Том 1    
[ Глава 2 ] Это первая любовь, тут ничего не поделаешь


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
msmoli
4 мес.
Стоит продолжать читать?? Или надежды уже нет?
Отредактировано 4 мес.
mijiro
4 мес.
Стоит, мой друг, стоит
msmoli
4 мес.
>>47788
mijiro, эх, ну как тут отказаться? Смотрим дальше и не теряем надежду в сюжет.

[ Глава 2 ] Это первая любовь, тут ничего не поделаешь

Часть 1

Качи Широкуса была широко известна как талантливая девушка.

Старшеклассница, но в то же время и автор. Одного этого было бы уже достаточно, но она еще и отличница, что являлось ощутимым бонусом.

Люди объясняли это ее незаурядными умственными способностями.

Но это было не так. Широкуса ни в коем случае не была глупой, но она не особо выделялась среди других сверстников.

Наверное, я был единственным в классе, кто это понимал.

«Ух ты, восхитительно! Так красиво! Я никогда в жизни не видел более совершенного конспекта!»

Я вспомнил тот день, когда начался наш второй учебный год, и я впервые узнал, что мы с Широкусой теперь учимся в одном классе. В нашем новом классе Широкуса, естественно, сразу стала центром внимания.

В прошлом году нам всем доводилось слышать о ее холодности, строгости и о том, что она предпочитает одиночество, но это пока были только слухи. Теперь, когда она немного сблизилась с нами, став нашей одноклассницей, большинство из нас подумало, что стоило попытаться привлечь ее внимание.

Однако не все это внимание было положительным. Часть его возникла на почве зависти, примером чего являлась одна из наиболее напористых девочек в нашем классе, всматривающаяся в конспект Широкусы.

— Эй, дай мне списать их перед тестом. Ты ведь не против?

От нее разило фамильярностью, несмотря на то, что она почти никогда не общалась с Широкусой. Она была настолько дерзкой, что я сам разозлился, когда услышал ее.

Широкуса молча поднялась со своего места.

А потом без колебаний… небрежно разорвала свои идеально составленные конспекты в клочья.

Звук рвущейся бумаги казалось заморозил все вокруг и заставил пробежать мурашки по моей спине.

Пока мы все стояли в немом изумлении, Широкуса сдула свои записи, которые уже превратились в макулатуру, в сторону одноклассницы.

— Извините, я не могу позволить вам скопировать их, потому что я их только что потеряла. Это же мои конспекты, так что я могу без проблем делать с ними все, что захочу, верно? Или что? Может, вы паразит, живущий лишь тем, что высасывает сладкий нектар из других людей?

Это была ужасно угрожающая насмешка.

— Ты дура, или как? — невнятно огрызнулась одноклассница, отступая в приступе ярости. Широкуса, возможно, ощущая некий дискомфорт, безразлично сунула свои разорванные записи в одноразовый пакет, взятый из круглосуточного магазина, взяла свою сумку и просто ушла домой, хотя это и был всего лишь обеденный перерыв.

В тот момент я уже был влюблен в Широкусу и иногда общался с ней по дороге домой после школы. Будучи неспособным проигнорировать ее уход, я придумал случайный предлог, чтобы тоже уйти пораньше и тайком последовать за ней.

На самом деле, Широкуса так и не пошла домой, а вместо этого направилась в библиотеку. Найдя неприметное место, она открыла новенькую тетрадь, которую купила где-то по дороге. Вместе с тем она также достала те самые порванные конспекты из своей сумки.

Эти клочки бумаги содержали различные заметки, сделанные во время уроков. Вероятно, она намеревалась перенести их в только что купленную тетрадь.

Из глаз Широкусы текли слезы, но ее механический карандаш и цветные ручки не переставали двигаться, пока она целеустремленно что-то строчила в тетради.

Я был потрясен ее необыкновенным упорством, силой воли и непоколебимой стойкостью перед лицом несправедливости.

Ее считали талантливой девушкой, способной абсолютно на все, но правда заключалась в том, что она достигла этого только благодаря тяжелой работе, несмотря на ее грубый и неуклюжий нрав. Было много разных способов сделать что-то, и пытаться изо всех сил с текущими из глаз слезами было действительно неловко.

Однако для меня эта ее неловкая форма была чрезвычайно красивой.

Вот почему я …

………………

— А?

Я вскочил с кровати.

Из-за окна в комнату проникал щебет воробьев и несколько ярких солнечных лучей. Какое бодрящее утро.

Я открыл глаза, чтобы взглянуть на часы, и увидел, что на них было всего 7:15. Мой будильник должен был зазвонить только через пятнадцать минут.

— Хмм, я не просыпался раньше будильника с начальной школы…

И я знал причину.

Из-за моего разбитого сердца, боли и беспокойства, я совершенно не мог заснуть прошлой ночью. Мне, наконец, удалось заснуть примерно в то время, когда уже взошло утреннее солнце, но у меня и близко не было ничего похожего на нормальный сон. Независимо от того, насколько меня соблазняла месть Курохи, или того, насколько оптимистичнее я стал, я не был из тех, кто может сразу все забыть, как будто это ничего не значило.

— … Черт!

Мои сны были довольно болезненными. Почему мне нужно было думать о том времени, когда я открыл для себя что-то хорошее в Широкусе, именно сейчас?!

Это было прекрасное воспоминание, но за один день оно превратилось в дерьмо. Под «Дерьмом» подразумевалось осознание того, насколько мерзким я был, думая про себя: «Хехе, только я знаю, насколько Широкуса прекрасная, никто другой этого не знает!», а также ревность, которую я испытал, когда сказал: «Если только я знал, насколько она прекрасна, почему же тогда она выбрала кого-то другого?».

— Почему это должен был быть этот ублюдок Абэ… — я взбесился, потому что у меня в голове возникло его лицо.

Абэ Мицуру был нашим семпаем с третьего курса, популярным парнем, дебютировавшим в качестве актера. Я не видел ничего необычного в том, что он был ярким, красивым и величавым персонажем, который появлялся в драмах.

Но его игра была чем-то совершенно иным.

«Эй, эй, ты уже видела? Драму, в которой играл Сэмпай.»

«Ага! Семпай был таким классным!»

«Да, семпай был таким изумительным перед всей этой публикой! Он такой красивый и у него такие хорошие актерские способности! Семпай действительно гений!»

Во всяком случае, девчонки из моего класса были в восторге, но, откровенно говоря, я думал, что его сценическое мастерство было отстойным. Я видел, как в интернете его называли продвинутым через связи или недостойным преемником. Поэтому я не мог быть единственным, кто придерживался такого мнения.

Из-за этого у меня изначально сложилось очень плохое впечатление об Абэ-семпае. Однако…

— Суехару, говоря это, ты будто завидуешь тому факту, что ты не так популярен, как он. Кстати говоря, разве семьи Абэ-семпая и Качи не дружат? Так вот почему… » — так говорил Тэтсухико, и, если честно, мне было бы трудно отрицать, что мое суждение было свободным от зависти или предвзятости.

Да-да, я знаю. Да и как я мог быть непредвзятым?

У Абэ-семпая было красивое лицо, родители актеры, деньги, хорошая родословная, а также, очевидно, хорошие оценки, впечатляющие спортивные данные и, в довершение всего, скромный характер.

Тэтсухико, конечно, тоже был красив, но принадлежал к более фривольной касте парней, интересующихся только такими же обычными девушками. Все это, в сочетании с тем фактом, что его отношения никогда не длились долго, мешало мне полностью его ненавидеть.

С другой стороны, Абэ-семпай был менее фривольным, более принце-подобным типом с честными глазами. Те парни, что были столь же красивы, как и Тэтсухико, не могли быть такими же популярными, как Абэ-семпай, по слухам имевший даже свой собственный фан-клуб в нашей школе.

Безупречный Адонис. Это был Абэ Мицуру.

(Прим. ред: Адониса можно погуглить. Персонаж древнегреческой мифологии. Непонятно чей сын. Славился своей красотой.)

— Черт возьми, даже я бы, наверное, мог…

Амбициозность слов, которые я только что бездумно произнес, шокировала даже меня самого.

Даже я бы мог… что?

Ответ был очевиден. Мне не нужно было долго думать над этим.

Я был обычным. У меня были посредственные оценки и спортивные показатели. Я не выглядел ни хорошо, ни плохо.

Хотя талант никоим образом и не определяет успех или неудачу в любви, преимущество в способностях или превосходство над другими людьми можно использовать как «оружие». Следуя этой аналогии, Абэ-семпай был игроком божественного уровня, имеющим несколько видов оружия, каждое из которых он хорошо умел использовать. Если бы у такого обычного меня был шанс сразиться с ним в бою, мне бы потребовалось другое «оружие», например, такое как… харизма, наверное, или чуткость. У меня их почти не было, но я счел нужным переоценить свои возможности.

Однако…

У меня было оружие, хотя я и избавился от него довольно давно. После длительного периода неиспользования я не был уверен, смогу ли сейчас управиться с ним.

Другими словами, это было то же самое, что вообще не иметь оружия.

Но что-то по-прежнему тяготило мое сердце. Я все еще ощущал горечь.

Я…

Я все еще мог это сделать? Смог бы я успеть?

Пока я колебался, сдавался и горевал, другие оставляли меня позади.

— … не хочу больше проигрывать.

Вот как я бы описал свои настоящие чувства прямо сейчас, если бы мне пришлось выражать их словами.

Я не знал, что означают «победа» или «поражение».

Только ощущение «меня отвергли, а значит, я проиграл» переполняло меня. Я чувствовал, что потерпел сокрушительное поражение.

Но в то же время я все еще верил в то, что не мог проиграть, пока не приму поражение. Тем, что заставляло меня оглядываться на предложение Курохи о мести, были моя неспособность признать поражение и мое желание каким-то образом найти способ победить.

Мог ли я быть единственным человеком, который так думал? Нет, наверное, нет.

В смысле, моя первая любовь разбилась вдребезги! Вы бы тоже от такого расстроились, правда?

Я должен просто отступить, потому что мой соперник — красивый парень с деньгами, мозгами и некоторыми спортивными навыками?

Конечно же, нет! Быть обычным — совершенно не значит быть бездарностью! Обвинять во всем талант было бы лишь оправданием! Вот почему я никогда этого не говорил! И я все еще собираюсь найти способ победить!

Но как я собирался победить? Как бы я мог все изменить? Как же мне отомстить?

Я был идиотом, но все же знал, что именно мне нужно для победы.

В столкновении с противником не было никакой надежды на победу в лобовой атаке — это было бы не храбростью, а обычным безрассудством. В таких ситуациях целесообразнее было атаковать с тыла.

Сражаться на одном поле против такого противника — означало гарантировать себе поражение. Если бы мы с Абэ-семпаем соревновались, например, в том, как мы выглядим, я бы точно не выиграл. Следовательно, я должен был бросить ему вызов в том, на что он был неспособен.

У слабых есть свои способы борьбы. На удивление многое можно было сделать, если успокоиться и хорошенько надо всем поразмыслить.

Другими словами, проще говоря, решением было…

Не выбирать никакой метод вообще — вот каким оно было.

Часть 2

— Хорошо, я хотел бы начать 23-е заседание Круглого стола Общества Любителей Развлечений, но…

Переговорная номер 3 в школьном спортзале.

Когда-то она называлась Театральной Гримерной, но семь лет назад Театральный клуб закрылся из-за нехватки членов. С тех пор он превратился в Переговорную комнату №3, которую студентам разрешалось одалживать бесплатно с разрешения студенческого совета. Льготное пользование комнатой было предоставлено Тэтсухико вскоре после создания им Общества Любителей Развлечений, и мы использовали это помещение, чтобы подготовить основу для совершенствования клуба. Сегодняшний день ничем не отличался.

Но…

— Итак, Хару, ты хочешь сказать, что собираешься обнаружить слабость Абэ-семпая, а затем раскрыть ее всем остальным?

— Точно! У каждого парня есть один или два секрета, которые он хотел бы скрыть, верно? Я собираюсь раскрыть их всему миру! Таким образом, Широкуса тоже не останется невредимой! Все будут говорить о ее ужасном выборе, о том, что она безнадежная девушка, которая попалась безнадежному мужчине! Они оба пойдут ко дну! О, это будет величайший план мести! Хе-хе-хе! Иногда мой гений пугает даже меня!

Мы с Курохой серьезно обсуждали кое-что другое — наш первый план любовной мести.

— Э-эй, Суэхарууу, Шида-чааан…

Раздраженные крики Тэтсухико не достигали моих ушей.

Я не мог ждать другого более подходящего момента, чтобы обсудить с Курохой планы, которые я в спешке сформулировал ранее во время урока. Однако, из-за важности предмета обсуждения у меня не было выбора, кроме как выстраивать свои схемы самому.

Но вот учеба наконец закончилась. Переговорная номер 3 была уединенным и полностью звукоизолированным местом. На самом деле, не было более подходящего для нашей дискуссии. Так что я взволнованно раскрыл ей свой грандиозный план, долго хранившийся в секрете.

— … Хару, тебя зовет Тэтсухико-кун, ты уверен, что хочешь проигнорировать его?

— А? Тэтсухико?

Я поднял глаза и действительно увидел Тэтсухико, стоящего перед доской.

— Как давно ты тут?

Когда я привел Куроху, его там не было. Слишком увлекшись нашей беседой, я совершенно не заметил его.

— Блин, ты слишком глубоко ушел в себя. Проснись!

Черт, нужно ли нам было остановиться сейчас? Учитывая, насколько конфиденциальной была эта информация, я действительно не мог позволить Тэтсухико услышать ее. Однако я чувствовал, что меня уже не остановить…

— Тэтсухико, не мог бы ты пойти погулять еще немного? Мы с Курохой обсуждаем кое-что очень важное.

— Грр… Вы забыли, кто забронировал это место?

— Да ладно, разве ты не можешь оставить нас только на сегодня? Ты же все равно собрался бездельничать.

— Ха?

Тэтсухико нахмурился.

— Скоро культурный фестиваль, дружище. Мы должны решить, что именно мы будем готовить к фестивалю, уже сегодня.

— Просто реши это сам. Первоначальный план в любом случае заключался в том, чтобы ты устроил шоу одного актера, верно?

— Ты действительно не собираешься выступать, Суэхару?

— Я помогаю только потому, что ты спросил, когда я был свободен. Как я уже много раз говорил тебе, я не собираюсь подниматься на сцену. Хорошо, я сказал достаточно. Я обещаю помочь тебе позже, так что, пожалуйста, просто иди домой. Верно, Куро, как я и говорил…

*Пау* Меня ударили по голове. Было довольно больно. Я взбесился.

— Сволочь! Какого черта ты делаешь?!

— Что ж, я бы не ударил тебя, если бы ты не начал злить меня первым, придурок!

— Почему ты так злишься? Сейчас не время, тупица!

— Слушай, я знаю, что тебя отвергли, окей?! Это очевидно, дерьма ты кусок!

— …… Откуда ты знаешь?

Я вылупил глаза от удивления, а Тэтсухико почесал затылок и посмотрел на Куроху, чтобы заговорить.

— Тебя слишком легко читать, Хару. Тэтсухико-кун обладает хорошей интуицией. Я догадывалась, что он все поймет.

— Серьезно? Что ж, ты ошибаешься.

— Суэхару, хватит. Это же слишком очевидно.

— Что ж, ты все еще ошибаешься.

— Почему ты всегда должен быть таким бездарным актером… Шида-чан, твои предположения?

— Хару всегда был таким, когда дело касалось его личного.

— Ну, может, это механизм выживания.

Тэтсухико тихо прокашлялся.

— Так или иначе, Суэхару, я уже знаю, что происходит. Ты зря напрягаешься, пытаясь это скрыть. Не волнуйся, я никому не расскажу.

— Т-ты уверен в этом, Тэтсухико?

— Конечно. Мы же друзья, не так ли?

Тэтсухико положил руки мне на плечи и посмотрел на меня глазами, полными сочувствия.

Мои глаза потускнели от волнения.

— Тэтсухико… ты…

— Шучуууу! Хе-хе-хе, как я мог пропустить что-то настолько занятное для себ- ай!

И вот опять, он моментально показывает свое истинное лицо!

— Я убью тебя!

— Убивай! Я расскажу всем, прежде чем умру, ахахаха!

Куроха вздохнула и открыла пакет с картофельными чипсами, который я дал ей в качестве подношения. С чипсиной в одной руке Куроха начала возиться со своим телефоном, не изъявляя никакого желания попытаться остановить нас.

— Если ты так сделаешь, я буду рассказывать каждой твоей новой девушке все о твоих прошлых отношениях.

— Чтооо?! Суэхару, ты трус!

— Хмпф, ты говоришь с человеком, который в совершенстве овладел искусством коленопреклонения! Я стер совесть, которую когда-то имел, и выбросил ее в унитаз!

— А? Меня крайне серьезно просили совершить суицид более сотни девушек, и ты думаешь, что у тебя есть шансы против меня?

— Легко. Я могу раздеться за три секунды. Как насчет этого? Слабо?

— Пфф, я бы без колебаний вылизал каблуки женщине, если бы это позволило закадрить ее без особых разговоров. Я выиграл, да?

— В самом деле, вы двое такие идиоты…

Куроха снова вздохнула и протянула нам обоим пакет с картофельными чипсами.

— Хотите, ребята?

— Да!

Объединенные голодом, мы втроем молча жевали картофельные чипсы.

— О, Шида-чан, твоя форма для бадминтона выглядит очень мило.

— Благодарю.

— Ты пропускаешь тренировку?

— Я забрал ее прямо перед началом.

— О, ты был таким настойчивым, Хару.

— Это потому, что я не мог больше ждать, чтобы поговорить с тобой.

— *Вздох*... разве ранее ты не сказал мне подойти на место после клубных занятий? Тебе лучше извиниться потом перед капитаном, Хару.

— Извинюсь, извинюсь. Я встану на колени и скажу, что мне жаль.

— Ты реально отпугиваешь, Суэхару. Избавь меня от своей особой способности. Что важнее, ты должна присоединиться к нашему Обществу Любителей Развлечений, Шида-чан. Нас двоих действительно недостаточно, чтобы сделать что-нибудь на культурном фестивале.

— Я думаю, что пока воздержусь. Не то чтобы я была сильно привязана к клубу или вроде того, но у меня другие планы.

— Хорошо-о.

Я воспользовался тем, что Куроха отвлеклась на разговор, и зачерпнул горсть чипсов из пачки, но…

— … Погоди, что? Мы говорим сейчас о чем-то другом? — прошептал я, вернувшись к реальности.

— Ты только что понял, а?

— Хару… Это немного…

— Не смотрите на меня, как на бедного ребенка!

Это было больно.

— Ты выглядишь очень жалким, Суэхару. В любом случае, я на сегодня закончил. Используйте комнату, как хотите. — сказал Тэтсухико, бросая мне ключ. Он хотел, чтобы я прибрался тут и вернул его.

— Ты уверен в этом?

— Ну, ты все равно не в состоянии меня сейчас слушать. У нас не так много времени до культурного фестиваля, ну да ладно.

Странно, Тэтсухико проявлял необычайную чуткость… Неужели грядет конец света?

Когда он проявил доброту, мне стало как-то неудобно. Поэтому я искренне извинился перед Тэтсухико.

— Извини, Тэтсухико. Когда я успокоюсь, обязательно помогу тебе.

— Не беспокойся об этом.

Тэтсухико перекинул сумку через плечо и вышел из переговорной, окруженный необычным светом.

— Он съел что-то странное? Или это был кто-то другой, похожий на него?

— Я думаю, что большинство людей примет чужое беспокойство после того, как их отвергли… Ты тоже довольно ужасен, Хару.

Во всяком случае, мы получили комнату, где мы вдвоем могли поговорить наедине без лишних ушей. Я вернулся к теме мести.

— Как я уже говорил, Куро, что ты думаешь о моем плане? Если я раскрою слабое место Абэ, люди будут плохо думать и о Широкусе. Это убьет двух зайцев одним выстрелом, верно?

Куроха выглядела мило, когда она прижала палец к подбородку, задумавшись.

— Что ж, если честно… это неплохая идея.

— Отлично!

— Однако, мы хотим «наилучшую месть», Хару. Я не думаю, что лучшим решением будет то, которое ты считаешь самым простым, поэтому, я учту твое мнение, но мы могли бы пойти и в другом направлении. Найти что-то, что причинит боль людям, которых мы больше всего ненавидим. Это, наверное, самый простой подход.

— Понятно!

— Хорошо, что ты не выбрал неуклюжую схватку с Абэ-семпаем. Выбор такого подхода может показаться трусливым, но он более эффективен. В любом случае из того, что я слышала, семпай — более или менее безупречный сверхчеловек, поэтому ты окажешься в слишком невыгодном положении, если пойдешь в лобовую атаку.

— Я знал, что ты меня поймешь, Куро.

Куроха умело прочитал намерения, стоящие за моим планом. «Как и ожидалось от подруги детства» — стоило бы сказать.

Однако в этот момент лицо Курохи стало жестким.

— Но я думаю, это также немного наивно. Я вижу по крайней мере две потенциальные проблемы с твоим планом.

— Ч-что?! Какие еще проблемы?!

— Первая проблема заключается в том, что твой план мести сопряжен с невероятным риском. Например, в процессе поиска слабости Абэ-семпая… тебя могут поймать за его преследованием, и избить до полусмерти. Даже если ты в конечном итоге добьешься успеха и найдешь то, что ищешь, один неверный шаг, и люди могут узнать о твоих закулисных методах, в результате чего тебе станет еще хуже. Так как у всех уже сложилось настолько хорошее впечатление об Абэ-семпае, ты должен быть готов к ответной реакции, Хару.

Это была правда. Честно говоря, порочить честь другого человека было довольно грязно. Если попасться, чья-то репутация, несомненно, окажется в канаве, и обратного пути уже не будет.

— Но, Куро…

Я уже был готов к этому.

— Я уже принял это во внимание. Если я не пойду на какой-то риск, я никогда не смогу застать мошенника вроде Абэ врасплох. Я совершенно не против.

— … Ладно. Но есть еще одна проблема.

— И какая же?

— При текущем положении вещей, Хару, даже если твой план удастся, ты не сможешь победить. Ты только проиграешь.

… Да, это я тоже знал.

Успехом с чувством полной опустошенности заканчивалось большинство схем мести.

Месть была скорее механизмом для того, кто уже проиграл, нужным, чтобы спровоцировать обоюдно проигрышную ничью. Это, конечно, нельзя было считать победой.

— Мы не можем назвать это наилучшей местью, не так ли?

— … Ты права. Но что мне тогда делать?

— О, ну это легко.

Куроха обхватила мои руки своими.

— Ты должен найти свое счастье, Хару. Если ты добьешься этого, значит, в конце концов, ты победил, верно?

— Понятно… Ты права, Куро. Но счастье, хах…

Я не мог думать ни о чем кроме своих чувств.

Когда во мне разгорелся огонь мести, и я погрузился в грязь трусости… Счастье… Казалось, что его можно найти только на другой планете.

Но на мгновение, в моей голове возникло следующее изображение.

— Ты только что подумал о чем-то счастливом, так ведь? Ну же, что это было? — спросила Куроха, читая мое сердце, как открытую книгу. К сожалению, я не мог ответить ей сразу.

Несмотря на мой отказ, Куроха все еще питала ко мне чувства.

Я на мгновение задумался, действительно ли я должен рассказать ей, но потом вспомнил, что уже показал Курохе всю свою никчемность в тот вечер на берегу реки. Я вновь почувствовал, что у меня нет причин что-либо скрывать от Курохи, и рассказал ей о том, что я представил.

— Я представил, как Качи признается мне.

Хотя я решил отомстить, мои чувства к Широкусе оставались прежними, как и ожидалось. Несмотря на обиду и жалкость, я действительно это чувствовал.

— Конечно, я все еще злюсь и хочу отомстить! Но… я такой идиот, не правда ли…

— Угу, настоящий идиот.

Честные слова Курохи пронзили мое сердце.

— А… я знаю! Я знаю, блин!

— Но не то чтобы я не понимаю.

Куроха крепко прижалась лбом к моей руке.

Я чувствовал себя полным сожаления.

Я причинял Курохе боль, которую причинила мне Широкуса, но она не сказала мне ни слова упрека.

— Тогда, что если бы мы притворились влюбленной парочкой?

— ?!

Я не мог увидеть истинный мотив неожиданного предложения Курохи.

Куда важнее, не повредит ли это Курохе еще больше? Но чего на самом деле добивалась Куроха, предложив это сама?

Возможно, догадавшись, что я не мог понять все по выражению ее лица, Куроха любезно объяснила мне свои слова так, что понял бы и ребенок.

— Я думаю, что, если ты проигрываешь в любви, лучший способ вернуться в игру — просто победить в любви.

— Н-ну, это может быть правдой…

— Самое главное, когда речь идет о подобных вещах — это привлечь внимание своей цели. Качи-сан ненавидит парней, но показала тебе свою мягкую сторону. Значит, мы можем предполагать, что ты ей нравишься до определенной степени. Возможно даже настолько, чтобы рассматривать тебя, как запасной вариант.

— П-понимаю…

— Итак, сделав свой выбор, она захочет разорвать с тобой все связи, но прямо перед тем, как она попытается, она увидит тебя с кем-то еще… Что бы она тогда сделала, тем более если бы твоей новой возлюбленной был кто-то такой милый, как, например, я?

— Знаешь, иногда ты действительно можешь быть слишком самонадеянной.

— Это «нет»?

Куроха кротко запнулась и посмотрела на меня слезящимися глазами.

Черт, вот зачем тебе нужно было выглядеть так чертовски мило, идиотка? Вести себя так перед старшеклассником несправедливо!

— … Хорошо, я признаю, что ты миленькая.

— Ей, я выиграла.

Куроха показала знак победы. Я не знал, что она выиграла, но Куроха выглядела чрезвычайно довольной.

(Знак победы, это когда средним и указательным пальцами показывают букву «V», что подразумевает английское слово Victory — Победа. Так, если кто не знал.)

Так или иначе, я не ожидал меньшего от плана Курохи. Если бы Широкуса увидела, как парень, которого она якобы держала на дистанции в качестве запасного плана, внезапно превратился бы в возлюбленного другой девушки на уровне Курохи, не подумала бы она: «Подожди, я собиралась использовать его в качестве своего плана Б, но не была ли я тем, кто на самом деле являлся лишь запасным вариантом?»

Это было потрясающе! Это наверняка будет эффективным ударом! Это был именно тот унизительный удар, который я искал!

— Но ты уверена в этом? Ты уверена, что тебе не будет слишком тяжело? Если бы ходили слухи, что мы с тобой встречаемся, разве ты не оказалась бы в невыгодном положении?

Я был идиотом. Конечно, люди будут завидовать, если я буду встречаться с Курохой. Но если Куроха станет встречаться с кем-то вроде меня, ее обязательно спросят такие вещи, как «Он что угрожал тебе?» или «Ты его пожалела, потому что он твой друг детства?»

… Да, я почувствовал себя жалким от одной только мысли об этом.

Другими словами, если мы будем делать вид, что встречаемся друг с другом, я получу все, чего можно было пожелать, а Куроха не получит ничего. Это действительно было бы правильно?

— Ооо, ты такой идиот, Хару.

— Это правда, но я все равно хотел бы услышать, как ты попытаешься убедить меня.

— Это может быть ложь, но я все равно «встречаюсь с человеком, который мне нравится», понимаешь? Для меня это не может быть чем-то плохим.

— Ооох…

Что это за сильное давление?!

На меня напало чувство вины, достаточно сильное, чтобы мне захотелось уткнуться лбом в землю и извиниться, а мое сердце ощущалось так, будто его кто-то сжал.

Но в целом это чувство не было неприятным. Я был невероятно счастлив, когда Куроха сказала, что я тот человек, который ей нравится. Ее искреннее выражение привязанности заставило меня почувствовать себя окрыленным. Меня смутил тот беспорядок эмоций, который я испытывал.

… Погоди, что? Что-то было явно не так. Куроха всегда была такой милой?

Чуть склонив голову набок, Куроха выглядела в три раза симпатичнее, чем всегда. Мое сердце не могло перестать биться.

Ладно, стоп, это была опасная ситуация. Мною слишком легко манипулировать. Я был слишком аморальным.

— Почему ты ничего не говоришь, Хару?

— Н-нет, д-дай мне минутку. Я сейчас немного взволнован и не могу подобрать нужные слова.

Я повернулся к Курохе спиной и присел на корточки. А затем закрыл оба уха руками, чтобы заглушить звук.

Ладно, успокойся, успокойся. Здесь ты в безопасности. Правильно, просто забудь обо всем этом шуме и успокойся, как будто ты перед камерой.

Тем временем Куроха оказалась на расстоянии досягаемости от меня и обвила пальцами одну из моих рук. Убрав эту руку от моего уха, она прошептала в него с достаточного расстояния, чтобы я мог почувствовать ее дыхание.

— Знаешь… тебе стоит просто рассказать своей старшей сестренке все, что ты действительно чувствуешь сейчас, Хару.

— Ииик!

Моя спина вздрогнула. Пальцы словно пронзили тысячами игл.

Я отпрыгнул изо всех сил.

— Куро! Говорю тебе, это опасно! Это очень и очень опасно!

— Что такое?

Я не мог справиться с особым очарованием Курохи, когда она была в своем садистском режиме старшей сестры.

— … Ты уже знаешь, черт возьми.

— Ахаха, ты такой милый, Хару.

С треском я потерял всякую возможность логически мыслить.

Загнанный в угол психологическим давлением и чувством вины. Шепот и дыхание заставили большинство моих умственных способностей отключиться. Дальнейший опыт того, как со мной играли, говоря, что я милый, с честными открытыми глазами, заставил все, что до этого еще функционировало, воспламениться.

Во мне вспыхнул порыв гнева! Но, будучи мужчиной, я решил не прибегать к насилию. Вместо этого я сопротивлялся, нагло рассказывая Курохе, что я на самом деле чувствую.

— Ты единственная, кто тут милый, идиотка! Вот почему мне будет так стыдно, даже если мы просто притворимся, что встречаемся! Конечно, я был бы в восторге, но это очень неловко, тебе не кажется?!

— Ох… извини, вроде того.

Черт, девушки действительно довольно несправедливы, да? Они так мило выглядят, когда им стыдно, и на них больше не получается злиться.

— О, нет, я должен извиниться…

— Н-нет, просто я никогда не слышала, чтобы ты говорил мне, что я была милой раньше, Хару, так что… я немного смущена…

Ох, это именно то, о чем я говорю! Она чертовски милая!

Конечно, я не стал говорить это, приложив все усилия, чтобы продолжить контратаку.

— Я знаю, что ты пыталась спровоцировать меня, Куро, но, пожалуйста, я ничего не могу с собой поделать, так что дай моему сердцу передохнуть! Ты заставляешь меня колебаться!

— Х-Хару, ты слишком прямолинеен…

— А что если так? Разве ты не говорила мне рассказывать тебе обо всем, что я на самом деле чувствую? Или тебе не нравится то, что ты слышишь?

— Ну, я конечно рада слышать, что человек, который мне нравится, говорит мне это…

Это слишком опасно! Слишком быстро раскрывать свои истинные чувства друг к другу это очень-очень рискованно!

Что это за атмосфера?! Все выглядит розовым! Если ты собираешься сказать мне, что я тебе нравлюсь, так небрежно, хотя на самом деле это и имела в виду, мое чувство реальности просто растает!

Я покосился на Куроху, чтобы посмотреть, как она, как раз вовремя, чтобы заметить, что она делает то же самое.

Это было всего на мгновение, но наши взгляды определенно встретились.

Наши тайминги были слишком синхронизированы… Это неловко.

Подобно отталкивающим друг друга магнитам, мы взаимно устремили взоры в направлении завтрашнего дня.

— И-Итак, я полагаю, что план унизить Качи-сан путем распространения новостей о том, что мы встречаемся, хотя на самом деле это ложь, одобрен?

— Д-да. Давай продолжим с этим…

— Т-Тогда, чтобы заключить сделку… Может, скрепим ее поцелуем?

Я зашипел.

— Эй, Куро! Вернись! Вернись в реальность!

— Но, я имею в виду, разве это не то, что просто происходит, потому что должно произойти? Сейчас, очевидно, самое время целоваться, верно?

— Боже мой, боже мой… Думаю, я тоже сойду с ума…

— Ох, все еще пытаешься сопротивляться, Хару? Когда я уже… такая? Это… нечестно…

Губы Курохи сладко блестели. Ее пухлые губы с оттенком красного завладели вниманием моих глаз.

Я попятился, но споткнулся о стул и приземлился на зад.

— Хехе, неуклюжий Хару.

В нормальной ситуации Куроха, вероятно, сказала бы это раздраженным тоном, без промедления протянув мне руку.

Но теперь голос Курохи был соблазнительным. Вместо того, чтобы протянуть руку, она опустилась на колени рядом со мной и приблизила лицо ко мне.

— Эээм, Куро… Тебе не кажется, что ты слишком близко?

— Думаешь? Может быть, я…

Я отстранился от нее, все еще припадая к земле. В ответ Куроха преследовала меня, все еще стоя на коленях.

Я уперся пятками, чтобы еще немного отползти, но лишь уперся в стену. Мне больше некуда было бежать.

На этом Куроха остановилась.

— Куроха-сан…? Ты так смотришь на меня…

— И?

Боже мой. Она полностью потеряла контроль.

— Я имею ввиду, если ты меня спрашиваешь…

— Просто оставь все старшей сестренке, Хару… Тебе абсолютно нечего бояться…

— Я боюсь, потому что похоже, что мы не сможем вернуться к нашим прежним чувствам после всего этого…

— Все еще думаешь наперед, ммм…? Я тебе не позволю…

Наша совесть растаяла и смешалась с ядовитой розовой атмосферой.

— Хару…

Губы Курохи приблизились.

— Может быть, это не так уж плохо — подумал я. Если я поцелую ее, меня ждет приятный мир, где я мог бы забыть о своей боли.

Но-

«Спасибо. Когда я слышу твои слова, я очень счастлив. Я действительно рад… что я старался так много до сих пор.»

Сильная пульсация в груди вернула меня к реальности.

— Я н-не могу этого сделать!

Я встал, чтобы убежать.

Но прямо тут стояла доска!

Даже когда моя голова закружилась от сильного удара, мои ноги повели меня вправо, чтобы отойти на некоторое расстояние от Курохи.

— К-Куро, я знаю, что атмосфера стала немного приятной, и я немного колебался, но мы не можем делать такие вещи, пока между нами все не прояснилось!

— Ооо, так ты колебался, а…? Это значит…

Влюбленного взгляда в ее глазах было достаточно, чтобы у меня снова закружилась голова. Общее настроение, на короткое время принявшее подобие нормального, немедленно омрачилось розоватым оттенком.

— О, ты действительно не умеешь лгать, правда, Хару? Я совсем не ненавижу эту часть тебя.

— Видишь, это именно то, о чем я говорю! Если кто-то настолько милый, как ты, скажет мне, что я тебе нравлюсь или что-то еще, такой парень, как я, не сможет с этим справиться!

— Почему ты не сможешь справиться с этим, Хару? С чем ты не справишься? Почему ты мне не скажешь, хм...?

— Что угодно, только не это!

Боже мой, Куроха действительно зашла слишком далеко.

На данный момент единственное, что я мог сделать, это…

— Я сваливаю!

ДА, действительно сваливаю на всех парах! Я с невероятной скоростью схватил сумку и положил руку на дверь.

— Эй, Хару!

— Я просто собираюсь получить информацию об Абэ-семпае! Когда я закончу, я вернусь к тебе, так что просто возвращайся в клуб! Спасибо за сегодня, увидимся завтра! — сказал я безапелляционно и скрылся за дверью.

В момент, когда дверь закрылась, я услышал, как Куроха, оставшаяся внутри, пробормотала.

— Ты ни на что не годен.

Часть 3

Я быстро понял, что заманивать кого-то в ловушку не так просто, как мне казалось.

Основными действиями при поиске слабостей Абэ были наблюдение за ним издалека и общение с близкими ему людьми.

Но, если бы я так себя вел, что подумали бы окружающие его люди? Наверное, я был бы странным парнем, о чем некоторые из них наверняка сообщили бы ему.

Поэтому сначала нужно было создать повод для своих действий.

— Извини, можно тебя на минутку?

Я окликнул ученика, который остался в классе Абэ 3-А.

— Да?

— Я помогаю в газетном клубе, и сейчас я собираю информацию об Абэ-семпае…

— Это действительно так?

Покинув Куроху, я сначала пошел в газетный клуб. Мы с местным президентом были старыми знакомыми, учились в одной средней школе.

Я спросил у него, интересуют ли его материалы об Абэ-семпае, который появился в недавно вышедшем драматическом сериале, если они у меня есть. На что он ответил: «Конечно!» — дважды.

Таким образом, я мог использовать титул «Ассистент газетного клуба», чтобы представляться. Благодаря этому мой разведывательный опрос не был бы ничем примечателен, и, если бы я сказал: «Еще раз спасибо за разговор со мной. Ах да, кстати, постарайтесь сохранить в секрете тот факт, что я расспрашивал вас о его секретах, если сможете. Я не хочу сообщать об этом Абэ-семпаю, и, если мы обнаружим что-нибудь интересное позже, будет намного эффективнее, если мы внезапно сообщим эту новость», другая сторона с готовностью ответит: «Понятно, тогда конечно, без проблем».

Хотя я не мог быть уверен в том, будут ли они на самом деле хранить молчание по этому поводу, я был уверен, что множественные попытки заставить их замолчать вызовут только подозрения. Даже если бы они проговорились, я никогда не называл им своего имени, поэтому я думал, что все каким-то образом будет в порядке.

Держа это в уме, я опросил группу из трех человек.

Если бы я суммировал их впечатления в одном предложении, все они считали Абэ чрезвычайно хорошим человеком.

«Он вообще не ведет себя напыщенно и совсем не заносчивый, хотя он и сын актера. Мы все знали о его отце, так что я спросил, можем ли мы с ним встретиться. Знаете, что он тогда сказал? «Почему бы нам сначала не приготовить рамэн или что-нибудь еще вместе?» Я спросил его, почему, затем он спросил меня: «Как бы ты представил кого-то, кого ты привел, чтобы познакомить со своими родителями?» Я сказал: «Как друга, я полагаю.» «Я должен знать тебя достаточно хорошо, чтобы называть тебя другом», — ответил он. «Как я могу представить своим родителям кого-то, с кем я впервые встретился?» — сказал он откровенно, без всякой злобы или грубости. Когда я это услышал, я подумал, что это правда. Вот почему я считаю его порядочным и хорошим парнем. Секрет? Никогда о таком не слышал. Он так откровенен во всем. Во всяком случае, он хороший парень.»

«Я первокурсник, который лишь изредка появляется в клубе легкой музыки, но он здоровается со мной каждый раз, когда мы встречаемся… Я горжусь этим, если честно. Поет ли Абэ-семпай? Конечно, его не стоит сравнивать с профессионалами, но поет он все равно неплохо. Ссорился ли он с другими участниками или с что-то еще? Например из-за любовных дел? Что ж, какая-то девушка призналась ему, а другой старший, игравший на барабанах, интересовался ею, так что я бы сказал, что атмосфера стала немного напряженной. Но Абэ-семпай явно отверг ее, и все знали, что он ни в чем не виноват, поэтому все очень быстро вернулось в норму».

«Ну, правда в том, что в прошлом году я призналась Абэ в своих чувствах… но ничего не вышло. В то время из-за того, что я была так зациклена на нем, я впала в такую ​​депрессию после отказа, что не могла видеть ничего другого, и начала придумывать и говорить о нем плохие вещи. Например, что он был мусором, который ведется на любую немного симпатичную девушку, а потом бросает ее. Но, конечно, никто мне не поверил… потому что это ложь, которая никогда и не могла быть правдой. Я отпугнула всех своих друзей своей ложью, и была почти в полном безумии, когда Абэ-кун позвал меня… и извинился. Он был ни в чем не виноват, а я была, но он искренне сказал, что сожалеет о том, что причинил мне боль. Тогда я ему искренне ответила, что мне тоже очень жаль. Абэ-кун также был рядом, чтобы поддержать меня, когда я извинилась перед всеми за ложь… поэтому я благодарна ему от всего сердца».

Вернувшись, чтобы запереть Переговорную комнату №3, я остался внутри перечитывать записи интервью, которые я сделал.

— Насколько совершенным может быть один человек…

Обычно в большинстве людей можно было найти повод для критики, но впечатление об Абэ у других было на удивление положительным.

Это действительно ужасало. Было почти отвратительно, что кто-то такой мог существовать.

— Неудивительно, что ему удалось соблазнить Широкусу… — начал я, затем продолжил исправлять себя.

— … Да нифига! Эти две вещи не связаны, черт возьми!

Взгляните на эту маску зависти, рожденную пламенем моей ревности! Все хорошее, что я слышу о своем сопернике, только подливает масла в огонь! Теперь я хочу еще больше раскрыть все его недостатки!

— Интересно, что же это «не связано»?

Переговорная комната номер 3 была расположена в самом дальнем конце тренажерного зала — место, куда вы никогда не попадете случайно. Невозможно добраться до такого отдаленного места, не имея намерения попасть именно туда.

Именно в такую ​​комнату без стука вошел парень в форме.

Я был уже слишком хорошо знаком с утонченными чертами лица и мягким поведением, которые можно было бы назвать принадлежащими принцу, несмотря на то, что я никогда не разговаривал с их владельцем.

— Абэ-семпай…

Мой противник, в котором я пытался найти слабые места — Абэ Мицуру. По какой-то причине он пришел в Переговорную №3.

Это не могло быть из-за чего-то тривиального. Но, не зная его истинных намерений, я старался избегать любых неосторожных движений.

— Похоже, ты изрядно обо мне расспрашивал… Мару Суэхару-кун.

В том, как он говорил, чувствовалось благодушие. Он должен был почувствовать мою враждебность, но не чувствовал необходимости воспринимать меня всерьез? Его беспечное поведение вызывало у меня отвращение.

— Понятно, ты уже слышал. Это было быстро с твоей стороны.

— Ну да, случайность. Я понял, что, если опрашивал не ты, я бы тебя здесь не нашел.

— … Интересно, как такой известный человек, как ты, мог бы знать о ком-то вроде меня?

— Я не думаю, что я знал о тебе… скорее, наверное, помнил тебя?

Мое сердце подпрыгнуло, и стало биться сильнее.

Я почувствовал, как пересохло в горле. Я хотел сбежать, но выход был перекрыт.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь… Что ж, мне пора.

Я оттолкнул Абэ и положил руку на дверную ручку.

— «Одаренный актер» Мару Суэхару, до недавнего времени я не знал, что ты ходишь в эту школу.

«!»

Мои руки задрожали. Мне хотелось убежать домой и забраться под футон.

— Х-ха… возможно, это кто-то еще, кто имеет такое же имя? В любом случае я…

— Знаешь, врать нехорошо. У тебя есть актерская внешность. Я уверен, что это ты. Ты не возражаешь, если мы немного поболтаем?

На то, чтобы закрыть слегка приоткрытую дверь, потребовалась вся моя энергия. Я почувствовал, как мои силы убывают, и их не хватает даже на то, чтобы убежать.

— Я видел драму, в которой ты снимался, знаешь ли. Та самая, у которой было более 30% зрителей. Это даже стало социальным явлением, верно? В последний раз я смотрел это довольно давно, но до сих пор помню, как твоя игра заставила меня плакать. Потом ты так же легко рассмешил меня, что было просто потрясающе. Я был одержим этим ребенком-актером, который сыграл главного героя драмы «Тайга». Даже в фильмах…

— П-пожалуйста, семпай, этого достаточно…

— Хм? Так это правда? О, верно. Ты ведь работал с моим отцом в драме «Тайга», не так ли? Тогда мой отец хвалил тебя при любой возможности, когда он был дома. Я был очень взволнован мыслью о том, что может существовать кто-то вроде тебя, моего возраста, но уже замечательный актер. Вот почему я начал работать над тем, чтобы самому стать актером.

(Драма «Тайга» — это название, которое NHK дает своей ежегодной исторической телевизионной драме, длящейся год и выходящей в эфир каждое воскресенье в течение 45 минут. Примечание анлейта.)

— О, ты слишком добр… А теперь прошу прощения…

Когда я собрался уходить, Абэ схватил меня за запястье.

— Не мог бы ты рассказать мне одну вещь?

— Эээ, послушай, я сейчас очень занят…

— Шесть лет назад, почему ты так внезапно исчез из актерского мира? Я думаю, что мой отец знал, но он никогда мне не говорил этого… Я хотел бы знать, почему.

Воспоминания о том времени промелькнули в моей голове.

Звук кинохлопушки. Удовлетворенные улыбки других актеров. Я говорю маме, что сделал это. Она вообще не отвечает. Не двигается, хотя я трясу ее. Чувствую ее тепло в своей руке. Но она по-прежнему остается неподвижной. Волнение перешло в крики. Вот почему я…

— Я не знаю! Я ничего не знаю!

Я стиснул зубы и крикнул.

Абэ молчал, наблюдая за мной с жутким самообладанием.

Затем он прошептал несколько слов.

— Другими словами, ты сбежал.

Пока он говорил это, я вдруг завелся.

Я потерял контроль над своими эмоциями. Хотя я буквально лишился энергии несколько мгновений назад, я вырвался из хватки Абэ, подпитываемый безрассудным гневом.

— Не веди себя так, будто ты знаешь обо мне все! Ты думаешь, ты можешь просто сказать все, что хочешь?!

— Так это правда, не так ли? Я был бы не против, если бы ты сказал мне, что это не так.

— Почему я должен слушать от тебя это дерьмо?!

— Потому что я тебя ненавижу.

Я почувствовал, что наконец увидел истинные чувства человека, известного как Абэ.

Независимо от того, кого я спрашивал, его считали совершенным сверхчеловеком. Когда я наконец заговорил с ним, все выглядело соответствующе.

Но теперь слово «ненависть» вырвалось из его уст. Это был его настоящий характер.

— Ты смотрел драму, в которой я играл?

— Да.

— И что ты думал?

— …………

«Ты выглядел красиво, но твоя игра была ужасной» — наверное, было бы перебором, чтобы говорить прямо перед обсуждаемой персоной.

— Ну, я уже знаю, даже если ты бы мне и не сказал. «Это было ужасно» — вот что ты хотел бы сказать, правда? Я знаю, что у меня нет таланта.

— … Понятно.

— «Понятно», да? Боже, ты и сам довольно ужасен. Так ты думаешь, что у меня все-таки нет способностей. Что ж, полагаю, это и вправду так.

Абэ глубоко вздохнул и позволил напряжению спасть со своих плеч.

— Я стал ребенком-актером, увидев, чего ты добился. Но у меня не было таланта, и мне не стало бы легче, даже используй я имя отца. Признавая свою некомпетентность, я пробовал применить себя в других направлениях. Но все же я хотел быть актером. Вот почему в этом году я вернулся снова только для того, чтобы каждый божий день чувствовать боль своей собственной неспособности. Потом, пока все это происходило, я узнал, что ты учишься в этой школе. Можешь ли ты, когда-то так называемый одаренный актер, понять, что я чувствую?

— … Ну, я тоже очень зол.

— Это был довольно небрежный комментарий.

— Хотя, наверное, не так сильно, как ты, семпай, я тоже зол на человека, понявшего, кто я такой.

Ожидать от меня странных вещей, начинать неловкую ссору, раздавать диковинные похвалы, а затем смотреть свысока.

Мне все это надоело. Я мог смириться с игрой и насмешками, но я считал невыносимым слушать лекции о том, что происходило в прошлом.

— Человек, который сказал мне, что тебя зачислили сюда, это Широкуса-чан.

«?!»

Широкуса знала о моем прошлом? Когда мы разговаривали, эта тема ни разу не поднималась, но она рассказала обо мне Абэ? Что вообще происходит?

— Мы с Широкусой-чан очень долго были как семья. Ее отец — председатель довольно большой компании и был близким другом моего отца, когда они вместе учились. Что ж, даже если так, мы с Широкусой-чан редко виделись в средней школе, так как были заняты, и только после того, как мы оказались в одной старшей школе, мы снова начали общаться. Подожди, она тебе никогда не рассказывала?

— … Нет, не особо.

Абэ тихонько рассмеялся.

Я ясно знал, что в этот момент он смеялся надо мной.

— Ты хочешь подраться со мной?

— У меня было такое намерение с самого начала, только я никогда не раскрывал его до сих пор. Думаю, я действительно посредственный актер.

— Погоди, значит ли это, что ты встречаешься с Широкусой только потому что…

Абэ обнажил свою самую злобную улыбку дня.

— Ты наконец-то понял. Да, ты абсолютно прав. Я решил встречаться с Широкусой-чан, просто потому что хотел, чтобы ты почувствовал унижение — это была главная цель. Узнав, что мы учимся в одной школе, я сразу же решил узнать о тебе больше. И, что интересно, ты, казалось, по уши влюбился в Широкусу-чан. Я сразу подумал, что это то, что я могу использовать, и начал предпринимать шаги, чтобы сделать Широкусу-чан моей. Так что, насколько я могу это сформулировать, я просто хотел найти способ победить тебя любым возможным способом. Ощутимо и безошибочно.

— Ублюдок!

Я схватил Абэ за воротник и поднял правую руку.

— О, не могли бы мы прибегать к насилию? Но я не стану тебя останавливать, если ты конечно хочешь, чтобы тебя исключили. Так моя победа будет еще более полной. Если подумать об этом так, в конце концов, это может быть не так уж и плохо.

Какого черта?!

Какого черта какого черта какого черта?!

Хрен там, а не идеальный сверхчеловек! В последнее время я ему вообще ничего не делал, зачем он ворошит то, что случилось много лет назад?!

Это и есть парень, который встречается с Широкусой? Как она вообще с ним стала встречаться?

Проклятье! Блядь! Широкуса, ты идиотка! Ты позволила этому парню обмануть себя, только потому что он красавчик?!

— Теперь ты ищешь мои слабые места… но я не думаю, что ты сможешь их найти. Я могу быть посредственным перед камерой, но я отлично умею заставлять окружающих думать, что я просто не могу быть плохим.

— Вау, это потрясающе. Я твоя полная противоположность. В этом есть какой-то трюк?

— Нет. Хотя, полагаю, если бы я позаимствовал что-то для своего образа, это была бы видимость искренности.

— Какое облегчение. Пока я расспрашивал о тебе, я думал, что был мелочным, недолюбливая кого-то столь приятного… но, похоже, у меня не было причин для беспокойства.

— Понятно, это облегчение… Ты меня пугаешь.

Абэ смахнул мою руку, как будто это было что-то грязное, затем он размял свою затекшую шею и откашлялся.

— Ах да. Я скажу тебе еще одну вещь. Хоть мы с Широкусой-чан и встречаемся, похоже, с ее стороны остается некоторая неопределенность.

— Неопределенность, говоришь…

— Похоже, у нее есть воспоминания из прошлого.

— Воспоминания?

— На данный момент наши отношения еще не обнародованы. Ну, Широкуса-чан, конечно, выпустила кота из мешка, так что новости распространяются, но у Агентства есть свои намерения и тому подобное, и мне пришлось уклоняться от своих слов. Поэтому я еще раз признаюсь ей на «Фестивале признаний». После того, как я сделаю это публично перед таким количеством людей, Агентство не сможет отречься от того, что я сделал, но, что более важно, это план избавиться от любых воспоминаний, которые она все еще хранит. Понимаешь? «Фестиваль признаний» — это и есть конец твоей первой любви.

— Тц.

Я глубоко вздохнул и изо всех сил постарался восстановить самообладание.

— Боже, каким же отвратительным ты стал после того, как снял всего один слой, семпай. Каким-то образом теперь ты более очарователен, чем когда был просто совершенным сверхчеловеком. Если бы я не был вовлечен в эту неразбериху, возможно, я бы не стал так сильно ненавидеть тебя.

— Что ж, я возненавидел тебя еще больше, поговорив с тобой. В любом случае, я доволен, так что я ухожу. Должен сказать, это был довольно продуктивный разговор.

Он сказал то, что хотел, и только так, как хотел. Бросив напоследок свою самодовольную улыбку, Абэ вышел из переговорной.

— Этот ублюдок…

Я ударил по стене изо всех сил. Боль от кулака дошла до мозга.

У слабых есть свои методы борьбы. Вообще не выбирать метод.

Тогда было два способа борьбы.

Первый — атаковать слабые места. Но слабые места Абэ было как минимум трудно найти. Оставалось выбрать только другой метод борьбы.

Теперь у меня не было выбора, кроме как «сражаться на арене, на которой я бы точно победил».

И эта арена была чем-то, что я уже прекрасно знал.

Часть 4

— Тэтсухико… Я тоже собираюсь выступить на культурном фестивале. — Я сказал это, как только вошел в класс следующим утром, и Тэтсухико, моргнув несколько раз, самодовольно улыбнулся.

— Честно говоря, я ждал, что ты это скажешь.

— Я знаю.

Это было мое решение!

Я бы вернулся в качестве актера, привлек бы всеобщее внимание и стал бы даже более популярным, чем Абэ!

Как вам такой вариант? Абэ собирался пойти на свидание с Широкусой, чтобы унизить меня! Если бы он проиграл мне как актеру, разве он не почувствовал бы себя униженным?! Более того, я собирался сделать вид, что Широкуса ничего для меня не значила!

А что потом?! Будучи поставленным мной на свое место, и зная, что Широкусу больше нельзя использовать, как оружие против меня, Абэ понял бы, что больше нет никакого смысла в захвате сердца Широкусы на Фестивале признаний! Поэтому он будет пытаться взбесить меня, используя вместо этого другие трусливые средства!

Но это было именно тем, на что я надеялся! В таком случае я разоблачу его подлые методы и разрушу все мнения о нем!

Так Широкуса поймет истину и, может быть, даже вернется ко мне, но, хе-хе, будет уже поздно! Для меня это уже было бы достаточно хорошо! Еще и потому, что Абэ превратил Широкусу в танцующего клоуна!

Популярный я храбро отвергнет Широкусу и выберет только лучшую девушку из гарема потрясающих женщин! О да, это действительно была бы окончательная месть!

Муахахахаха… Я внутренне злорадствовал, а Тэтсухико положил локоть мне на плечо.

— Что происходит, Суэхару? Почему такое внезапное изменение, хмм?

— Ну… Ты знаешь…

— Я могу только сказать, что у тебя снова одно из твоих глупых заблуждений, но пока что это мне на руку, поэтому я позволю себе закрыть на это глаза.

— Что значит глупые заблуждения?! Мой план идеален!

— Но ты же идиот… Я тебе вот что скажу, только потому что мы друзья, я дослушаю до конца, ладно?

— Сколько еще снисходительности ты можешь выдать?! Тц, ну, в общем, я просто хочу победить Абэ-семпая. Вот почему я выступаю. Это все.

Тэтсухико на секунду застыл, но затем ухмыльнулся, как кошка.

— Ясненько. Думаю, я немного понял ситуацию. Это и правда единственный для тебя способ победить Абэ-семпая.

— Ты все понял слишком быстро.

— Просто ты тормоз.

— Неужели?

— Умри медленно.

— Ты имел ввиду смертельно медленный?!

— О нет, я имел в виду, что ты должен убить себя, так что это не было ошибкой.

— Это ужасно! Ты правда мой друг или кто?!

Я вздохнул, затем протянул ладонь Тэтсухико.

Мой жест не означал предложение рукопожатия. Я просил его «передать это мне».

— Что, Суэхару, ты хочешь мне что-нибудь дать?

— Нет, наоборот. Сценарий спектакля, который мы делаем. Я знаю, что мы переходим от одного актера к двум, у нас нет звука, освещения, большого или малого реквизита, но у тебя же есть сценарий, который мы могли бы использовать, верно?

Тэтсухико лишь пожал плечами.

— Что ж, он конечно есть, но…

— Но что?

— Если ты собираешься победить Абэ-семпая, взяв один из сценариев драмы в библиотеке, это точно не поможет. Я уверен, что ты это понимаешь.

— Уффф.

Я знал это. Привлечь больше внимания, чем Абэ — работающий профессиональный актер, за одно выступление, было чем-то почти невозможным. Совершенно невозможным, если говорить начистоту.

Конечно, я бы постарался изо всех сил, но одного моего актерского мастерства было бы недостаточно. Сначала мне нужно было создать тему. Спектакль с темой, которая, прежде всего, должна была быть интересной и удовлетворить любого, кто придет посмотреть. Таким образом, шаблоны из библиотеки были исключены.

Дело не в том, что классические драмы были плохи. Они были основой, и, наверное, даже можно было сказать, что они шлифовались и улучшались с течением времени.

Но они не могли угодить толпе. Это была бы роковая ошибка. В них не было яркости и актуальности. Возможно, они подходили для публичного выступления театрального клуба, но двое парней-энтузиастов, исполняющих то же самое в обычной обстановке, не вызовут никакого интереса. Были также дополнительные препятствия: отсутствие освещения и звука.

— На этом этапе я чувствую, что пародия может сильно приблизить нас к достижению моей цели.

Пародия будет достаточно увлекательной, если ее цель будет интересной, и, что самое главное, ее будет нетрудно состряпать. В этом случае привлечь больше внимания, чем Абэ-семпай, не было несбыточной мечтой.

— О, понятно, ты прав. Но, Суэхару, ты действительно способен на пародию? Кто из нас будет писать сценарий? И, в первую очередь, ты сам вообще хочешь сыграть пародию?

— Нет…

— Я тоже никогда не считал себя комиком.

Тэтсухико готовился к культурному фестивалю, намереваясь «покрасоваться». Таким образом, даже обычная классическая драма без юмора имела достоинства и, возможно, еще больше подчеркнула бы менее заметную, традиционно мужскую сторону Тэтсухико. Пародия удалялась от того направления, в котором он намеревался играть.

Я вздохнул.

— Сценарий, да? Мы должны сделать его соответствующим ситуации, в которой мы сейчас находимся, верно?

Удивительный сценарий, который также был бы актуальным, супервеселым и превзошел бы Абэ по всем фронтам.

— Хм, а теперь найти бы кого-нибудь, кто мог бы такое написать…

В этот момент в класс вошла Широкуса. Мои глаза бессознательно следовали за ней, как и глаза Тэтсухико.

— Есть один человек, в котором я могу не сомневаться.

— Ммм, ага, есть.

Прекрасная, отмеченная наградой Akutami, писательница из старшей школы — Качи Широкуса. Вероятно, в стране было немного людей, которые могли бы написать сценарий лучше, чем она, не говоря уже об этой школе.

С ней, актуальность сценария уже не была бы проблемой. Нам крайне не хватало присутствия в нашей команде человека, настолько квалифицированного для выполнения этой задачи.

— Эй, Суэхару. Пойди-ка и спроси ее, а?

Тэтсухико слегка ткнул меня локтем.

— Почему я? Иди и сделай это сам.

Для кого-то убитого горем обращение к человеку, являющемуся причиной травмы, было тем же самым, что сыпать соль на рану. Как бы ты ни обманывал себя местью, все равно было больно.

Тэтсухико вздохнул как можно более преувеличенно, чтобы посмеяться надо мной.

— Ты все еще не понимаешь, как сильно меня ненавидят, да? Что ж, я продемонстрирую, и даже такой идиот как ты поймет, так что просто смотри за мной.

Я был расстроен, что меня назвали идиотом, но молча наблюдал, не имея слов для ответа.

Тэтсухико окликнул Уга Рейну, девушку из теннисного клуба, которая случайно оказалась перед доской.

— Рейна-чан, ты не поговоришь со мной всего секунду?

— Ты ужасный человек! Убей себя!

Невероятно, ему сразу же сказали убить себя.

Тем не менее, Тэтсухико не сдавался. На этот раз он нацелился на Куроху.

— Шида-чан, ты не поиграешь со мной когда-нибудь?

— Ох, Тэтсухико-кун, ты совсем не честен… это грубо по отношению к девушке, понимаешь?

Мягкий ответ, как и ожидалось от Курохи. Вероятно, она была одной из немногих оставшихся в школе девушек, которые по-прежнему нормально относились к Тэтсухико.

Последней, к кому он обратился, была Широкуса.

— Привет, Качи, можно мне потискать твои сиськи?

— Я заставлю весь твой вид вымереть.

— Как насчет этого? — спросил Тэтсухико, оборачиваясь. — Видишь?

— «Видишь?», хренидишь! Я даже не знаю, с чего начать, но у тебя должна быть невероятная смелость, если ты можешь так легко попросить одноклассницу позволить тебе пощупать ее грудь! И ответ Качи был слишком пугающим! Что она имела в виду «вымереть»?! Она собирается устроить вымирание всего человечества?!

— Не, она, наверное, говорит только о прекращении моей родословной, верно?

— Что уже достаточно пугает! Как ты можешь быть таким спокойным, услышав это?!

— Что ж, я не забочусь ни о ком другом кроме себя. Кого вообще волнует моя родословная?

— Ты действительно постигаешь новые уровни бытия мусором, да?

— Итак, подводя итоги, я не могу этого сделать, так что это должен сделать ты, Суэхару. Вы двое хорошо ладите наедине, верно? Если ты не врал, то докажи это.

Что ж, если его так сильно ненавидели, у меня, вероятно, не было другого выбора, кроме как пойти и попробовать.

— И все же…

Я сомневался, что смогу смотреть Широкусе прямо в лицо.

Отвергнутый мужчина был жалким. Как бы сильно вы ее ни ненавидели, вы все равно нервничаете, и ваше сердце колотится от разговора с ней напрямую. Это приносило только еще большее унижение и разочарование.

Поэтому, откровенно говоря, я не хотел разговаривать с Широкусой. Я даже не хотел видеть ее в своем поле зрения.

Но меня заинтересовала одна вещь. Дело в том, что вчера Абэ сказал, что «он слышал обо мне от Широкусы».

Широкуса знала, что я был актером в детстве. И все же она ни разу не подняла эту тему между нами. Я хотел поговорить с ней об этом.

— О чем вы двое тут болтаете? Все девочки немного на грани из-за Тэтсухико-куна.

Куроха, которая разговаривала со своими друзьями поблизости, закончила разговор с ними и ворвалась к нам.

— Что ж…

Я рассказал ей, как решил сыграть с Тэтсухико на культурном фестивале, а также о том, что у нас не было подходящего сценария, и у меня возникли трудности с тем, чтобы попросить Широкусу помочь написать его.

— Понятно, вот оно что.

— Тэтсухико, ты не думаешь, что было бы еще лучше, если бы мы попросили Куро спросить ее вместо меня?

— Что ж… Если мы подумаем об этом с точки зрения способностей к переговорам, ты будешь прав…

— Вот и все, Куро, не могла бы ты сделать нам одолжение и спросить ее?

— Нет.

Время обработки: ноль секунд. Это было мгновенное решение.

— Огромное пожалуйста…

— Нет. Абсолютное нет.

— Курооо.

Куроха сохраняла холодное выражение лица притворного игнора.

Честно говоря, видеть от нее подобную реакцию, было довольно необычно. Куроха всегда улыбалась и была из тех, кто хорошо ладил со всеми. Тэтсухико, которого большинство девушек считали не ценнее мусора, не был исключением из этого правила.

Но чтобы она так решительно выразила свой отказ… Кстати говоря, она говорила, что раньше ненавидела Качи, не так ли? В тот момент я не воспринял ее всерьез, потому что для меня это прозвучало как шутка, но теперь, когда мы подошли к этому моменту…

— Кроме того, Хару!

Куроха внезапно и решительно повернула лицо ко мне.

— Разве ты не получил мое сообщение в Hotline*. Я просила тебя подождать, потому что собиралась встретиться с тобой у твоего дома сегодня утром.

[П/П: Hotline — выдуманная автором альтернатива в действительности существующего японского мессенджера LINE.]

— Чего?

Я проверил свой телефон и увидел, что действительно получил то самое сообщение.

— Уф, виноват, я просто его не заметил.

— Ну, оно не отметилось, как прочитанное, поэтому я догадывалась…

— Мне очень жаль!

— Так как это было наше первое утро в отношениях, я действительно хотела, чтобы мы вместе пошли в школу, понимаешь?

В этот момент по окружающему нас пространству прокатились волны недоумения, заморозившие время.

— … Чего?

— … А?

Классная комната стала звучать, как шелест листьев на ветру.

— Н-не так громко!

Тот факт, что мы с Курохой встречались, рано или поздно должен был стать достоянием общественности, иначе Широкусы бы это не коснулось.

Но я чувствовал, что предпочел бы сделать все более осмотрительно и, возможно, более ограниченно. Например дать услышать об этом только Широкуса. Однако такая возможность ускользнула от меня.

Я тоже был виноват в том, что раньше не обсудил этот вопрос с Курохой, но нанести удар так внезапно… Это могло означать только начало грядущего кровопролития!

— Мару-кун!

— Пришло время поиграааать!

Ну началось! Завистливые до безумия одноклассники номер один и номер два.

Окей, металлическая бита и все остальное действительно пугает, не могли бы вы положить их? Где вы вообще все это прятали? Это не смешно, понятно?

— Стоять!

Куроха тут же втиснулась между мной и нашими одноклассниками, обхватив меня за руку.

Почувствовав мягкость ее груди у моего локтя, я невольно растянул рот в ухмылке. Мягкость, которую я чувствовал даже через ее бюстгальтер… Это ощущение было слишком абсурдным, чтобы его можно было выразить словами. Я чувствовал себя потрясающе.

— Что бы ты ни сделал с Хару, тебе придется сделать это и со мной.

— Н-но, Ш-Шида-сан! Мы не собираемся делать то, о чем тебе следует беспокоиться…

— Точно! Мы всего лишь пытаемся привести тебя в чувство, Шида-сан…

— Разве я не в своем уме?

Ревнивые ублюдки, которых я раньше считал такими пугающими, были всего лишь младенцами, когда имели дело с Курохой.

— О-о, я п-понимаю, это здорово!

— Н-но почему ты выбрала кого-то вроде Мару…

— Кто-то вроде Мару? Ты только что оскорбил Хару, назвав его «кем-то вроде»?

— Н-нет, совсем нет!

— Эй, д-давай, сваливаем отсюда!

Увидев выражение лица Курохи, оба завистливых одноклассника и еще несколько парней, которые планировали присоединиться к ним, удрученно удалились.

— Дай мне знать, если встретишь таких людей, Хару. Старшая сестренка защитит тебя.

— Куро…

Старшая сестра Куроха, честно говоря, ты слишком надежная.

Боже, я действительно завел отличного друга детства. Ее надежность была ангельской.

Но стоило мне подумать об этом, и я почувствовал, как по моему телу пробегают мурашки.

Оглядываясь по сторонам, недоумевая, что их вызвало, я встретился взглядом с Широкусой.

Обычно в это время у нее было ежедневное утреннее чтение, но, по какой-то причине, сейчас она смотрела прямо на меня.

— Иик…

Как ни странно, мне на ум пришло слово «демон». Это был невероятно тяжелый взгляд, от которого мне захотелось пасть ниц и просить прощения.

Присмотревшись, я увидел, что книга, которую она читала, упала на пол. Тем не менее, она все еще смотрела на меня, не шевеля ни единой мышцей.

Может, она и была известной писательницей, но я знал, как высоко она ценит книги. У каждой книги, которую она читала, была защитная обложка, и она всегда использовала красивые закладки. Но даже не пыталась поднять книгу с пола… Можно было бы назвать такое поведение довольно необычным для нее.

Как я должен был это интерпретировать? Могу ли я рассматривать это как то, что в соответствии с планом Курохи, мы заставили ее подумать: «Подожди, я собиралась использовать его в качестве своего плана Б, но не была ли я тем, кто на самом деле являлся лишь запасным вариантом?», и в результате она была эмоционально задета?

Если так, то можно было сказать, что план удался. Это был первый удар против унижения быть отвергнутым.

— Но…

Я чувствовал, что нам это удалось. Я чувствовал, что она все так и восприняла. Но мое сердце было охвачено чувством депрессии.

Словом, которое лучше всего выражало эмоции, испытываемые мной к Широкусе в данный момент, было: «Идиотка!».

Я знаю, что внешне он выглядел круто, но быть обманутой Абэ-семпаем, который был так полон зависти ко мне…

«Идиотка! Дура! Ты позволила обмануть себя только потому, что он был красавчиком?! У тебя вообще есть глаза?! Что ж, теперь и ты получи немного этого чувства осуждения! И жаль, что ты не осознала моих чувств!»

По крайней мере, так я бы поучал ее в течение часа.

Но я также знал, что сопротивляться обаятельным, уверенным и милым речам несправедливого симпатичного парня уровня Абэ будет нелегкой задачей, а если он еще и серьезно постарается…

Например, если бы я хорошо общался со старшей сестрой моделью, живущей по соседству, и она бы внезапно призналась мне, или произошло бы нечто подобное, не уверен, что смог бы ей отказать.

Думая об этом таким образом, какая-то часть меня чувствовала, что ничего нельзя было поделать, и я не мог легко признать, что она заслужила то, что она получила.

Пока я сдерживал эти сложные эмоции, Тэтсухико похлопал меня по плечу.

— Так или иначе, Суэхару, ты должен попросить Качи помочь нам со сценарием.

— Черт, разве ты не видел, как она сейчас смотрела на меня, словно на кучку мусора?

— Тупица, конечно я видел. Как я мог не заметить? Я видел и все еще говорю тебе сходить. Потому что, если ты это сделаешь, с тобой может случиться что-то ужасное, и это было бы слишком забавно.

— Ты невероятный, понимаешь? Невероятно, как ты можешь быть таким отвратительным.

— Хорошо, хорошо. Я знаю себя лучше всех, так что давай уже.

Меня силой толкнули в спину и проводили к месту Качи.

Что ж, если я хотел заставить Абэ потерять дар речи, мне нужен был сценарий, способный украсть его популярность. В связи с этим попросить Широкусу написать его было наиболее оптимальным вариантом. Во всяком случае, теперь у меня не было выбора, кроме как перейти в наступление…

— Привет, Качи…

— Чего тебе?

— Ух…

Охх, это явно выглядело не очень хорошо.

Ее настроение все еще было примерно таким же плохим, как тогда, когда Тэтсухико разговаривал с ней ранее… Или, возможно, оно стало еще хуже.

Я презирал свою глупость за то, что она втянула меня в эту путаницу. Как будто я безоружным бросился на стаю голодных волков.

Отвернувшись со слезами на глазах, я жестом попросил Тэтсухико помочь мне, и он принял умиротворяющую позу, прося меня расслабиться.

Я кивнул и глубоко вздохнул. Затем я дождался следующего наставления Тэтсухико, только чтобы увидеть, как его глаза внезапно открылись настолько широко, насколько это возможно, и он начал вести себя так, будто читал Буддийскую молитву.

… Б-буддийская молитва?

— Мару-кун.

— А?

— Тебе не кажется, что это грубо — позвал меня, а затем повернулся ко мне спиной?

Ой-ой. Теперь она точно злится.

А хуже всего было то, что Широкуса была права. Во всем этом была моя вина.

— Прежде всего, я хотел бы сказать, что я извиняюсь! Извиняюсь сразу за много разных вещей!

В такие моменты я не мог позволить себе сомневаться. Мои условные рефлексы сработали правильно, и я упал на колени.

Меня не волновали шепоты «Этот идиот снова становится на колени…», которые я слышал вокруг себя. Улучшение настроения Широкусы было для меня наиболее приоритетной задачей.

Ничего не услышав от нее в ответ, я украдкой поднял свои глаза. Я сопротивлялся желанию посмотреть на стройные и чувствительные бедра, завернутые в пару гольфов, а также на что-то, что я мог видеть скрытым в глубине ее короткой юбки, потому что, если бы я это сделал, пути назад бы не было. Так что вместо этого я стал смотреть еще выше.

Широкуса почему-то покраснела.

— Чего?

Ее темная аура полностью рассеялась. Неужели я случайно применил какое-то заклинание светового шара?

— Когда ты сказал «много разных вещей», ты имел в виду… — шепотом произнесла Широкуса.

Но, когда я приготовился спросить ее, что она имела в виду,

— … Кхм, забудь об этом.

Широкуса снова закрылась в своей раковине.

— В любом случае, если тебе есть что сказать, дай мне услышать это. У меня очень мало свободного времени.

… Погодите-ка, это было странно. Ее шипы оторвались. Что же оказало подобный эффект?

— Эээ, ну, правда в том…

У меня все еще были сомнения, но я не мог упустить шанс. Оставив Абэ за кадром, я рассказал Широкусе о том, как мы с Тэтсухико собирались выступать вместе, искали интересный сценарий и хотели, чтобы все было как можно более живым, поэтому мы были бы очень признательны, если бы она согласилась сотрудничать с нами.

Широкуса не двинула бровью, пока слушала, сохраняя свой обычный вид «холодной красавицы». Когда я закончил, она заговорила, глядя мне прямо в глаза.

— Это действительно напрягает, когда люди внезапно льстят кому-то и просят сделать для них разные вещи после того, как этот человек становится знаменитым, не так ли?

Все было так, как она сказала.

Что касается меня, после того, как я стал юным актером, со мной разговаривали люди, которых я никогда раньше не встречал, и они говорили: «Эй, скажи для меня эту реплику», или спрашивали: «Как ты нашел ХХ-сан?». Другое дело, если бы они были моими друзьями, но я отчетливо помню свой гнев из-за того, что люди, говорили вышесказанное, снисходительно пытаясь выставить меня дураком.

— Это правда… Прости за то, что я сказал что-то странное.

Я повернулся на каблуках и понурившись собирался уйти, когда Широкуса повернулась ко мне спиной и заговорила.

— Но ты знаешь, я действительно хочу поддержать людей, которые хотят бросить вызов самим себе, поэтому я рассмотрю возможность помочь вам.

— Эмм?

Означает ли это, что есть шанс получить ее помощь в написании сценария? Серьезно?

— Ты собираешься играть на сцене, верно, Мару-кун?

Это напоминание меня потрясло.

Я действительно сказал, что собираюсь играть. Но что касается того, смогу ли я это сделать или нет… Мне все еще не хватало уверенности.

— Ну, у меня действительно было что-то вроде такого намерения.

— Что-то вроде?

— Нет! Я сделаю это, я сделаю это! Я определенно буду играть на сцене!

Если бы такая величественная и красивая девушка, как Широкуса, показала бы мне выражение лица, говорящее: «Эй, почему ты не можешь сказать наверняка?», как бы я мог не сказать, что собираюсь это сделать?!

Широкуса пристально наблюдала за мной, словно желая удостовериться, насколько я честен на самом деле.

— … Если так, тогда я подумаю. О написании сценария.

— В самом деле?!

— Однако, все будет зависеть от моей компенсации.

— Уф…

За эти слова я бы убил Тэтсухико, но Широкуса была профессиональным писателем. У нее была квалификация, чтобы так говорить.

— Я… я подумаю, что я могу сделать, поэтому, пожалуйста…

Я чувствовал, будто Широкуса говорила «ну и ну», позволяя напряжению сползти со своих плеч.

— Давайте обменяемся контактами в Hotline. Я бы, помимо всего, хотела узнать какой сценарий был бы хорошим.

— Охх, ты уверена?

— Я ведь та, кто это говорит.

П-постойте! Это точно та Качи Широкуса?!

Красавица, школьница-автор, выигравшая премию Akutami! Выглядит достаточно хорошо, чтобы ее напечатали в журналах! Но еще она ненавидит мужчин! Она отвергла бесчисленное количество из них!

Чтобы эта Широкуса попросила мой контакт в Hotline… Что? Было ли это вообще возможно? Это реальность?

Правда заключалась в том, что класс теперь болтал так же возбужденно, как когда Куроха ранее объявила, что мы встречаемся. На самом деле, возможно, даже больше. Поскольку Широкуса, просящая контакт парня в Hotline, была невероятным явлением.

Я на мгновение оглянулся назад и увидел, что даже у Тэтсухико, который раньше так насмехался надо мной, были глаза размером с блюдце.

«Что теперь, Тэтсухико? Ты видишь это? Мы действительно ладим, не так ли? Теперь ты понимаешь?», — примерно так я и думал, полный чувства собственного превосходства, когда я увидел Куроху, наблюдающую за сценой ледяным взглядом.

А, точно. Мне все еще нужно стараться сохранять спокойствие, прежде чем тот факт, что я встречаюсь с Курохой, станет достоянием общественности.

Изо всех сил пытаясь остановить свой рот, который так и норовил искривиться в ухмылке, я вытащил мобильный телефон.

— Окей, я пришлю тебе наброски постановки и сюжета, как только смогу.

— Хорошо, я обязательно буду использовать их в качестве исходника.

О-о, блин, я сейчас действительно счастлив…

Широкуса встречалась с Абэ, но быть на один шаг ближе к ней, даже пусть и в качестве друга, было достаточно, чтобы мои щеки стали краснеть.

Уф, так вот что значит быть узником любви? Каким же жалким я был.

Когда мы закончили обмениваться контактами, прозвенел утренний звонок.

— Давай, Хару. Пора возвращаться на свои места.

Куроха была в плохом настроении непонятно из-за чего. Позвать меня было бы вполне достаточно, но ей зачем-то потребовалось тянуть меня за уши в прямом смысле.

— Черт возьми, я знаю! Айй, Куро! Будь осторожнее с моим ухом!

— Хорошо, хорошо. Тогда поторапливайся.

К своему глубочайшему сожалению, я не осознал.

Не осознал, что на долю секунды страшные взгляды Курохи и Широкусы пересеклись.

Часть 5

— *Вздох* Что же мне теперь делать?

Морковь и картофель нарезать мелкими кусочками для удобства. Говядину нарезать кубиками чуть большего размера.

Сначала я закинул мясо, а затем быстро вытащил его, как только оно приготовилось. На оставшемся масле я обжарил овощи.

Смешивая мясо и овощи, на этом этапе большинство, вероятно, поместило бы их в кипящую воду, но в моем доме мы обычно заменяли воду консоме или кофе. Затем, после удаления пенки и растворения порошка карри приготовление карри было завершено.

— Нет, не так…

Время ужинать. Готовя карри, я постоянно переключался между кастрюлей и телефоном.

Я накидывал сообщение, возвращался к готовке, затем пересматривал и перепечатывал заново. Данный цикл повторялся уже четвертый раз.

— Я уже знаю, о чем должен спросить…

Мне нужно было только передать, как я представлял себе парную сценку, которую мы с Тэтсухико собирались играть, и уточнить, что ожидается в качестве компенсации. На самом деле, ничего серьезного.

Если бы моим собеседником была не Качи Широкуса.

Она была моей первой любовью. Нет, она и есть моя первая любовь? Или она все еще была моей первой любовью?

Грр, я уже понятия не имел. Одно лишь воспоминание о лице того, кого я должен был ненавидеть, приносило мне боль и гнев, но в тоже время и смущение. Честно говоря, я был в экстазе.

Это полностью отличалось от переписки с Тэтсухико. Обмен контактными данными и наличие дел для обсуждения с девушкой, которой я восхищался и с которой ранее мог разговаривать в лучшем случае изредка, долгое время были лишь моим несбыточными мечтами.

Я перечитал текст, собрав всю необходимую информацию, а затем сразу же его удалил.

В нем было все, что я хотел сказать, но это сделало его слишком длинным. Если я пришлю это, Широкуса ответит, и… на этом все. Разговор заканчивался всего одним обменом мнениями.

Посмотрим.

Я ничего не написал о делах и набрал: [Тебе удобно говорить? Я хотел бы обсудить сценарий, ты не занята?]. Мой палец двинулся к кнопке «Отправить», но я промучился еще пять минут, размышляя об очередном переделывании текста, прежде чем нажать ее.

*Вздох*

Я глубоко вздохнул.

Я чувствовал себя измученным, набирая всего одно сообщение. Вау! Должно быть, парни, у которых есть девушки, просто потрясающие! Впрочем, Тэтсухико был мусором, так что его это не касалось.

В этот момент зазвонил домофон.

— Харууу, я вхожу.

Все было так же, как и всегда, поэтому в ответ я бросил обычное «Окей».

Куроха вошла в гостиную в шортах и ​​принюхалась.

— Ооох, опять карри?

— Тебе что-то не нравится?

— Нет, мне нравится твое карри, Хару. Это как бы успокаивает меня.

— Понятно…

— Но, когда я прихожу, у тебя всегда карри, не так ли? Вот почему я должна сказать маме, чтобы она не готовила у нас дома карри. Мои сестры продолжают жаловаться, так что тебе лучше когда-нибудь извиниться перед ними, хорошо?

Куроха приходила ко мне домой раз в неделю.

Мой отец раньше был каскадером-дублером, а мама — малоизвестной актрисой. Они поженились после встречи на съемочной площадке, а затем родился я.

Но потом моя мать погибла в результате несчастного случая на съемках, а отец немного сменил работу. Он все еще хотел быть каскадером, поэтому стал тем, кто воссоздавал дорожно-транспортные происшествия, путешествуя между школами по стране.

Обретя большую известность благодаря получению поразительных результатов в обучении школьников опасностям автомобильных аварий, мой отец стал пользоваться большим спросом по всей стране. Возвращаться домой каждую вторую субботу было наибольшим, что он мог сделать.

Человеком, бросившим мне спасательный круг, был друг моего отца, отец Курохи. Наши семьи итак всегда были близки, но он сказал мне, что я могу прийти поесть в любое время, и я делал это по вечерам два или три раза в неделю.

Поскольку мой собственный дом был на грани превращения в свалку, он также попросил Куроху приходить ко мне раз в неделю, и в такие дни наставала моя очередь проявить свои кулинарные способности.

Однако, во время летних каникул работа моего отца прекращалась, поэтому он всегда был дома. По этой причине я попросил Куроху больше не приходить. Примерно в то же время мой отец решил посетить дом Курохи, но я не мог смотреть в лицо Курохе после того, как она призналась мне, а я ее отверг, поэтому я нашел важные причины, чтобы не идти с ним.

В результате прошло около месяца с тех пор, как Куроха последний раз заходила к нам.

— О, понятно. Тогда пригласи их в следующий раз. Я сделаю огромную партию карри. Тогда взамен я, может быть, попрошу вас всех помочь мне с уборкой.

— Я конечно могла бы, но, может быть, тебе стоит время от времени готовить что-нибудь еще?

— Хм, я думаю, можно и так. Но, знаешь, по какой-то причине я не особо хорошо умею делать то, о чем читаю в книге или в интернете. Мне намного легче запоминать шаги после того, как я наблюдаю их в исполнении кого-то другого.

— О, тогда я…

— … Не нужно.

Я убедил ее серьезным взглядом.

— Я прошу тебя, пожалуйста, не нужно…

Ребята в школе не знали, но Куроха, которая, как предполагалось, обладала красотой, общительностью, высокими академическими и спортивными способностями, имела огромную слабость.

Она просто УЖАСНО ГОТОВИЛА.

Было множество причин, по которым люди не умели готовить. Например, такие, как невыполнение рецепта, отсутствие вкуса или попытки подчеркивания собственной нестандартности, и, конечно же, были те, кто совершал несколько из вышеперечисленных ошибок.

Однако у Курохи была одна большая проблема — ненормальный вкус. Это не было чем-то, что можно было решить тяжелым трудом, потому что Куроха всегда была очень внимательна, когда дело касалось готовки, всегда внимательно читала рецепт и делала пробу на вкус. Но поскольку рецепт никогда не соответствовал ее собственному ощущению вкуса, она постепенно начала готовить так, чтобы больше удовлетворять ему, пока в конечном итоге не стала просто ужасным поваром.

— О, тебе не нужно было заходить так далеко, знаешь ли. Я знаю, что немного плохо готовлю, но если ты так сильно это подчеркиваешь, становится даже больно, знаешь ли…

«Что значит «немного»?!» — Чуть было не вскрикнул я, но прикусил язык.

Вкус Курохи был явно не с нашей планеты. Он точно не соответствовал естественным законам Земли.

Причина, по которой я обычно «всегда» готовил карри, когда приходила Куроха, заключалась в том, что это было единственное блюдо, за которое я мог получить проходной балл от ее вкусовых рецепторов. По правде говоря, я раньше пробовал готовить другие блюда, но, когда я это делал, Куроха ела не так много и пыталась приготовить дополнительную еду сама, потому что чувствовала себя неудовлетворенной. Так что другого выбора действительно не было.

— Может быть, Бог все-таки справедлив. Похоже, что Он всегда будет стремиться к усреднению.

— Хару, почему ты так смотришь на меня? Знаешь, я чувствую себя так, будто ты сказал нечто действительно грубое.

— Брось, не беспокойся об этом. В любом случае, извини за то, что заставляю тебя постоянно это делать. Нет, может мне лучше стоит тебя поблагодарить?

Войдя в гостиную, Куроха бросила свою сумку на диван, надела фартук и рабочие перчатки. К моменту начала нашего разговора она уже собирала разбросанный по гостиной мусор и складывала его в мешки.

— Ты необычайно прямолинеен, Хару.

— Ну, как бы это сказать… Прошло довольно много времени с тех пор, как ты в последний раз приходила, так что теперь я чувствую, насколько ты в действительности помогала мне…

Папа был дома на летних каникулах, а у меня было время, потому что мне не нужно было ходить в школу, так что все это время мы оба несли ответственность за уборку дома. Мне очень нравилось готовить, но уборку я считал рутинной работой и ненавидел ее. Вот почему я остро ощутил счастье от присутствия Курохи.

— К тому же мне легко с тобой общаться, Куро.

Отправить Широкусе одно единственное сообщение было настоящей пыткой.

При этом мне приходилось думать о том, насколько быстрым я хочу быть, как мне удержать ее интерес к разговору и, помимо всего прочего, должен ли я спросить об Абэ.

Но Курохе я мог сказать что угодно. Я чувствовал это всем сердцем, поэтому…

— Спасибо тебе, как и всегда.

Я мог искренне ее поблагодарить.

Куроха надула покрасневшие щеки.

— Оох, такие льстивые слова в мой адрес никуда тебя не приведут, окей?

Вот и появилось знаменитое «Оох» Курохи. «Охх» Курохи было сокращенной версией более длинного «Оох, и что же мне с тобой делать», и хотя она выглядела немного расстроенной, она определенно не сказала бы этого, будь она по-настоящему рассерженной. Когда она использовала эту фразу, это могло означать, что она уже была готова простить другую сторону, но все еще была несколько недовольна, или же, как сейчас, она смотрела с напускным упреком, на самом деле скрывая свое смущение. В настоящее время она не выглядела такой несчастной, какой ей хотелось казаться с морщинкой между бровями и дрожащими губами.

— Давай, если у тебя есть время подлизываться ко мне, можешь принести мне пылесос. Поторопись.

— Вас понял.

Я принес пылесос, заранее поставленный в углу гостиной, и вручил его Курохе.

В этот момент у меня зазвонил телефон.

Я рассеянно вытащил его из кармана и посмотрел номер звонившего.

— Хмм?!

Это было невозможно…

На экране высветилось «Качи Широкуса». Подумать только, она действительно звонит мне.

Я бессознательно посмотрел на Куроху.

— Хм? Что не так? Ты не собираешься ответить?

— Ах, этот Тэтсухико, я уже сказал ему, что собираюсь отправить ему список, понимаешь?

Я собирался придумать другое оправдание, но, выдав это, я не имел другого выбора, кроме как продолжать.

— Какой список?

— Это связано со сценарием спектакля. Я ненадолго отойду в свою комнату и напишу его, пока буду разговаривать.

— Хмм…

— Прости. К тому же сейчас надо приготовить карри, так что присмотри за ним, пожалуйста, чтобы не выкипело.

— Да, конечно…

Мой телефон продолжал звонить на протяжении всего разговора. Мое тело было мокрым от холодного пота, и я чувствовал дрожь, хотя на улице было лето.

Я продемонстрировал Курохе лучшую улыбку, на которую был способен в этот момент, и помахал рукой, выходя из гостиной.

Оттуда я побежал так быстро, как мог. Взлетев на второй этаж, я внесся в свою комнату, запер дверь, а затем нажал на кнопку приема вызова.

— Привет, кто это?

Дыхание, успокойся!

Сердце, хватит так стучать!

Успокойся. Просто успокойся. Если я просто сохраню спокойствие, в этом мире мне нечего будет бояться.

— Это Качи. Спасибо за сообщение.

— О нет, тебе не за что меня благодарить!

— Я позвонила, потому что думала, что говорить напрямую будет быстрее, чем писать, но… тебе точно удобно говорить сейчас?

— Конечно! Я все равно просто бездельничал дома!

— Понятно, тогда хорошо.

Тон Широкусы был действительно мягче, когда мы разговаривали наедине. Холодность, которая была у нее в классе, исчезла, и ее сменило то, что я бы даже назвал близостью. Слушая ее голос, я почти задавался вопросом, есть ли вообще какие-то причины называть ее мужененавистницей.

Значит ли это, что у меня действительно есть шанс?

Эта девушка, которая однажды сказала: «Все мужчины должны вымереть», относилась ко мне настолько хорошо, понимаете? Может быть, ее свидание с Абэ тоже какое-то недоразумение?

Черт, мысль о том, что у меня может быть шанс, внезапно заставила меня нервничать.

— Мысль, что ты могла бы п-позвонить, никогда не приходила мне в голову, Качи.

— Я пока не собиралась писать сценарий, но, должна сказать, что вы пробудили мой интерес к теме или, возможно, к концепции пьесы. Хотелось бы об этом узнать как можно скорее.

Наша пьеса, должно быть, казалась Широкусе просто игрой. Так что для нее тратить силы на звонок мне… Ее желание выкладываться изо всех сил, стоило ей решить что-либо сделать, было действительно профессиональным. Я посчитал эту ее величественность невероятно очаровательной.

— Н-ну, чтобы приступить к этому, мы с Тэтсухико решили вместе во время обеда…

— Харууу, я убираю пылесос.

— Пфф! — рефлекторно поперхнулся я.

Нет, Куроха не виновата, но… время она подобрала просто ужасно!

— …

Странно. Не было слышно ни звука, но я все равно чувствовал дрожь, как будто холодный воздух дул на меня прямо из телефона.

— Харууу? Ты слышишь? Когда бы ты хотел покушать?

— Ууф.

Я страдал. Мое сердце бешено колотилось, я еле дышал. Кондиционер должен был быть включен, но я не мог перестать потеть…

— … Хмм, так вот оно как.

Голос, который, наконец, раздался из моего телефона, был таким же резким, как ледяной шторм.

— Нет! Подожди минутку! Качи! Ты ошибаешься!

— Ошибаюсь в чем? Не мог бы ты рассказать немного подробнее?

Широкуса еле сдерживалась, чтобы не рассердиться. Я должен был ответить убежденно.

— Куро и я — друзья детства, и наши родители тоже близкие друзья. Сейчас я обычно остаюсь один дома, поэтому она приходит раз в неделю, чтобы помочь мне прибраться…

— И это ваше первое домашнее свидание, как парочки, так что мне не следует вас беспокоить?

Агх, я знал это! Конечно, она все именно так и воспримет! Ха-ха-ха, что же мне было делать…

— В-вовсе нет! Прошу тебя, выслушай меня! Подожди, нет! Я, ээ …

— Хи-хи-хи.

… Подождите, я правильно расслышал? Неужели мой разум наконец сломался под этим давлением? Я слышал смех из своего телефона.

— Хи-хи-хи, извини. Ты слишком забавный, Мару-кун, поэтому я решила тебя немного подразнить.

— Хех?

— Я уже знаю о твоих отношениях с Шидой-сан, так что тебе действительно не нужно было так сильно паниковать… хи-хи.

Широкуса смеялась. Этого было достаточно, чтобы воспрянуть духом.

На этом крутом профиле только что появилась улыбка. Просто представив это, я почувствовал желание выпустить боевой клич и бегать кругами.

— Э-это было нехорошо, Качи… Я никогда не подозревал, что ты такой человек…

— Никогда не подозревал?

— Ну, ты всегда ведешь себя так, будто ненавидишь парней в классе, и, по сути, все время выглядишь отчужденной…

— Это все твоя вина, Мару-кун.

— Хех? А? Моя вина? Что ты имеешь в виду?

— Нуу…

В мою дверь довольно громко постучали.

— Харууу! Я собираюсь запустить стирку белья, так что приходи, когда закончишь разговор.

Куроха спустилась по лестнице, громко топая ногами.

*Вздох* Куро, твое время появления действительно не могло быть более ужасным!

Мое сердцебиение ускорилось вдвое, пока я нервно ждал слов Широкусы, только для того, чтобы она сказала совершенно равнодушно: «Похоже, нас в любом случае прервут, если мы продолжим так общаться, так почему бы не поговорить нормально завтра после школы?»

— … А?

— Это отказ? У тебя есть другие планы?

— Нет, но… ты уверена?

— Да, вполне.

Боже мой! Боже мой! Боже мой!

Если я считал себя отвергнутым, я только что сократил расстояние между нами огромным скачком.

— Тогда конечно, меня это тоже устраивает!

— В таком случае я забронирую комнату для подготовки в библиотеке заранее. Я в хороших отношениях с учителем, отвечающим за библиотеку, поэтому я могу брать комнату, когда хочу с кем-нибудь спокойно поболтать.

Эти слова на мгновение обрадовали меня, но мой энтузиазм быстро охладился.

Широкуса всегда резервировала комнату для подготовки библиотеки, когда хотела неторопливо поболтать. Это означало, что уже наверняка было много случаев ранее, когда она хотела «неторопливо поболтать».

Вопрос был в том, с кем она хотела провести эти неторопливые беседы. Если бы я никогда не задумывался об этом, я мог бы блаженно оставаться в неведении.

Ибо, если немного поразмыслить, был только один ответ на эту загадку. Ее собеседником, если мыслить логически, вероятно был ее нынешний парень, Абэ.

Абэ и Широкуса были известными личностями. По этой причине им могло потребоваться место для разговоров вдали от глаз общественности.

Черт. Я такой придурок.

Почему я был таким тупым и простодушным? Я почувствовал себя на седьмом небе, как только понравившаяся мне девушка стала немного дружелюбной со мной.

Как бы весело мы ни разговаривали, Широкуса все еще встречалась с Абэ. Я был всего лишь тем, с кем она говорила, чтобы скоротать минуту-другую. Приоритетами Широкусы были ее романы и ее отношения с Абэ. Со мной же она общалась только в оставшееся время.

— Пожалуйста, напиши мне о теме и о том, что вы хотите, чтобы я вставила в сценарий и так далее. Если все пойдет хорошо, к завтрашней встрече у меня уже должен быть простой сюжет.

Ее теплый и приятный голос заставил мою грудь сжаться.

Ее различные продуманные предложения были безошибочным доказательством того, что она испытывала ко мне некоторую привязанность.

Это сделало все еще более болезненным.

«Почему я не смог сделать ее своей?» — подобные чувства вырвались из меня.

— Ты уверена в этом? А что насчет твоего романа?

— Сейчас он на стадии редактирования, так что я свободна.

Было бы слегка мучительно продолжать этот разговор. Так что я быстро завершил беседу.

— Ох, какое облегчение. Тогда увидимся завтра.

— А? Эээ… ладно, увидимся завтра.

Я повесил трубку.

И уставился на свою трясущуюся руку. Дрожь, которая охватила меня во время разговора с Широкусой, все еще оставалась.

Я покачал головой, чтобы избавиться от нее, и вышел из комнаты.

— О, Хару! На этой рубашке пятна кофе, так что…

Выйдя из комнаты, я встретил Куроху.

Я хотел улыбнуться ей, но как только Куроха увидела меня, ее лицо побледнело, и она уронила белье, которое несла.

— Хм, что случилось? Что-то не так?

— Что значит "что-то не так"?

— Ты ужасно выглядишь, Хару.

В данный момент все мои эмоции перемешались.

Волнение и ревность превратились в беспорядок. Казалось, Куроха снова меня разгадала.

— Похоже, я действительно ничего не могу скрыть от тебя, Куро.

— Тебя слишком легко понять, Хару. Карри почти готово, идем кушать?

— Ага.

Куроха источала чрезвычайно приятную ауру. Я рассказал ей о своем разговоре с Широкусой, пока мы ели карри. Ранее я рефлекторно соврал ей о звонке, якобы исходящем от Тэтсухико, но Куроха все же добросовестно выслушала мою жалкую историю от начала и до конца.

После обеда я занялся мытьем посуды, а Куроха перенесла высушенное белье из сушилки в гостиную. Закончив, я достал из морозильника две плитки мороженого и протянул одну Курохе, которая взяла перерыв и присела на диван.

— Что ж, у меня возникло несколько мыслей после твоих слов, Хару.

— Ох.

Я откусил свое мороженное со вкусом содовой, в то время как Куроха облизывала рядом со мной свое со вкусом красной фасоли.

— Не кажется ли тебе подозрительным то, что Качи-сан внезапно захотела сблизиться с тобой?

— Подозрительным?

— Сейчас мне все еще трудно принять многое… Во-первых, я совершенно не доверяю Качи-сан.

Она «не могла доверять» Широкусе, да? Я ожидал от Курохи комментариев о том, что у Широкусы все еще сохранялась привязанность ко мне, так что это были слова, которых я не ожидал.

— Ну, ты говорила, что ненавидишь Качи, но какой же ее части ты не доверяешь?

— Просто подумай об этом, Хару. Вы ведь выступаете, потому что хотите взглянуть свысока на Абэ-семпая, верно?

— О, да, я думаю, ты права…

— Не думаешь ли ты, что есть шанс, что Качи-сан и Абэ-семпай на самом деле объединились против вас, чтобы устроить вам какую-то странную ловушку?

Понятно… Я был настроен против их отношений и вообще не допускал такой возможности.

— Помимо того факта, что они влебленная парочка, разве не естественно предположить, что Качи-сан и Абэ-семпай будут на одной волне? Если так, то шансы на то что Качи-сан поддержит Абэ-семпая из тени довольно велики, . Принимая все это во внимание, разве внезапное желание Качи-сан обсудить с тобой сценарий не кажется ловушкой, установленной Абэ-семпаем?

— Оох, это кажется вполне вероятным.

Я обхватил голову руками.

— Абэ-семпай сознательно тащит за собой твое прошлое, верно, Хару? Это означает, что он действительно должен быть очень одержим тобой. Он использовал Качи-сан в качестве приманки, чтобы заманить тебя в ловушку, это развитие событий, которое я могу легко предвидеть. Если он действительно так поступает, то сейчас ты просто клоун, который счастлив проглотить наживку, Хару.

— ААААА!

Я несколько раз ударил кулаком по полу в гостиной.

— Ты думаешь, тебе сойдет с рук втаптывание в грязь чистого мужского сердца?! Это твоя винааа! Отведай мою мееесть!

— Ладно, прекращааааай!

Куроха сильно и широко жестикулировала обеими руками, словно успокаивала лошадь.

— Хару, давай на минутку вернемся к началу. К той части, где ты сказал, что «хочешь лишить Абэ-семпая дара речи». Я также согласна с тем, что победить его можно, только играя на сцене, но…

— Но?

— Хару, а ты можешь играть сейчас?

У меня перехватило дыхание.

Куроха была моей подругой детства. Она знала обо мне все с самого начала.

От моей былой славы до того, как низко я пал с тех пор.

— Вот что я думаю.

Куроха начал писать на обороте одной из листовок, которые мы всегда оставляли под столом в гостиной.

— Я думаю, сначала нам нужно подтвердить, действительно ли ты можешь играть или нет, Хару. Итак, завтра после школы, перед встречей с Качи-сан, вы с Тэтсухико-куном должны пойти в спортзал. Что угодно пойдет, мы просто попробуем что-нибудь на сцене.

— … Ну ладно. Я понимаю.

— Но…

Куроха несколько раз накрутила свои волнистые каштановые волосы на указательный палец.

— Честно говоря, я думаю, тебе лучше не играть, Хару. Даже если бы ты мог, прошло много времени с тех пор, как ты делал это в последний раз, верно? Я также думаю, что многие люди будут сравнивать в неблагоприятном ключе твою нынешнюю игру с тем, как ты выступал в прошлом. С учетом всего сказанного, ты все еще собираешься это сделать?

Тэтсухико хотел, чтобы я играл. Возможно, Широкуса тоже. Однако Куроха была единственной, кто пытался меня остановить. Потому что она искренне беспокоилась обо мне от всего сердца.

— Спасибо, Куро. Но я все еще не чувствую себя неправильно, поэтому я думаю, что мне нужно дать себе хотя бы один шанс.

В некотором смысле я думал, что нынешняя ситуация может стать хорошим катализатором.

Я долго размышлял, смогу ли я еще играть или нет. Вероятно, было уже слишком поздно «воскрешать» себя, но я чувствовал, что, если я ничего не сделаю, я буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Поэтому мне пришлось подвергнуть себя испытанию.

— … Понятно.

— Что ж, велика вероятность, что у меня ничего не получится.

Куроха отвела свой взгляд от смущения, по-прежнему закручивая волосы вокруг пальца.

— Ну, даже если и не получится…

— Хм?

— Твоя ценность зависит не только от того, насколько хорошо ты умеешь играть на сцене, Хару, и, кроме того… ты мне по-прежнему нравишься.

— Пфф!

Я рефлекторно выплюнул мороженое и поспешно подобрал салфеткой куски, которые оказались на полу.

— Так ты смущен, Хару. Как мииило.

— Знаешь, твое лицо очень красное.

Что ты такое говоришь, когда больше всего смущена именно ты?! Конечно, мне тоже было бы неловко смотреть на тебя!

— Хмм, о чем ты говоришь? Хару, не говори, что ты смущен из-за меня…

— Вот, взгляни в это зеркало.

После того, как я сунул перед ней зеркало, Куроха наконец осознала, как выглядело ее лицо: красное, словно вспыхнувшее от застенчивости. Затем Куроха покраснела еще больше, на этот раз до самых ушей, и уткнулась лицом в колени.

— Я, я хочу умереть…

— Хмм? А кто это раньше говорил что-то вроде «Как мииило», пытаясь вести себя провокационно, а?

Я попытался хоть раз контратаковать после постоянного нахождения в осаде, что заставило Куроху действовать неожиданно взволнованно.

— С-стой, Харуу! Это д-действительно смущает, ладно?! П-пожалуйста!

— Что, разве ты не собираешься сказать: «Я не собираюсь прощать тебя за то, что высмеиваешь старшую сестру», или что-то подобное, как ты всегда делаешь?

— Н-ну, я бы хотела, но… я действительно не могу справиться с таким противодействием и прочим, окей?

— С чего вдруг?

— Мне можно дразнить тебя, но тебе нельзя дразнить меня!

— Какая удобная философия. Я собираюсь…

До сих пор Куроха всегда выставляла меня дураком. Но на сей раз все было иначе! Для меня это была прекрасная возможность оказаться по другую сторону баррикад!

Я плавно провел пальцем по пояснице Курохи.

— Иик!

Ощущение покалывания заставило Куроху приподнять лицо над коленями. Момент, которого я ждал, настал. Я прихватил и приподнял ее подбородок.

— А как тебе это?

Хотя это и был осознанный поступок, мне все же было неловко. Начав это, я понял, что такие вещи в будущем не дадут мне нормально засыпать по ночам, причиняя физическую боль от чистейшего стыда.

Глаза Курохи округлились, и она ответила в явном замешательстве.

— О, какой ты смелый, Хару. Так ты… собираешься меня поцеловать?

— Угх, Куро… что ты такое говоришь?!

Казалось, Куроха наконец-то избавилась от своей застенчивости и перевела все свои защитные ресурсы в атаку.

Она готовила массированное наступление с достаточным количеством разрушительной силы, чтобы разрушить мой разум.

— Хе-хе, я уже прошла точку невозврата, Хару. Ты можешь резать мою плоть и сломать все мои кости. Но достаточно ли у тебя храбрости, чтобы повторить то же самое?

— Что, если бы я сказал, что достаточно?

— … Я была бы счастлива.

О нет! Это было очень плохо!

— Кстати, Хару, я уверена, ты уже знаешь, но мы сейчас одни, и никому не покажется странным, если я вернусь домой поздно.

— Ыааа! Куро! Прекрати выбивать у меня землю из-под ног!

— Так что, если я это сделаю? У тебя какие-то проблемы с этим?

Куроха приблизилась ко мне с округленными глазами, что означало максимальное возбуждение.

О-она действительно собиралась взорвать меня вместе с собой!

— Ты пытаешься меня убить?!

— Конечно. Я уже призналась тебе, Хару, так что теперь для меня нет пути назад.

Вау, это было плохо. Похоже я влюблялся. Влюблялся в Куро.

… Было бы это так уж плохо, если бы я это сделал?

Я слышал, как мое сердце говорило.

Широкуса теперь принадлежала кому-то другому. С моей стороны было неправильно ожидать чего-то большего от этой ситуации.

Однажды я отклонил ее признание, но Куроха все еще ждала меня. Она все еще принимала меня. Разве плохо было бы не беспокоиться о невежливости и просто позволить моим импульсам взять верх?

Но, как только я подумал об этом…

*Дзынь*

Это был звук уведомления из Hotline.

Уцелел последний остаток рассудка, который едва удержал меня. Каким-то образом мне удалось схватить телефон рукой и увидеть, что отправителем была Широкуса.

[Я подумала, что ты не уверен, что мне присылать, поэтому я составила список информации, которую хотела бы видеть. Пожалуйста, используйте его, как основу.]

Я разговаривал с Широкусой всего час назад. И вот она снова начинает разговор со мной, обдумав разные вещи.

По тому, что я видел на экране, я мог понять, что, по крайней мере, Широкуса вела себя искренне. Несмотря на это, действительно ли Абэ дергал за ниточки из-за кулис?

Куроха взглянула на сообщение из-за моей спины.

— Я все еще думаю, что было бы лучше, если бы ты завтра не встречался с Качи-сан наедине, Хару.

— … Нет, я уже пообещал ей, так что в любом случае увижусь с ней завтра.

— Тогда хотя бы будь настороже. Не верь ничему, что она говорит. Не принимай все за чистую монету. Всегда представляй, что Абэ-семпай стоит позади нее.

Справедливо. Куроха была более чем права. У меня не было возможности судить об этом с точки зрения постороннего человека, поэтому здесь мне пришлось послушно учитывать мнение Курохи.

— Понял. Спасибо, что заботишься обо мне.

— Без проблем.

В какой-то момент прежняя розовая атмосфера рассеялась.

Куроха аккуратно разложила сложенное белье и встала.

— Куда ты?

— В туалет.

Куроха исчезла за дверью, даже не оглянувшись.

— Качи… Широкуса…

Эти слова были произнесены таким голосом, что я даже не услышал.

Голосом глубокого негодования.

Часть 6

На следующий день после уроков я оказался на сцене в спортзале вместе с Тэтсухико.

Моя встреча с Широкусой в библиотечной комнате для подготовки была назначена на полпятого. На часах было уже четыре. Итак, в течение следующих двадцати минут мы планировали выполнить простую актерскую практику, чтобы проверить — «способен ли я играть», как предлагала Куроха.

Команды по баскетболу, волейболу, настольному теннису и бадминтону начали свои тренировки. С самого начала большинство из них, судя по всему, сосредоточилось на программе силовых тренировок или основах.

В Старшей школе Хозумино, где не было театрального клуба, сцена всегда была пуста, а это означало, что даже наше Общество Любителей Развлечений могло обеспечить ее использование без особых хлопот.

— А, э, и, у, э, о, а, о.

Тэтсухико и я попытались сделать легкие вокальные упражнения, но были подвергнуты пристальному вниманию. Я знал, что это необычное зрелище, но такие пристальные взгляды, очевидно, смущали.

Я почувствовал небольшое облегчение. Во время практики я не допустил явных ошибок. Куроха, которая была в клубе бадминтона, наблюдала за мной краем глаза во время пробежки и, кажется, тоже успокоилась.

— Эй, Суэхару. Смотри…

— Хм?

Взгляд Тэтсухико сконцентрировался на Широкусе и Абэ. Они вошли и встали у входа в спортзал, чтобы не мешать продолжающейся деятельности клубов, глядя в нашу сторону.

— Похоже, они пришли посмотреть.

Если бы существовал общешкольный рейтинг популярности, эти двое несомненно занимали бы первое и второе места. Они стояли вплотную друг к другу. Они не держались за руки, но находились на расстоянии, которое можно было бы назвать подходящим для пары влюбленных. Учитывая, что они не позволяли себе даже разговаривать друг с другом в школе, данное зрелище всех поразило. Этого было достаточно, чтобы немало студентов посреди клубных занятий остановились на месте и начали перешептываться.

— Тц…

Я бессознательно прищелкнул языком.

Возможно, это было знаком сопротивления с моей стороны. Я обнаружил их нахождение рядом друг с другом неожиданно шокирующим.

Так себя ощущают те, кто увидели привидение?

— Увидел что-то сверхъестественное?

Так и было. Но теперь, когда я увидел, у меня не было выбора, кроме как поверить в это.

— Тэтсухико, у тебя есть комбинированный сценарий, верно? Давай сделаем это.

— Ты уверен? Разве ты не говорил, что мы просто собираемся немного потренироваться и привыкнуть к вниманию толпы?

— Все в порядке, погнали.

Разочарование, боль и гнев. Во всяком случае, сейчас я не мог стоять на месте и ничего не делать.

При просмотре сценария необходимо было почувствовать эйфорию путешествия в другой мир. Я испытывал ностальгию от того, делая что-то впервые за шесть лет, но не мог держать себя в руках.

Тэтсухико опустил взгляд на сценарий и начал читать вслух.

— Фунт мяса от купца по праву твой. Так суд решил, и так велит закон. Судья премудрый! И мясо можешь вырезать ты из груди. Так повелел закон, так суд решил*.

[П/П: Венецианский купец, Уильям Шекспир, Акт IV Сцена I]

Как и ожидалось от того, кто регулярно обманывает девушек. Тэтсухико играл довольно солидно. Я искренне считал, что у него есть к этому талант. Хотя его игра, возможно, еще не была на уровне профессионала, с достаточной подготовкой он определенно мог стремиться к этому.

Следующую строчку: «О, законнейший судья!», должен был сказать я.

Я щелкнул переключателем в голове. Это был переключатель, который я держал для работы, и я не мог вспомнить, когда использовал его в последний раз.

Когда я включил его, я стал другим человеком. Используя те же образы, которые были у меня в детстве, я «трансформировался». Как главный персонаж мог превратиться из человека в героя, так и я из обычного человека превратился в персонажа в истории.

Но…

— О, з-з-за… к…

Как странно. Моя дрожь не прекращалась. В горле у меня пересохло, и живот, казалось, сводило судорогой от любого звука, который я пытался издать.

Понимая, что что-то не так, члены клубов начали тихонько перешептываться, глядя на меня.

Свет и взгляды, сцена. Тепло… и смерть.

Всевозможные эмоции хлынули из меня волнами, и я почувствовал, как кровь стынет в жилах.

— Угх…

Меня начало штормить.

Я бессознательно упал на одно колено.

— Хару!

Куроха сорвалась с места и бросилась ко мне.

— Эй, Суэхару! Блин, хватай меня за плечо! Давай, мы идем в лазарет!

— Ага…

Я протянул руку, чтобы позаимствовать плечо Тэтсухико, но силы оставили меня. В тот момент, когда я упал на пол спортзала, мне показалось, что я услышал крик Курохи, но я потерял сознание прежде, чем смог в этом убедиться.