и хмуро на меня посмотрели. Этот класс действительно был настоящим сборищем подонков.

Об этом я думал, когда Куроха положила руку мне на плечо.

— Хару, я думаю, тебе следовало бы быть более благодарным!

— Серьезно, Куро, с меня хватит, окей?

— Но ведь это было хорошим уроком для тебя, не так ли?

— Может быть, но… Черт, ты просто пыталась снова меня разыграть, не так ли?!

Я взъерошил милые косички Курохи, и она убежала с радостным визгом.

Я чувствовал, что что-то не так, когда Курохи не было рядом. Я полностью осознавал, насколько ценно для меня ее существование.

Но такие отношения подходят нам как нельзя лучше. Тусить вместе, играючи подкалывая, а не разводить друг с другом странные «сюси-пуси», это было намного более похожим на нас с Курохой.

— Серьезно, Хару, ты отвергаешь меня, только потому что это я? Тебе лучше взять на себя ответственность, окей?

— Окей. Давай делать детей?

— Придурок. Извращенец. Ох, ты худший из худших, Хару. Только и можешь, что сексуально домогаться до меня. Готова поспорить, ты думаешь, что это не имеет значения, потому что я все равно скоро прощу тебя, верно?

— Нет-нет, совсем нет.

— Хорошо, тогда, в следующий раз, когда ты будешь сексуально домогаться меня, я не дам тебе списать мою домашку.

— Пожалуйста, Куроха-сан, взывая к вашей безграничной щедрости, что угодно, только не это!

— Это было быстро! Хару, то, что ты в этот момент стоишь на коленях, практически не имеет значения. — Ты просто не понимаешь, Куро. Поза догэдза[✱]Догэдза — поза, в которой человек садится на колени, опускает почти до земли свою голову и произносит «пожалуйста». Смысл догэдза в том, чтобы продемонстрировать свое высшее почтение перед кем-либо. не только выражает почтение к человеку, перед которым ты пытаешься извиниться, но и создает давление на него, чтобы он тебя простил.

— Тот факт, что ты все так тщательно продумал меня реально раздражает. Старшая сестра беспокоится о твоем будущем, Хару.

Так и шла наша характерно бессмысленная беседа, когда очередная неожиданность вылетела из-за угла.

— Подожди, ты серьезно?!

— Ну… да, похоже на то.

Это были слова Широкусы и Минэ.

Класс уже вернулся к нормальному уровню шума после того, как Куроха призналась, что солгала, да и фактически многие уже разошлись по домам.

В этих обстоятельствах изумление Минэ выглядело достаточно поразительным.

Пухленькая и легкомысленная Минэ хорошо сочеталась с холодной и собранной Широкусой, но, глядя на их отношения, можно было подумать, что они никогда не стали бы друзьями, если бы Минэ была более впечатлительной. Крайне редко можно было увидеть Мину такой взбудораженной.

Почувствовав внезапное внимание, Минэ покраснела, и тон ее голоса упал. Последовавший за этим разговор стало труднее расслышать, но, отчаянно напрягая слух, я с трудом смог разобрать несколько фрагментов.

— Когда он..?!

— Примерно…

— Где… ты призналась?!..

— На берегу моря.

— Ой, как рома… но.

...Погодите, что? Что она только что сказала? Разве она не сказала, что она кому-то призналась?

— Широкуса-сан, вы сказали, что Абэ-сен… и вы были в… семейном… верно?.. Это будет лишь вопросом времени, когда вы двое станете ближе друг к другу, но это… случилось, хах… Семпай… крутой… популярен, я… вы… получается лучшая пара на свете. Я желаю… только самого лучшего.

Хмм? Хм? Хмммммм?

У меня, наверное, что-то с ушами? Мне кажется, я услышал что-то, что просто не могло быть возможным…

— Вау, Качи-сан встречается с Абэ-семпаем с третьего курса.

Шепот Курохи пронзил мое сердце.

— Абэ — это тот, чей отец — актер, и он сам недавно дебютировал, верно? Что ж, я лично ненавижу такое кумовство, но он популярен и является подходящей парой для Широкусы, наверное.

Слова Тэтсухико прошли прямо через правое ухо и вырвались из левого. Я мог их слышать, но мой мозг отказывался понимать их значение.

— Разве я тебе не говорил? Качи слишком хороша для тебя, бро. Женщины всегда существовали для того, чтобы обольщать мужчин, и вот, что мы видим. Однако, если ты взглянешь на все с другой стороны, это всего лишь означает, что тебе больше не придется выставлять себя дураком на «Фестивале признаний», так что все не так уж плохо, верно?

Я использовал весь свой гнев, чтобы придушить Тэтсухико его же воротником.

— Тэтсухико, разве я уже не говорил тебе, что ничего не думаю о Качи?

— О, да, да. Конечно, я понял.

Я оттолкнул все еще посмеивающегося Тэтсухико в сторону и перекинул сумку себе на плечо.

— Эй, Суехару. Уже уходишь домой? А что насчет культурного фестиваля?

— Кого волнует, что я думаю? Прими свое решение.

— Очень хорошо.

Тэтсухико больше не пытался меня остановить.

— Хару…

Куроха окликнула меня, но я не смог найти сил, чтобы хоть что-то ответить.

Я притворился, что не услышал, и молча покинул класс.

Часть 3

Мне хотелось куда-нибудь вернуться… Нет, не к себе домой.

В моем доме никого не было… Моя мама давно умерла, а работа отца вынуждала его постоянно колесить по всей стране. Я не думал, что сейчас смогу выдержать еще и одиночество у себя дома.

Я абсолютно никак не мог этого вынести. Но все же мне хотелось куда-нибудь вернуться…

Прежде, чем я осознал это, я уже был в одиночестве на берегу и смотрел на речную даль.

Закат был невероятно красивым…Так что, какое-то время я стоял и плакал…

— Что же, черт возьми, я делаю…

Кто-то однажды сказал, что влюбиться в первый раз — это всегда проклятие. Прямо сейчас я думал, что это, скорее всего, правда.

Осознаю, что это невозможно, но все равно продолжаю испытывать странное чувство любви. Все еще думаю, что мы могли бы быть вместе, если бы признались друг другу сейчас. Не сдаюсь и не теряю ни малейшей тени надежды.

Большинство первых любовных отношений, вероятно, так и закончилось. Развивались слишком медленно и превращались в безответную любовь.

«Абэ — это тот парень, чей отец — актер, и он сам недавно тоже дебютировал, верно? Что ж, я лично ненавижу такое кумовство, но он популярен и, как мне кажется, является подходящей парой для Широкусы».

Слова, которые постоянно крутились у меня в голове.

— Выходит, красивые и популярные парни получают все, а? Какого черта…

Я чувствовал, как слезы снова выступают у меня на глазах.

— Хах…

Моя голова была словно в тумане. Я не знал, злиться мне или рыдать.

Мне было больнее, чем я думал.

Действительно ли все проходят через подобное? Или они никогда раньше не испытывали настоящей любви? Потому что это слишком больно…

— *Всхлип*, гх, *всхлип*

Мои глаза уже начинали болеть. Я уткнулся лицом в колени, чтобы никто не мог видеть моих слез. Поскольку, на этот раз мои эмоции вырвались наружу… я больше не мог их сдерживать.

— Черт… черт возьми…

Широкуса была подлой.

Она беззаботно развлекалась со своим парнем, пока я страдал от всех этих невыносимых мыслей.

Счастливая Широкуса, и несчастный я…

Были ли причины для такой ужасающей разницы между нами? Разве все это не было немного несправедливым?

Разве у красивых парней и девушек не все в жизни хорошо? Они могут прожить жизнь, не зная таких страданий?

Как могло существовать такое огромное неравенство в этом мире? Это было странно. Это было неправильно. Я не был виновен. Мир был виноват. Будь у меня сила изменить мир прямо сейчас, я бы сделал это.

— … Хару, бедняжка.

Где-то сверху прозвучали слова, пролившиеся на меня ярким сиянием.

Сладкий, как весенние цветы, запах нежно щекотал мне ноздри. Знакомый жалящий, но в тоже время успокаивающий, добрый голос пропитал мои раны.

— … Куро, ты?

Спросил я, все еще уткнувшись лицом в колени, не желая показывать залитое слезами лицо.

— Да, это я. Твоя милая и любящая старшая сестра, Хару, — сказала Куроха причудливым тоном, безуспешно стараясь меня поддержать. Но, в данный момент, я был не в состоянии ей подыгрывать.

— … Пожалуйста, уходи.

Я не хотел, чтобы кто-либо видел меня таким. Особенно Куроха.

Я все еще был тем, кто отверг ее, даже если это и была шутка. О чем она могла думать, глядя на меня сейчас?

Было бы вполне естественно, если бы она смеялась и подшучивала надо мной.

Если она скажет мне: «Так тебе и надо!» … Не думаю, что смогу снова встать на ноги.

Но, если она продолжит хорошо ко мне относиться… Я боялся, что могу позволить себе еще больше.'

— Хару… получил отказ, не так ли.

— Нет, не получил!

Конечно, это было правдой в техническом смысле… но правдой было и то, что мое сердце было разбито.

— О-о-о, понятно.

Она использовала тот же тон и ту же манеру, которую, вероятно, использовал бы Тэтсухико в ответ на мои жалкие попытки блефовать, но, как и ожидалось от подруги детства, эффект был совершенно другим.

Не было ни гнева, ни пренебрежительных слов, только смутное впечатление, что она все поняла. Куроха бросила сумку к ногам и уселась, прислонившись своей спиной к моей.

— Э-эй, Куро.

Ее спина была такой теплой, что мне захотелось ее обнять.

Я попытался отодвинуться, чтобы сбежать, но Куроха просто последовала за мной, прилипая ко мне, словно клей, словно говоря тем самым, что она не позволит мне так просто сбежать.

— Что? Что-то случилось? У тебя какие-то неприятности? Если да, то почему бы не рассказать это мне? Тебя ведь не отвергли, правда?

— Эххх…

Это было невозможно. Куроха уже все знала.

Начиная с того, что мне нравилась Широкуса, и заканчивая тем, что мое сердце было разбито, когда я услышал ее разговор с Минэ. Куроха знала все это, но все равно была добра ко мне.

Ее привязанность была не тем, что я мог бы легко принять.

«Ха-ха, попался!»

Этими словами Куроха опровергла свое признание.

Но это было невозможно. Аннулирование признания и было настоящей ложью.

«Хару… давай встречаться».

Примерно месяц назад, в день церемонии закрытия первого семестра, Куроха призналась мне.

Когда я вспоминаю о выражении ее лица в тот день, о том, как она это сказала — я понимаю. Вне всяких сомнений, это признание было настоящим.

Когда она сказала, что всего лишь соврала мне, я принял это как факт, но, поразмыслив позже, я пришел к убеждению, что это была ложь. Несомненно, чтобы защитить меня и уменьшить нагрузку на мое и без того неспокойное сердце, Куроха объявила свое признание обычной шуткой на глазах у всех.

— Ты не можешь этого сделать, Куро. Пожалуйста, просто оставь меня в одиночестве.

— С чего бы?

— Потому что, если я поговорю с тобой сейчас, я буду только эгоистично искать заботы. А сейчас ты, наверное, все еще…

Куроха была хорошей девушкой. Милой, добродушной девушкой, чья доброта была растрачена на меня.

Я не хотел делать ей еще больнее.

Куроха положила голову мне на затылок и облокотилась на меня всем своим весом.

— …Куро?

— Что ж, если дело только в «этом»…

— Хм?

— Если бы я сказала, что могу сделать все между нами так, как было месяц назад, что бы ты сделал?

— Как все было?.. Ты имеешь в виду, прежде чем ты призналась мне, или… ну, видимо, нет…

Куроха молчала.

Выходит, не до признания. Это значит...

— Хочешь вернуться к тому моменту, когда ты призналась мне? Ты собираешься дать мне еще один шанс ответить тебе?

«Я» из прошлого месяца был влюблен в Широкусу. Вот почему я отверг Куроху.

Но сейчас нынешний «я» был отвергнут Широкусой. Не было бы странным, выбери я из-за этого другой вариант.

Куроха сказала «да» и слегка ткнулась в меня головой, все еще прислоняясь к моей спине. Она прошептала:

— Через пять секунд я перемотаю время для нас, хорошо? Начнем же. Пять…

Если я признаюсь Курохе после того, как обратный отсчет закончится, она, без сомнения, ответит согласием.

Это было невероятно заманчивое предложение.

— Четыре…

Честно говоря, я никогда ранее не рассматривал Куроху в любовном плане. Возможно, этого следовало ожидать после более чем десятилетних братско-сестринских отношений.

— Три…

Однако я не думал, что ей не хватало женственности. Я всегда находил ее большие круглые глаза милыми, и взгляд на то, как она пытается вести себя подобно старшей сестре, несмотря на ее низкий рост, пробуждал во мне защитные чувства и заставлял меня беречь ее от неприятностей.

— Два…

Я был уверен, что встречаться с Курохой было бы здорово. Уже имея отношения, в которых между нами не было секретов, мы бы вряд ли разочаровались друг в друге после начала новых отношений. Конечно, всегда был риск расстаться, но об этом можно было думать только в тех редких случаях, когда мы ссорились.

Если я буду встречаться с Курохой, меня ждет счастливое будущее. Я был уверен на все сто.

— Один…

Но… это была моя первая любовь.

— Пожалуйста, остановись, Куро.

Я прервал обратный отсчет в последний момент.

— Спасибо, Куро. За то, что была так добра ко мне после того, как я тебя отверг…

— Хару…

Меня отвергли и сделали уязвимым. Я хотел, чтобы Куроха заботилась обо мне.

Но во мне еще оставались чувства к Широкусе. Часть меня отказывалась сдаваться.

Влюбиться в первый раз было настоящим проклятием. Как бы вы ни старались от них избавиться, ваши чувства все равно будут цепляться за вас будто клей.

Выбрать в этой ситуации легкий вариант и позволить Курохе утешать меня было бы позорно.

— Куро, ты очень важный друг для меня. Вот почему я…

— ПОШУТИЛААА!

— …А?

Я моргнул. Я не мог понять, что только что сказала Куроха.

— Знаешь, Хару, я действительно считаю, что искренность — это добродетель, но в слишком больших количествах она может стать бременем.

— А?

— Это правда, что я призналась тебе месяц назад, но, я имею в виду, разве ты не воспринимаешь это слишком серьезно?

— Ааа?!

— Ну, приближались летние каникулы, а у меня до сих пор не было парня, так что все так совпало, понимаешь? Мне всегда весело, когда ты рядом, Хару. Поэтому, я просто подумала, а почему бы и нет? Но тот факт, что ты все еще чувствуешь себя виноватым месяц спустя… Я слышала, парни думают, что, если девушка признается однажды, это означает, что она всегда будет в него влюблена. Так, это что-то типа такого, да?

— Аааааааа?

В моей голове все это никак не укладывалось. Я очень хорошо знал, насколько спокойно моя подруга детства может относиться к определенным вещам. Но я никогда и предположить не мог, что такое отношение будет иметь место и в любви…

Погодите минутку.

А так ли это на самом деле? Тот факт, что беззаботность Курохи распространялась и на ее романтические отношения? Если бы у нее действительно не осталось чувств ко мне, смогла бы она перемотать время назад всего за пять секунд?

— Куро… ты не слишком себя перенапрягаешь?

Куроха несколько раз моргнула, выражение ее лица застыло. У нее была привычка делать так, когда она что-то скрывала.

— Что случилось, Хару? Ты снова сожалеешь, что отверг меня?

Я почувствовал фальшь в ее насмешливом тоне.

Присмотревшись, я увидел, что кончик ее пальца дрожит.

— Нет, дело не в этом… Например, ты знаешь, как ты всегда притворяешься моей старшей сестрой? В смысле, я знаю, что ты, возможно, привыкла к этому, потому что у тебя есть три младшие сестры, но это все еще долг, который ты сама на себя вешаешь, даже если я знаю, что иногда ты хочешь побыть избалованной. Однако, твое сильное чувство самоконтроля не позволяет тебе, и поэтому ты так пытаешься быть моей старшей сестрой, чтобы держать свои собственные желания и чувства под контролем. Или же я ошибаюсь?

— …

Куроха прикрыла покрасневшие щеки руками.

— Ч-что если это так… что тогда?

— Ну, я просто пытаюсь сказать, что иногда твои действия не соответствуют твоим истинным эмоциям. Я идиот, поэтому не думаю, что смогу понять твои чувства, но я все равно ощущаю себя ужасно из-за того, что ты вынуждена лгать мне, даже если я по-прежнему тебе нравлюсь. Но… я просто не знаю, что могу сказать, чтобы все стало лучше.

— …

Поскольку Куроха так долго сдерживала свои чувства, было невозможно предположить, что она желала быть раненой или обманутой.

Честно говоря, все было в разы сложнее, когда дело касалось друзей детства.

— Идиот.

Как только я почувствовал, как тепло Курохи покидает мою спину, она обняла меня, прижавшись ко мне сзади. В результате я почувствовал, как что-то мягкое давит сзади.

— Э-эй, Куро… Т- твоя г-грудь!

— Все нормально. Ты сделал меня счастливой, так что я решила тебя побаловать.

Охренеть не встать, женские буфера великолепны! Могли ли они быть еще мягче?! Это сводит меня с ума!

— Знаешь, Хару, ты идиот, но в то же время порядочный парень. Даже когда тебе больно, ты все равно беспокоишься о других людях, попавших в беду, и всегда замечаешь важные вещи. Ты всегда такой добрый, вот почему…

Поглаживая мою голову, Куроха своими элегантными пальцами раздвинула мои непослушные волосы. Я макушкой почувствовал мягкое прикосновение, и без чужих подсказок понимая, что это были ее губы.

— Вот почему… я люблю тебя.

— Куро…

Ее недвусмысленные слова резонировали в моей груди. Это было невероятно неловко, даже если я не видел ее лица.

— Я расстроена, что ты не выбрал меня, но мои чувства к тебе абсолютно не изменились. Отныне и навек, я всегда буду на твоей стороне! Так что давай, Хару!

— Давай что?

— Кто решил, что мы не должны плакать перед другими людьми? Я думаю, тебе стоит просто взять и выпустить все наружу, Хару.

— Но я же отверг те…

Я успел сказать это раньше, чем Куроха сжала меня еще сильнее.

Ее грудь еще сильнее прижалась к моей голове. В результате я смог почувствовать, что ее тело дрожит.

— Даже если это и так, что с того? Значит ли это, что я больше не могу быть рядом с тобой? Если бы я не хотела быть здесь, я бы уже давно ушла. Так что, я не имею в виду ничего другого, но я думаю, что мы оба должны выпустить все наружу… Столько, сколько захотим.

— …Ты потрясающая, Куро, ты это знаешь?

Это была способность Курохи преодолевать разные вещи с поразительной непринужденностью. Она была удивительным человеком, чьи социальные навыки позволили раскрыться ее неизведанной внутренней силе и грации.

Рядом с ее сиянием я уже не мог не чувствовать себя жалким из-за того, насколько ограничен я был своим тщеславием и неуверенностью в себе. Я решил отбросить все это и «очиститься», действительно выпустить всего себя наружу, сломать все свои барьеры!

— Что ж, я могу сказать тебе… Я был влюблен в Качи.

— …Окей.

С Курохой я был в безопасности от различных насмешек. Она точно не стала бы никому ничего рассказывать. Я мог сказать ей, потому что очень сильно ей доверял.

— Но потом она сказала, что у нее есть парень. Я в то время думал, что между нами есть что-то... что-то хорошее, но оказалось, что все было лишь моей фантазией… я имею в виду, это просто отстой…

— …Понимаю.

— Так что я…

На глаза опять навернулись слезы. Но, пока я позорно боролся с ними изо всех сил, Куроха подошла и прижала мою голову к своей груди.

— Куро…

— Ты должен позволить себе немного поплакать, Хару. Тебе станет лучше.

Я чувствовал себя ужасно, получая заботу от того, кого я отверг, но ее нежность так успокаивала, что мое усталое сердце больше не могло сопротивляться.

*Хнык*,*хнык*

—Тише, тише, это все ужасно, не так ли.

— Черт возьми… Моя первая любовь…

— М-м-м-м, у Качи-сан просто плохой вкус, правда? Хотя Хару такой хороший парень.

Каждое ее слово влияло на меня.

Я был благодарен от всего сердца за то, что, когда я тонул в печали, моя подруга детства Куроха была рядом.

………………

………

……

К тому времени, как я пришел в себя, на улицах уже стояли сумерки.

Когда мы сидели бок о бок и смотрели на закат солнца, я наконец заговорил с ней.

— Куро, как думаешь, что мне теперь делать?

— А что именно ты хочешь сделать, Хару?

— Что ж, честно говоря, у меня все еще есть чувства к Качи.

Куроха с очень серьезным выражением лица слушала то, что я хотел сказать.

— Я знаю, что должен сдаться, но я не могу удержаться от мыслей о том, могу ли я все изменить, о том, могу ли я заставить ее передумать.

— Разве ты не разочарован, Хару?

Я был немного встревожен ее провокационным выбором слов.

— Я знаю, что могла бы сказать это помягче, но, Хару, твои нынешние мысли звучат так, будто ты собираешься попросить Качи-сан сжалиться над тобой…

— Ох… Разве ты не могла сказать это немного иначе?

— В смысле, это ведь правда, не так ли?

— Э-э-э, нет, но, может быть, да…

Это и было правдой и это было унизительно.

— Знаешь, Хару, я очень зла на Качи-сан. Ты говорил, что иногда вы встречаетесь с ней по дороге из школы и весело проводите время?

— Э-э-э, ох, думаю говорил.

— Когда я это услышала, я подумала, что у тебя могут быть шансы, Хару. Я имею в виду, Качи-сан действительно ненавидит парней, не так ли? Мне, честно говоря, было немного трудно представить ее дружелюбной с тобой, когда вы двое оставались бы наедине.

— Об этом я и говорил! Вот почему я ошибся и…

— Получается, Качи-сан интересовалась тобой, но, сделав свой первый выбор, она пожелала, чтобы ей больше не надоедали? Ты такой хороший парень, Хару. Я не могу простить ей, что она выставила тебя дураком.

Я думал, что гнев Курохи можно охарактеризовать как «справедливое негодование». Гнев по отношению к случившейся несправедливости или что-то в этом роде.

Но я ошибался.

— Хару… давай отомстим.

Мое сердце пропустило удар. Я подумал, что она нашла чувства, которые я скрывал в самых темных глубинах своей души.

— Тебе ведь больно, правда? Вот поэтому мы должны отомстить.

— Куро, ты немного изменилась.

Я никогда не думал, что такое слово, как «месть» может вырваться из уст Курохи.

Куроха была кроткой в ​​сердце, и, если бы ей дали выбор быть сухой или промокшей, она каждый раз выбирала бы первое. Такое пылкое слово, как «месть», ей совершенно не подходило.

— Изменилась? И как же?

— Как будто ты стала чуть более враждебной, что на тебя не похоже, а еще более мрачной и коварной…

— …Может быть.

Куроха позволила себе такую редкую для нее самоуничижительную улыбку.

— Честно говоря, я всегда ненавидела Качи-сан. С давних пор.

— Серьезно?!

Это был первый раз, когда я слышал, как Куроха говорила, что ненавидит другого человека.

— Что именно в ней тебе не нравится?

— Хм, наверное, все.

— Все?! Вау, я бы никогда не подумал, что ты зайдешь так далеко, Куро!

— Я имею в виду, нам больше нечего скрывать друг от друга, верно, Хару? Мы оба выложили все свои карты, даже поговорили о том, кто нам нравится… Поначалу между нами было не так уж много преград, но теперь я чувствую облегчение, зная, что они полностью исчезли. Вот почему я выпускаю наружу все, включая гнев. Потому что я знаю, что ты примешь все это, Хару.

— Я понимаю, Куро… я понимаю.

В этот момент я почувствовал связь между нашими с Курохой сердцами.

Высказав друг другу, кто нам действительно нравится, мы в определенном смысле уже преодолели порог дружбы детства.

Обычным делом в дорамах было, что друга детства отвергали после его или ее признания, а затем говорили, что они больше не могут быть вместе, и что это конец их приключения.

Но реальность была не настолько простой. Это было только начало нашей истории.'

Правда заключалась в том, что я отверг Куроху, но теперь мы были ближе, чем когда-либо прежде, и взаимно признавали друг друга теми, кому мы могли доверять даже больше из-за всего произошедшего.

— Что ты думаешь, Хару? О мести?

— …Месть, да? Что ж, я был немного удивлен и думал о том, что ты имеешь в виду.

— И это все?

— Блин, я действительно ничего не могу скрыть от тебя, правда? С этической точки зрения я был против, но правда в том, что я достаточно зол, чтобы тоже жаждать мести. Я хочу, чтобы она страдала так же, как она заставила меня страдать — вот что я действительно чувствую.

Это было то, что я мог сказать только Курохе и никому другому.

— Действительно? Так почему бы и нет? Давай отомстим. Но это не будет просто месть. Это будет лучшая месть, — произнесла Куроха взволнованно.

— Что ты имеешь в виду? Лучшая месть?

— Ну, это зависит от человека, не так ли? Я думала, мы могли бы поговорить об этом сейчас.

— Подожди, Куро. Я еще ничего не сказал о том, чтобы действительно отомс…

Правильно, я еще не согласился отомстить. Я был достаточно зол, чтобы захотеть, но была большая разница между этим и настоящими действиями.

— Хару, я хочу, чтобы ты представил образ Качи-сан и Абэ-семпая вместе, — неожиданно сказала Куроха, наблюдая за моей реакцией.

— Э-э-э…

— Давай, просто сделай это.

Я совсем не хотел этого, но, не имея особого выбора, я насильно сконструировал их обоих в своей голове. Красавчик и прекрасная девушка — они были отвратительно подходящей парой.

— Они начали встречаться неделю назад, верно? Тогда они, вероятно, поедут на свое первое официальное свидание на следующей неделе. Если все пойдет хорошо, они должны оказаться в кинотеатре.

Девушка, которая мне нравилась, собирается в кино с красивым парнем. Эта воображаемая картина пробудила во мне желание совершить убийство.

— Темнеет, и парень начинает чувствовать себя немного храбрым. Абэ-семпай небрежно тянется к руке Качи-сан, а затем...

— Окей, притормози, притормози! Ты слишком торопишься! Этого не произойдет, по крайней мере, до третьего свидания!

Я мог представить себя хандрящим дома, узнав о подобном, все еще пытаясь оправиться от того, что меня отвергли. Если их отношения тайно разовьются до этого момента, это будет полный провал, равносильный надругательству над моим остывшим трупом.

— Хару, твой образ мышления очень устарел. Ты, действительно, немного похож на старика.

— Ох…

— Мы говорим о парне, который дебютировал в качестве актера. Я думаю, что он быстрее других сделает первый шаг.

— Ну, это правда, но... Но я не потерплю этого!

Широкуса ненавидела мужчин. Она улыбалась только мне, или, по крайней мере, должна была.

Она все это время так же улыбалась и Абэ-семпаю? С самого начала? Или, может быть… с глазами, наполненными еще большей невинностью, и немного смущенной улыбкой?

— Затем они идут за едой и чаем, может быть, делают какие-то небольшие покупки. Возможно, они поднимутся на смотровую площадку или что-то типа того.

— Черт тебя побери, Абэ! Думаешь, ты крутой?!

— Лично я считаю, что первое время, проведенное вместе, самое важное, когда дело касается таких вещей. Когда ты делаешь что-то в первый раз, это кажется новым и необычным, правда? Когда ты сделаешь это во второй раз, ты обязательно будешь сравнивать его с первым.

Так оно и будет? Если Широкуса расстается с Абэ-семпаем, а затем будет встречаться со мной, я все равно всегда буду для нее вторым мужчиной. Если я попытаюсь привести ее куда-нибудь на свидание, она скажет: «О, я уже была здесь раньше с Абэ-семпаем» или «Хм, я думаю, Абэ-семпай гораздо лучше справился, показывая мне все это…»?!

Грррр, я не смогу этого вынести! Пожалуйста, что угодно, только не это!

Но Куроха продолжала наседать на меня, даже если мой разум пребывал в агонии.

— Затем он ведет ее домой, потому что на улице уже темно, но когда Качи-сан на мгновение поворачивается, чтобы помахать рукой перед тем, как войти к себе домой, Абэ-семпай внезапно останавливает ее просьбой немного подождать… пока его губы медленно приближаются к ее…

Тени Широкусы и Абэ-семпая мягко сливаются.

Лицо Широкусы краснеет, и она говорит, слегка опуская глаза: «Я позволю только Абэ-семпаю делать со мной эти грязные вещи…»

Я достиг предела.

— Ты *баная шлюха! Это нормально, если другие люди страдают, пока ты развлекаешься, а?!

Я сделал это! Я это представлял! Представил себе величественную Широкусу, полностью обвившую палец Абэ-семпая![✱]Игра слов, либо про свадьбу, либо про секс.

Я представил, как он будет ощущать размер ее бюста, когда Широкуса, которая ничем не уступает в этом плане идолам из различных журналов, будет лежать в его объятиях. Думаю, довольно мягко… Я также представил себе, как руки и грудь Широкусы будут прижиматься к нему, как сладко она будет пахнуть для него, и, конечно же, как будут выглядеть эти губы с оттенком красного, когда они приблизятся друг к другу, чтобы поцеловать…

— Я не могу! Я не могу этого допустить! Я их не прощу!

Чтобы не только не выбирать меня, а затем… затем делать все эти вещи!!!

— Хару… что ты не простишь? — расчетливо спросила Куроха.

— …Хм? В каком смысле, что?

— Абэ-семпай тот, кого ты не простишь? Или это Качи-сан, которую ты не можешь простить? Кто же из них?

— Ну, я…

Понятно. Так вот о чем спрашивала Куроха.

Не простить Абэ-семпая, значило бы признать, что я все еще держу Широкусу в своем сердце. С другой стороны, не простить Широкусу, значило бы признать, что она предала мое доверие, и что моя любовь превратилась в ненависть.

Мой ответ был…

— Куро.

— Да?

Я ненавижу их обоих!

У меня все еще были чувства к Широкусе, и я также чувствовал ее предательство. Эти две эмоции противоречили друг другу, но, несомненно, сосуществовали.

Хе-хе… верно, верно. Конечно, я ненавидел их обоих. Как я мог не ненавидеть их?

— Качи Широкуса, та шлюха, которая отвергла меня и нашла свое счастье! Я ее никогда не прощу!

— Хару, Качи-сан никогда не предавала тебя, поэтому я не думаю, что ты можешь называть ее шлюхой.

— И Абэ Мицуру! Красавчик, который ни дня в своей жизни не работал усердно, но все же имел всю удачу этого мира… стоит ли ему вообще заслуживать прощения? Даже если небеса простят его, я, черт возьми, никогда этого не сделаю!

— Ну, едва ли можно сказать, что Абэ-семпай вообще не работал усердно за всю свою жизнь.

— Куро! На чьей ты вообще стороне?!

— Я не возражаю, Хару, просто сверяю с реальностью. Так или иначе, что ты собираешься с этим делать? Или я должна спросить тебя по-другому?

Куроха встала и протянула ко мне руку.

— Виновны или невиновны?

Я злобно засмеялся, взяв ее за руку.

— ВИНОВНЫ ПО ВСЕМ СТАТЬЯМ! — заявил я, крепко сжимая кулак.

— Все в точности, как ты и сказала, Куро! Подойдет только лучшая месть! Ха-ха-ха, какая разница, считают ли они меня презренным? Я собираюсь отплатить за те страдания, которые я многократно перенес!

— …Я ждала, что ты это скажешь.

Куроха подняла мою руку и помогла мне встать.

— Я помогу тебе, Хару. Независимо от того, насколько низко мне придется пасть. Они первыми сделали с тобой все эти ужасные вещи. Мы только оказываем им ответную услугу.

— Хе-хе, Куро, я не ожидал от тебя меньшего! Все именно так, как ты говоришь!

Увидев мою подлую ухмылку, Куроха тоже расплылась в заговорщической улыбке.

Я вспомнил кое-что, о чем однажды говорили родители Курохи.

Многие думали, что имя «Куроха» отсылается к «черным крыльям», вызывая образы падшего ангела. На самом деле, ее родители вдохновлялись словом «клевер», когда придумывали ей имя. Во флористике «клевер» может означать «удачу», «подумай обо мне», «обещание», а также «месть». Точно так же, как на языке цветов были положительные и отрицательные интерпретации, Куроха, любимая обществом в целом, имела свои светлые и темные стороны.

— Это месть за мою первую любовь!

Влюбиться в первый раз — драгоценный опыт, который бывает лишь раз в жизни. Именно это сделало его прекрасным, чистым и значимым.

Растоптать эти эмоции, а потом сбежать, поджав хвост, было непростительным преступлением!

Вы так не думаете?