Том 1    
[ Глава 3 ] Сундук сокровищ и ящик с инструментами


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
msmoli
2 мес.
Стоит продолжать читать?? Или надежды уже нет?
Отредактировано 2 мес.
mijiro
2 мес.
Стоит, мой друг, стоит
msmoli
2 мес.
>>47788
mijiro, эх, ну как тут отказаться? Смотрим дальше и не теряем надежду в сюжет.

[ Глава 3 ] Сундук сокровищ и ящик с инструментами

Часть 1

Мой отец был каскадером. Моя мать была малоизвестной актрисой.

Отец сначала присоединился к театральной труппе, надеясь стать актером, но ему это не удалось. Вместо этого он был высоко оценен как каскадер, привязанный к труппе, и, в конечном итоге, он стал специалистом в данной области, прежде чем осознал это.

Говорят, что у моей матери была внешность, но не было того обаяния, которое необходимо для актрисы. У нее никогда не было больших сцен или телевизионных ролей, которых она желала, прежде, чем она вышла замуж и завела меня.

Моя мама любила театр. Она любила сцену. Она любила телевидение. Она любила сказки.

Моя мать желала, чтобы я присоединился к актерской компании, и я помню, как дебютировал в качестве актера без малейшего намека на беспокойство.

Мне не то чтобы не нравилось быть ребенком-актером. Меня все хвалили, и было здорово находиться перед зрителями и камерами.

Но ничто не делало меня счастливее, чем радость моей матери.

Ты хорошо поработал, Хару-кун. Это было удивительно. Ты слишком хорош, чтобы быть моим ребенком.

Когда она говорила это, обнимая меня, я испытывал восторг, словно не было роли, которую я не смог бы сыграть. Между тем моя популярность неуклонно росла, и я прославился раньше, чем узнал об этом.

В конце концов, продюсер, который хотел меня нанять, предложил план, чтобы убедить мою мать, которая могла принимать решения по поводу моей коммерческой деятельности.

Я слышал, что у вас тоже есть опыт актерского мастерства, мадам. Почему бы и вам не выступить, если хотите? Мы уже подготовили роль матери Суехару-куна, так что вы думаете?

Я бы сыграл главного героя этой истории, а моя мама погибла бы в дорожно-транспортном происшествии в первом эпизоде. Откровенно говоря, у мамы была лишь второстепенная роль. Но таким образом она появилась бы в вечерней драме, о чем она всегда мечтала в своем сердце.

Маминой радости не было предела.

Потому что все думали… это будет… великолепное представление…

— Мам?

Глаза моей матери так и не открылись даже после того, как раздался крик «Снято». Неважно, как сильно мы ее трясли или кричали… с тех пор ее глаза навсегда остались закрытыми, навечно.

Причиной смерти стала травма головы. Полиция провела расследование, но установила, что были приняты необходимые меры безопасности, и основной причиной удара моей матери по голове было ее собственное чрезмерное рвение.

Если бы известие о смерти моей матери на съемочной площадке стало достоянием общественности, сама драма была бы снята с производства. Когда мой отец спросил меня, чем я хочу заниматься, я сказал ему, что хочу до конца увидеть драму, которую мама так лелеяла.

С согласия агентства, в конце концов, мой отец попросил полицию и телеканал держать все в секрете, считая смерть моей матери обычным несчастным случаем. Смерть моей матери произошла по собственной вине: это само по себе не было ложью.

Съемки продолжились по плану, благодаря контролю информации, и, наконец, завершились. Заветная драма моей матери получила зеленый свет на показ и установила рекорды по зрительской аудитории.

Однако, после завершения съемок я потерял всякую мотивацию. Или, возможно, я заболел, когда пришло время приступить к следующей работе, что вообще не позволило мне играть.

Мой отец решил убедить агентство позволить мне уйти в творческий отпуск на неопределенный срок, и, в результате, я держался подальше от актерского мира.

С тех пор прошло уже шесть лет — мой период выздоровления продолжался.

Часть 2

Издалека я слышал звуки от бейсбольного клуба. Затем от футбольного клуба. Затем от команды по легкой атлетике.

Наверное, это была школа. Но мои глаза были закрыты. С чувством, что я что-то упускаю, я проснулся.

Первым, что я увидел после того, как встал, были чистейшие белые простыни. Следующим было…

— Доброе утро… было бы странно сказать, я полагаю. Во любом случае, я рада, что ты проснулся.

Лицо Качи Широкусы, красивой девушки писательницы, отмеченной наградой Akutami, которую знали все в школе.

Лазарет, залитый сумерками.

Ее достойная осанка по-прежнему оставалась красивой и заметной.

— Погоди, я…

— Упал в спортзале, Кай-кун и Мицуру-семпай доставили тебя в лазарет.

Мицуру-семпай? Я собрался спросить, кто это, прежде чем сообразил, что это имя Абэ.

— Где тогда Тэтсухико и Абэ-семпай? И почему ты здесь, Качи?

— Мицуру-семпай отправился домой сразу после того, как привел тебя сюда, Мару-кун. Он сказал, что у него есть дела.

— Понятно.

Услышав, как имя Абэ вылетело из уст Широкусы, я почувствовал себя подавленным. Но пока я решил просто выслушать ее.

— Кай-кун сейчас собирает твои вещи. Что до меня, я осталась, чтобы передать тебе это.

Широкуса достала и протянула мне прозрачный пластиковый пакет.

В нем было около пяти страниц печатных документов. Это был…

— Сюжет, на который ты надеялся, Мару-кун. Ты сказал, что вы хотите выделиться на фестивале культуры, поэтому я думаю, что все получится, даже если вы не будете использовать запланированное время в тренажерном зале. Нет, думаю, будет даже интереснее, если ты вообще не будешь им пользоваться.

Использование тренажерного зала во время культурного фестиваля строго регламентировалось. Необходимо было получить предварительное разрешение в студенческом совете, а время зарезервировать.

Тэтсухико ранее забронировал для нас пятнадцатиминутный промежуток. Затем он предложил мне использовать это время для постановки пьесы.

Но Широкуса говорила, что нам лучше заняться чем-нибудь другим.

— М-могу ли я слегка взглянуть на это?

Я быстро пробежался взглядом по первому листу бумаги. Там был написан обзор, и в нем была именно та информация, которую я хотел.

— Ясно! Мы с Тэтсухико не сумеем привлечь кого-либо лишь своими именами, поэтому лучше использовать «Фестиваль признаний»?

Даже если мы оба устроим зрелищный спектакль по зрелищному сценарию, все будет бессмысленно, если не будет никого, чтобы это увидеть.

— Да. Если вы хотите выделиться, для начала вам нужно сменить сцену. — объяснила Широкуса. — Каждый год на культурном фестивале «Фестиваль признаний» вызывает наибольший ажиотаж. И, так как он является частью церемонии закрытия, каждый студент должен быть там, чтобы посмотреть. Поэтому, у нас нет причин не воспользоваться этим. Стать звездой «Фестиваля признаний» — если вы двое хотите выделиться, это лучшее, что вы можете сделать.

Это было разочаровывающе, но вполне ожидаемо. Это была идея, к которой мы с Тэтсухико не пришли.

— И мы должны захватить «Фестиваль признаний»?

— Да, это и есть суть сюжета, который я написала. Вы с Кай-куном сорвете «Фестиваль признаний», сделав программу своей собственной. Как насчет такого плана?

«Фестиваль признаний» был мероприятием, которое привлекало внимание всей школы. Если мы там выделимся, обязательно станем героями.

Вдруг я услышал приветствия.

Я посмотрел вниз со сцены и увидел аудиторию в вихре возбуждения. По бокам я видел своих коллег-актеров, их улыбающиеся лица покраснели от затяжного волнения.

Чувство удовлетворения из прошлого пронеслось в моей голове.

Теперь я был твердо уверен, что следование плану Широкусы — единственный выход.

— Спасибо, Качи!

В безудержной радости я взял Широкусу за руку.

— А?!

— Это невероятная идея! Я уже вижу, как мы добиваемся успеха, и все благодаря тебе, Качи!

Широкуса сделала кое-что необычное для себя: на мгновение она приоткрыла рот, чтобы усмехнуться, но ее лицо сразу же вернулось к обычному величественному выражению. В то же время она подхватила прядь своих черных блестящих волос у щеки и начала накручивать их на палец.

— Н-ну, конечно. В конце концов, я же написала сюжет.

— Блин, ты действительно настоящий профессионал, Качи! Мы с Тэтсухико ни за что не смогли бы такое придумать!

— Кхм, не надо лести! Я ведь зарабатываю этим на жизнь, так что дело естественное!

Гордость, прямо пропорциональная профессионализму, да? Широкуса высоко подняла свой стройный нос и выставила пышную грудь.

Я перевернул первый лист бумаги, чтобы прочитать вторую страницу сценария.

С первого взгляда я понял, что она писала о «Фестивале признаний» как о декорации. На третьей странице была напечатана упрощенная схема.

— Пока что хватит.

— А…

Широкуса забрала у меня листы бумаги. Я рефлекторно потянулся к ним, но остался прикованным к кровати. Широкуса, которая сделала шаг назад, была намного дальше моей досягаемости.

— Эй, в чем дело? Ситуация только начала налаживаться!

— Мару-кун, разве ты ничего не забыл?

— Забыл?

— Мою награду.

О-о-о, точно. Она действительно говорила о награде.

Да, я имею в виду, Широкуса, в конце концов, была профессионалом. До сих пор я был чрезвычайно впечатлен ее идеями и очень хотел увидеть, что еще она приготовила.

Но награда, хах…

— Знаешь, Качи, ты можешь подумать, что у меня есть много денег на расходы, потому что моего отца никогда нет дома, но…

— А? Чего?

— Родители Курохи — мои родители, когда его нет. Так что мне нечего предложить, разве что немного мелочи.

— Это не то, что я…

— Я заплачу тебе, когда сделаю это!

Я мгновенно вскочил и встал на колени на кровати.

Определить результат, встав на колени до того, как другой человек скажет да или нет! Для меня это был верный способ всегда добиваться своего!

«Это должно было смягчить ее», — уверенно подумал я, ненадолго подняв взгляд, но увидел, что Широкуса смотрела на меня со льдом в глазах.

— Ой…

Это действительно было довольно странно. Широкуса всегда реагировала не так, как я от нее ожидал. Ее реакция всегда была хорошей, когда я думал, что она в плохом настроении, но всякий раз, когда я оставлял свою гордость, как сейчас, ее характер как-то портился… Ну, я никогда не понимал, как читать девичье сердце, поэтому был абсолютно безнадежен, когда дело касалось Широкусы.

— Пожалуйста, прекрати это.

— Хех?

— Если ты способен на подобное, Мару-кун, я думаю, это также означает, что ты достаточно уверен в себе. Даже если это означает, что над тобой будут смеяться или смотреть свысока, ты все равно видишь в себе силы на это. Вот как ты можешь смеяться над собой и делать все эти самоуничижительные вещи, верно?

— Ох, нет. В этом действительно нет ничего такого возвышенного. Я идиот, поэтому лучшее, что я могу сделать, это выдумывать на ходу.

— Я не хочу видеть тебя таким, Мару-кун.

Было ли мое жалкое состояние причиной ее плохого настроения?

Если так, то Широкуса должна была быть…

— Итак, Качи, ты уже знала, что я был актером в детстве, верно? Я услышал об этом от Абэ-семпая.

— Знала…

Плечи Широкусы задрожали.

Что заставило ее так отреагировать? Она рассердилась, или, может быть, расстроилась?

Я не мог сказать наверняка, просто у нее было невероятно серьезное выражение лица.

Думаю, ее ответ действительно означал, что…

— Качи, может быть, ты была моей поклонницей?

Это был единственный вывод, который я мог сделать.

Я не хочу видеть тебя таким, Мару-кун.

Она сказала эти слова, потому что в прошлом была моей поклонницей.

Она показала мне свою улыбку, когда мы были вместе наедине, потому что с самого начала была моей поклонницей.

Она также позаботилась о том, чтобы сначала попросить награду, когда писала сценарий, опять же потому, что она была моей поклонницей.

Наверное, все так и есть. Тот факт, что Широкуса была моей поклонницей, показался мне простым объяснением всему, что произошло между нами до сих пор.

Широкуса несколько раз закрутила вокруг пальцев блестящие волосы, ниспадавшие с ее плеч.

— … Да. Не стану отрицать, что была.

Мне показалось, что что-то заставило Широкусу говорить сквозь зубы.

Она не лгала, но и не рассказывала всю историю. Так мне показалось.

— Понятно. Во всяком случае, это правда, что тогда ты была моей фанаткой.

— Да.

— Спасибо. За то, что была. Но теперь это давно в прошлом. — прямо сказал я. — Тот ребенок, который мог привлечь внимание публики и заставить многих смеяться и плакать, исчез, оставив после себя обычного старшеклассника. Мне жаль, но ты можешь надеяться сколько угодно, и все равно ничего не произойдет.

Во всяком случае, я упал в обморок после того, как немного сыграл. Она была моей давней поклонницей, но я бы не смог оказать ей даже такую ​​крошечную услугу, если бы она попросила.

— И ты действительно согласен с этим?

Я почесал щеку после вопроса Широкусы.

— Дело не столько в том, согласен я с этим или нет. Правда в том, что я больше не могу сделать ничего существенного. Вот почему, если честно, для меня большая проблема, когда люди хотят копаться в моем прошлом. Потому что я не смогу ничего сделать, чтобы оправдать их ожидания.

— Но ты все еще планируешь выступать вместе с Кай-куном?

— Что ж, может быть, лучше уйти сейчас, раз уж я в обморок умудрился рухнуть. Но я понял, что твои предложения действительно интересные, Качи. Я хочу попробовать.

— Я… понимаю.

— Я вернулся на первый уровень. Нет, учитывая, что я потерял сознание, я, наверное, сделал шаг назад. Тем не менее, кажется очень глупым продолжать хандрить из-за того, что я мог делать в прошлом. Я до сих пор помню, как много удовольствия я получал, когда играл. Так что прямо сейчас, как бы это ни было смущающе, я просто собираюсь попробовать еще раз изо всех сил.

Я широко улыбнулся. Глаза Широкусы расширились, но сама она осталась неподвижной.

Мне показалось, что ее щеки покраснели. Хотя это могло быть лишь отблеском заходящего солнца.

— На все это, должно быть, есть причина, правда?

— Хм? Причина?

— Причина, по которой ты стал таким. Причина, по которой ты остановился.

— О, так вот о чем ты спрашиваешь?

— Если тебе не сложно, я хотела бы ее узнать. Пускай это и будет награда, которую я хочу.

Понимаю. Конечно. Для кого-то, кто был моим поклонником, мое внезапное исчезновение с экранов телевизоров должно было быть трудным даже сейчас.

Это была правда, которую не раскрыли публике, чтобы сохранить Мамину роль в этой драме. Я не думал, что должен скрывать это, если Широкуса никому не расскажет, поэтому, полагаю, было бы неплохо поведать ей, раз уж это сойдет за компенсацию.

— Это то, о чем ты не можешь говорить? — нервно, но решительно спросила Широкуса.

— Нет, я могу. Было бы нехорошо, если бы слухи разошлись, так что…

— Все в порядке. Я никому не скажу. Клянусь Богом историй.

— Кто это, черт возьми?

Был ли Бог историй кем-то, кого могли видеть все авторы?

— Просто как-то один друг мне рассказал. Это очень непостоянный и жестокий бог. Но он отвечает людям, которые много работают и могут быть очень добрыми.

— Оох.

Мне было интересно узнать, кто этот друг, но я не спросил.

— Я никому не расскажу, так что можешь доверить ее мне. Причину, по которой ты ушел на покой, Мару-кун.

— … Хорошо.

Я кратко рассказал ей. Мне бы не хотелось говорить детально, чтобы вызвать сочувствие, или представлять себя каким-то трагическим героем, поэтому я откровенно рассказал ей историю такой, какой она была.

— Так вот как это было. — тихонько прошептала Широкуса, выслушав все. — Я наконец-то понимаю, почему никто из участников ничего не сказал.

— Ты ходила и спрашивала их?

Как и ожидалось от красивой девушки-писательницы, получившей награду Akutami и появлявшейся на телевидении. Ее связи были невероятными.

— Я думаю… может, тут уже ничего не поделать.

— А? Что ты только что…

Я закрыл рот прежде, чем успел закончить вопрос. Из глаз Широкусы потекли слезы.

— *Всхлип*

Парень облажался, если девушка плакала.

Очевидно, я должен был извиниться, если сказал что-то плохое, но я этого не делал, не так ли? Что мне тогда нужно было делать?!

— В такие моменты… ты должен ее обнять! — вот что сказал бы Тэтсухико.

Да, возможно, это действительно была моя единственная возможность сделать это. Мне тоже хотелось ее обнять.

— Разве это не потрясающе? Что может быть важнее для человека, чем быть верным своим чувствам? Ты все еще любишь Широкусу! Занимайтесь любовью, а не войной! Любовь спасет мир! Прекрати всю эту мерзкую месть и поторопись обнять ее! — я-ангел на моем плече шептал мне на ухо.

Затем с другого плеча я-дьявол прошипел.

— Ты видел их со сцены, не так ли? Абэ и Широкусу рядом друг с другом. Ты понял это, как только увидел их. Они встречаются. Как думаешь, что произойдет, если ты попытаешься обнять ее прямо сейчас? Тебя отправят в полет, и, начиная с завтрашнего дня, Широкуса будет на миссии по твоему уничтожению. Это также означает, что все узнают о том, что ты попытался ее обнять. Кто знает, может быть, Абэ тоже расскажет об этом. У тебя хватит мужества после этого появиться в школе?

Ой! Силу убеждения дьявола-сана нельзя было не признать! Ангел-сан был полностью побежден.

И все же…

Мне еще раз напомнили. О том, что я действительно плохо справлялся с такими девушками.

Красивые девушки, талантливые, трудолюбивые и достойные моего уважения… это был мой типаж. Не имело значения, были они старше меня или младше. По сравнению с милыми, ищущими внимания девушками, я был гораздо более уязвим для сильных женщин, уверенных в себе. То есть, глядя на них, мне просто хотелось помочь им и воплотить их мечты в реальность, понимаете?

Эх. Если бы я только узнал, что она была моей фанаткой, немного раньше…

Возможно, я смог бы быстрее сократить расстояние между нами.

Я определенно не хотел бы цепляться за свою былую славу, так как я уже перестал быть актером. Но если бы я тогда знал, что у нее есть явная причина для ее привязанности ко мне, я, вероятно, смог бы поговорить с ней гораздо более уверенно. Поскольку она всегда строго относилась к парням, я не мог поверить в доброту, которую она изредка проявляла ко мне.

Что происходит? Было ли это сродни тем чувствам, которые испытываешь, когда снова встречаешься с девушкой, которая раньше нравилась, на встрече бывших одноклассников, и слышишь, как она говорит: «Ты мне тогда нравился»?

Наши пути пересеклись без очной встречи. Наше время закончилось так и не начавшись. Если бы моя судьба сложилась немного иначе, возможно, счастье уже нашло бы путь к моему порогу.

Жизнь воистину полна сожалений.

— Вот…

Широкуса протянула мне временно конфискованный сценарий, при этом скрывая залитое слезами лицо.

— Я получила свою награду, так что…

— Да, спасибо.

Как только я забрал его, Широкуса, все еще не поворачиваясь, встала и направилась к выходу. Но, возможно, из-за того, что она вытирала глаза платком, она немного пошатнулась, ударившись головой о дверь лазарета.

Оказалось, что Широкуса действительно временами была немного неуклюжей.

Не в состоянии подобрать найти нужных слов, я мог только смотреть, как она исчезает.

— Йо, Суехарууу. Я принес твои вещи!

Тэтсухико пришел на помощь Широкусе.

Некоторые называли меня тупоголовым, но даже я знал.

— Ты все это время стоял за дверью и подслушивал, не так ли?

— Вау, как ты это понял? Завтра что снег пойдет?

— Ты действительно думаешь, что я полный идиот?

— И еще какой!

— Я просто скажу это: тебе лучше не распространяться о причине, по которой я ушел на покой. Ладно? В противном случае, это станет настоящей проблемой, и не только для меня, окей?

Тэтсухико почесал в затылке и драматично вздохнул.

— Я знаю, мужик. Даже я понимаю, что я могу говорить, а что нет.

— … Тогда ладно.

— Но, знаешь…

Тэтсухико перевел взгляд на дверь, за которой так быстро исчезла Широкуса.

— Я думал, что это просто еще одно из твоих заблуждений…

— Ты о чем?

— У Качи действительно есть к тебе чувства, да? Я не мог в это поверить. Честно.

— … Ты тоже так думаешь?

Тэтсухико кивнул с каменным выражением лица.

Это могло бы показаться серьезным, но…

Плечи Тэтсухико некоторое время дрожали, когда он, казалось, изо всех сил пытался сдержать смех, пока он внезапно не захохотал, глядя в потолок, а затем не издал рев.

— Так тебе и наааадо! Подумать только, ты позволил такой большой рыбе ускользнуть из твоей хватки. Кто ты, если не идиот? Именно поэтому ты все еще дев-ствен-ник, понятно?

— Гррр, Тэтсухико… ублюдок…

— Ох, что ж, какая жалость. Если бы ты или Качи были немного более напористыми в своих действиях, вы двое вполне могли бы стать парой. Но этого явно не произошло, поэтому ее и увели у тебя.

Я изо всех сил стиснул зубы.

Проклятье!

Это приводило в ярость, но Тэтсухико сказал правду. Я виноват в том, что не сделал ход, хотя Широкуса также бездействовала. Так мы и пришли к нынешней ситуации.

— Итак, что же ты будешь делать? Ты по-прежнему собираешься выступить со мной и победить Абэ-сэмпая, верно? Тогда после ты отберешь Качи?

— Нет, я не отберу ее, а заставлю влюбиться в себя! Разве я не должен таким образом отомстить парню, который сокрушил мою первую любовь?! Ох!

Тэтсухико ухмыльнулся, как кошка.

Угх, Куроха была единственным человеком, с котором я говорил об этом. Только что я выпалил это сгоряча.

Тэтсухико положил руку мне на плечо, а я обхватил голову руками.

— Знаешь, я, честно говоря, уже знал, так что тебе не нужно ничего скрывать.

— Меня действительно бесит, насколько хороша твоя интуиция.

— Так что насчет того, что ты «не отберешь ее, а вместо этого заставишь влюбиться в себя»? Я предполагаю, что это предложила Шида-чан, верно?

В моем горле встал ком.

— Как ты узнал?

Честно говоря, очень помогало то, что у Тэтсухико была хорошая интуиция, но то, что мои мысли просматривались в одностороннем порядке, не приносило никакого удовольствия.

— Кроме того, я думаю, что месть, которую ты собираешься совершить, какая-то глупая, и это настолько глупо, что мне неловко даже просто смотреть на это, но…

Я был взбешен безудержной критикой Тэтсухико.

Это правда, что то, что я делал, было глупо. Но я не собирался останавливаться.

Поэтому я открыл было рот, чтобы возразить, но…

— Тэтсухико, если у тебя с этим проблемы…

— Я думаю, можно сказать, что тут ничего не поделаешь, потому что это первая любовь, понимаешь?

Я немедленно заткнулся.

— Это проклятие, поэтому ничего не поделаешь, если ты хочешь отомстить. Я всегда говорю, что женщины — это создания, которые существуют, чтобы обманывать мужчин, но даже я сомневаюсь, что они зайдут так далеко, что разрушат чью-то первую любовь.

Это было неожиданно. Я никогда не думал, что мы с Тэтсухико разделяем одни и те же чувства.

Я не думал, что буду разделять мысли о девушках с парнем, который играется с ними и презирает их. Но даже Тэтсухико думал, что первая любовь — особенная вещь, да?

Будучи отвергнутым, я теперь знал. Первая любовь была действительно особенной.

В смысле, разве это было не потрясающе?! Это было невероятно увлекательно и давало в сто раз больше мотивации! Одна только мысль об этой девушке заставляла вас избавиться от усталости и захотеть отжиматься без всякой причины!

Но так было потому, что это была первая любовь. В следующий раз, когда вы полюбите кого-то, у вас не будет уверенности, чтобы так искренне погрузиться в эти чувства, как ранее.

Потому что до того вы не знали, сколько боли может причинить разлука. Ваша следующая любовь наверняка будет волнительной, со страхом вновь разбить сердце. Вы больше не можете быть ни невинным, ни безрассудным. Возможно, именно так взрослые любили друг друга.

— Кстати, я хочу кое-что спросить у тебя.

— Что же?

— Допустим, у тебя есть ящик с инструментами, способный на что угодно, окей?

— А? Ящик с инструментами?

Я не мог понять слов, которые вылетали изо рта Тэтсухико. О чем он говорил?

— Просто послушай, блин. В любом случае, выглядит так, будто ты также можешь заполучить сундук с сокровищами, о котором мечтал. Однако, если ты возьмешь сундук с сокровищами, тебе придется выбросить ящик с инструментами. Итак, что же ты выберешь универсальный ящик для инструментов или сундук с сокровищами?

— Тц…

Должен ли я понимать это так, что ящик с инструментами, вместе с которым я могу сделать что угодно — это Куроха, а сундук с сокровищами, который я жаждал — это Широкуса?

— Ну, я…

Никаких слов, кроме этих, не вышло. Как только дебаты, бушевавшие у меня в голове, казалось, пришли к логическому выводу в пользу какой-либо стороны, изнутри всплывали голоса противников с новыми возражениями.

— Я…

— Что ж, давай пока это оставим.

Тэтсухико раздраженно пожал плечами.

— В любом случае, Суехару, это действительно было не лучшее время для тебя, чтобы отключаться. Правда же?

— Да.

Тэтсухико бросил мою сумку на кровать.

— Хорошо, пора домой. Все стало немного трудным, так что я хочу, чтобы Шида-чан тоже тебя проведала. Я пойду в ближайший магазин, чтобы отксерокопировать сюжет Широкусы, так что подожди меня, пока я не вернусь.

— Понял.

— Кроме того, завтра у нас будет встреча для обсуждения сюжета, а на следующий день мы начнем практиковаться по-настоящему. До фестиваля культуры осталось всего десять дней. Не время валяться и отдыхать, понятно тебе?

— Само собой.

Убедившись, что Тэтсухико покинул лазарет, я начал звонить с Курохе по телефону.

Часть 3

Давным-давно жила девочка-интроверт.

Она все делала неуклюже и неуверенно. Поэтому в школе над ней издевались, и в какой-то момент она совсем перестала туда ходить.

Днем она всегда была одна в своей комнате, поэтому погрузилась в рассказы. У ее отца дома была цела библиотека, так что ей всегда хватало книг. Лишь во время чтения она не чувствовала себя одинокой.

По ночам она ждала драму, которая выходила каждую неделю. Молодой мальчик, сыгравший главную роль в драме, был трусливым и немотивированным ленивым парнем. Тем не менее, он неуклонно взрослел в суровых условиях шоу, в конечном итоге достигнув своей цели — найти свою мать.

Поначалу у драмы была довольно средняя зрительская аудитория, но она резко увеличилась благодаря исключительной игре мальчика, сыгравшего главного героя, и сценарию, заставившему многих смеяться и плакать. Это даже стало социальным феноменом. Особенно примечателен танец, исполненный этим юношей в конце сериала. Великолепное отображение будущего было представлено в финальном эпизоде — революционное и яркое шоу «крутизны», выполненное всего лишь учеником начальной школы. Исполненный главным героем по имени «Ханью» танец, впоследствии стал известен как «танец Нью-куна», в то время как по выразительным движениям мальчика многие сходили с ума.

Девочка мгновенно стала поклонницей, ее сердце сильно билось, когда она наблюдала за великой работой мальчика, чья слава выросла по ходу драмы.

Отец девушки был президентом компании, спонсирующей драму и своей замкнутой дочери он приготовил подарок.

— Привет, я Мару Суехару!

Пока съемки были недалеко дома девочки, отец пригласил и привел на обед мальчика, который играл главного героя.

Девочка была в восторге!

Мальчик быстро дал автограф после того, как она попросила его! Милый мальчик пригласил ее на съемочную площадку и даже устроил экскурсию! Они также играли вместе, ожидая его очереди выступать! Когда им наконец пришлось расстаться в тот день, он сказал, что они должны снова поиграть вместе!

Пока девочка была вместе с мальчиком, она больше всего впечатлилась, когда они рассказывали друг другу истории. Будучи актером, мальчик знал много разных историй, да и сама девочка знала довольно много хороших историй, прочитанных ею за время одиночества, так что они оба обладали обширными знаниями, опережающими их возраст.

После нескольких совместных игр и разговоров девочке начали сниться сон.

— Я собираюсь написать рассказ, Су-чан, поэтому я хочу, чтобы ты сыграл главного героя.

Мальчик немедленно кивнул.

— Конечно! Я с нетерпением буду ждать твоего рассказа, Широ!

Это «обещание» изменило образ жизни девушки.

Драма, которую спонсировала компания ее отца, завершилась, и мальчик перестал приходить к ней домой.

Но все же девочка продолжала писать свой рассказ.

Она переписывала его снова и снова, и к тому времени, когда она закончила работу, компания ее отца снова спонсировала драму с этим мальчиком в качестве главного героя.

Теперь я могу показать ему…

С таким ожиданием девочка попросила отца привести мальчика.

Ее отец сказал, что понимает, но так и не смог выполнить свое обещание.

Сначала он с мрачным выражением лица говорил: «Извини, я не смог привести его, потому что его график стал немного плотным», и это повторилось еще два или три раза, прежде чем, в конце концов, он сказал: «Я больше не смогу привести его».

Это был огромный шок для девочки, которая с таким нетерпением ждала их встречи. Настолько эмоционально привязавшись к нему, девочка по собственному желанию поверила, что мальчику она больше не нравилась, и у нее возникла сильная ненависть к нему.

Девочка наконец поняла, что ее эмоции к нему были «первой любовью».

Девочка решила показать мальчику, какая она.

Она станет сильной, красивой и знаменитой и покажет ему какая она есть на самом деле. Но когда он наконец вернется к ней, будет уже слишком поздно.

Я стану лучшей женщиной, и заставлю тебя пожалеть, что не пришел ко мне!

— Я такая идиотка… Я ничего не знала… Почему ты не сказал мне ничего раньше, Су-чан…?

Слезы текли из глаз девушки, которая теперь выросла. Они упали на рукописный сценарий, который она держала в руке.

※ Слова в () должны быть удалены перед передачей

— А-семпай должен исполнить серенаду и станцевать песню для Ш-чан на «Фестивале признаний» во время своего выступления.

(Дать А-семпаю понять, что он исполняет «танец Нью-куна» — выполнено)

(Приготовиться к тому, что участники группы передадут ему эту информацию — выполнено)

— Здесь вмешивается главный герой. Они соревнуются в пении, и он превосходит А-семпая.

(А-семпай, вероятно, будет соревноваться серьезно. Но, если настоящий главный герой сможет должным образом показать свою силу, он выйдет победителем.)

— В конце выступления главный герой признается Ш-чан, и Ш-чан выбирает его.

(Это ложь, вместо этого Ш-чан расскажет главному герою, что ее раньше звали Широ, и жестоко отвергнет его на глазах у всех.)

(Но если, несмотря на это, он откажется сдаваться и продолжит многократно признаваться, тогда… тогда ничего не поделаешь… я позволю ему встречаться со мной…)

С этих строк девушка внесла поправку в более раннюю часть.

— В конце выступления главный герой признается Ш-чан, и Ш-чан выбирает его.

(Это ложь, вместо этого Ш-чан расскажет главному герою, что ее раньше звали Широ, и жестоко отвергнет его на глазах у всех.)

(Но если, несмотря на это, он откажется сдаваться и продолжит многократно признаваться, тогда… тогда ничего не поделаешь… я позволю ему встречаться со мной…)

(Я все еще очень люблю тебя!)

— Я люблю тебя, Су-чан… Я люблю тебя, Су-чан… Я люблю тебя, Су-чан… Я люблю тебя, Су-чан… Я люблю тебя, Су-чан… Я люблю тебя, Су-чан…

У нее в груди все сжималось, пока она шептала, а слезы не переставали течь.

— Ты был таким крутым, Су-чан.

Не в силах сдержать эмоции в, она превращала их в слова, вырывающиеся из ее рта.

— У Су-чана есть такой невероятно жестокий опыт, но он не оправдывался перед собой. Он никого не винил. Было так больно, что он потерял сознание, но он все еще хотел бороться. Я бы никогда не смогла так поступить. Он был в точности таким, как раньше, таким ослепительно сильным… но я так сильно его ненавидел все это время, и снова я…

В прошлом она чувствовала себя счастливой, просто думая о нем. Но, когда она это сделала сейчас, появилось сопутствующее чувство беспокойства.

Вы… вы двое слушали?

Оставив Суехару в лазарете, снаружи стояли его друг Кай Тэтсухико и его друг детства Шида Куроха.

Увидев выражение лица Курохи, девушка поняла. Та знала все, что можно было знать.

Поэтому она сделала предупредительный выстрел.

Шида-сан… Я не проиграю тебе…

Девушка сразу ушла. Она не хотела признаваться себе в собственном страхе, даже несмотря на то, что ее руки дрожали после столь скромной угрозы.

Девушка не могла быть спокойной, когда думала о Курохе.

Куроха знала Суехару дольше нее, проводила рядом с ним больше времени, чем она, и была намного ближе к нему, чем она.

Смесь страха, желания не проиграть и боли запутала ее разум.

— Первая любовь действительно проклятие, Су-чан…

А потом девушка снова заплакала.

Ее имя также отсылалось к клеверу.

На кандзи слово «клевер» писалось как «Широтсумекуса». Таким образом девочку назвали Качи Широкуса.

Часть 4

Пребывая не в лучшем состоянии, в конце концов, я поймал такси, чтобы отвезти бедного себя домой и поделился этим с Курохой, которая беспокоилась за меня.

Я решил разобраться с ужином, заказав доставку, и обеспокоенная Куроха сказала, что тоже поест. В гостиной мы вдвоем продолжили читать сценарий, который написала Широкуса, ожидая доставки пиццы.

— Должно ли это означать, что… — начал я, когда Куроха склонила голову набок.

— Хм, Качи-сан примет твое признание, если ты устроишь выступление, превосходящее Абэ-семпая?

— Думаю, это действительно может быть так…

В конце концов, сюжет заставлял главного героя победить А-семпая в качестве необходимого условия. Труднее всего было сказать, являлось ли это на самом деле возможным или нет. Но для нее сказать, что она примет мое признание, если я выиграю… разве это не может рассматриваться как то, что она дает мне как минимум половину признания?

«Вау, вот оно как, я понятия не имел», — думал я, пока мои щеки настойчиво краснели.

— Может быть, я действительно нравлюсь Широкусе? Абэ может лгать или… Верно! Абэ шантажирует ее, и она только притворяется его возлюбленной! Это объяснило бы, почему…

— Если бы это было правдой, Хару, ты бы признался Качи-сан? В самом деле?

Сделать это также означало бы разорвать мои фальшивые любовные отношения с Курохой.

Куроха была завораживающей. По моей собственной воле мои отношения с этим человеком трансформировались из восхищения в нечто иное.

Итак, что ты выберешь: универсальный ящик с инструментами или желаемый сундук с сокровищами?

Правильно, я…

— В любом случае, Хару, этот сценарий беспокоит меня во многом.

— Хм? В чем?

Вздохнув, Куроха начала объяснять.

— Во-первых, возникает вопрос, откуда Качи-сан знает, что Абэ-семпай собирается делать на «Фестивале признаний». Разве такие вещи не должны быть сюрпризом?

— … Это правда.

В среднем за год можно было увидеть одного бесстрашного героя, который перед признанием произносил короткую речь, а затем пел собственноручно написанную песню о любви. Являясь активным участником музыкальной группы, Абэ мог предусмотрительно пригласить своих товарищей по группе, чтобы те помогли ему исполнить песню. На самом деле, это то, что он должен был сделать, если он действительно планировал серьезное признание.

Но если он собирается так сделать, сюрприз должен быть эффективным. Эту информацию Широкуса не должна была знать.

— Если бы все было так, как ты сказал, Хару, и Качи-сан по какой-то причине были вынуждена встречаться с Абэ-семпаем, мы могли бы воспринять этот сценарий, как сигнал для тебя, чтобы ты победил его.

— Да, именно!

— Однако, если мы предположим, что она заодно с Абэ-семпаем, она могла бы заставить тебя признаться перед всеми, только для того, чтобы отвергнуть тебя, Хару. Честно говоря, этот сценарий кажется более вероятным.

Ик! Это слишком страшно! Я не хочу, чтобы меня унизили перед всей школой!

— Она погрузит тебя в самые темные глубины ада, пока ты будешь на пике после победы над Абэ-семпаем. Если бы это действительно было ее целью, было бы интересно… Я имею ввиду, невероятно неприятный поступок. Думаю, я не ожидала меньшего от писателя.

Нет, это совсем не смешно! Я никогда не смогу восстановиться, если такое случится со мной!

Честно говоря, не было бы ничего странного, сделай Абэ что-то подобное. Но я все еще верил, что Широкуса не опустится до его уровня.

— Н-ну, я считаю, что Широкуса в самом деле была моей поклонницей, поэтому она, вероятно, не стала бы делать что-то настолько бессердечное.

— Даже если она была фанаткой, это все в прошлом, не так ли? Абэ-семпай теперь может быть ее главным приоритетом, понимаешь? Разве это не то, что происходит со всеми девушками после того, как они находят парня?

— Уф…

Это были слова, наполненные разрушительной силой. Они были сказаны так небрежно, но с без проблем проделали дыру в моей груди.

Но правдой являлось и то, что Куроха вела себя более спокойно, чем я. Это были горькие, но ценные слова, за которые я был благодарен.

— В любом случае, Куро, не могла бы ты спросить участников группы Абэ, действительно ли они планируют это сделать? Я парень, поэтому кажется, что они будут подозрительными ко мне и не скажут, если я спрошу.

— Мда, действительно. Тогда ладно. Я помогу тебе поспрашивать.

— Спасибо! И не забудь узнать о названии песни.

Я перечитал сценарий еще раз.

— Если Абэ действительно будет петь, это будет лучшей сценой для нашего соревнования.

Я поставил себе цель победить Абэ и заставить его подчиниться, но найти что-то помимо спорта, в чем я мог бы соревноваться с ним и победить, было чрезвычайно сложно.

И все же ничто не могло доставить мне большего удовольствия, чем если бы мне удалось отодвинуть на задний план выступление Абэ, чтобы очаровать Широкусу. Тогда я наверняка смогу заставить его признать поражение.

— … Хару, у тебя все еще есть тот фотоальбом?

— Почему ты так внезапно спрашиваешь?

— С тех времен, когда ты еще играл, Хару.

— Я знаю, но зачем?

— Не мог бы ты принести его сюда?

— … Конечно, наверное.

Я пошел в свою комнату на втором этаже и взял альбом с одной из книжных полок. Потом я вернулся в гостиную и передал его Курохе.

— Спасибо.

Куроха молча пролистала альбом. Затем на определенной странице ее руки остановились.

— Здесь.

На фотографии, на которую указал Куроха, я был изображен с мальчиком, лицо которого было наполовину прикрыто длинной челкой.

— Оох, какая ностальгия! Это же Широ!

— Широ?

— Этот чувак был настоящим затворником, представляешь? Он показался мне моим поклонником и упрашивал своего отца, который был спонсором, водить меня к нему много раз. Но он был тихим и начитанным, а еще он одалживал мне свои книги и все такое, так что в целом он был хорошим парнем. Он также говорил что-то о написании рассказа и о том, что он хочет, чтобы я сыграл главного героя. Тогда я действительно этого ждал. Но, конечно, потом я ушел на покой, так что больше я его не видел. Интересно, все ли у него хорошо. Его волосы были неопрятными, но черты лица были очень складными, так что, возможно, теперь он очаровательный андрогинный* чувак.

[П/Р: Андрогиния — явление, при котором человек проявляет одновременно (необязательно в равной степени) и женские, и мужские качества. Андрогинность во внешнем виде является сочетанием мужских и женских признаков.]

— … Понятно, вот оно как.

Куроха осторожно закрыла фотоальбом.

— А? И к чему все это было?

— Да так, ни к чему.

— Ни к чему… Почему-то я уверен, что это не так. По какой-то причине мне сейчас очень страшно.

— … Ничего страшного, окей?

Впервые я подумал, что слово «ничего» может быть таким устрашающим.

Разговор по сути закончился. От Курохи исходило ощущение, что она заставит меня страдать, если я буду продолжать эту тему.

— Итак, Хару, ты собираешься действовать по плану Качи-сан?

— Разумеется. Если так, то сначала мы должны подтвердить, будет ли Абэ петь вживую. Кроме того, это означает, что у Тэтсухико не будет роли, так что я должен получить его согласие. Но, что ж, если нам удастся выполнить эти два условия, то, честно говоря… я хочу попробовать.

— Потому что Качи-сан может принять твое признание?

Выражение лица Курохи помрачнело. Так вот что интересовало ее больше всего?

— Я хочу попробовать, потому что этот план выглядит интересным. Это лучший план для мести.

— Девушка, которой ты восхищался все это время, похоже, наконец может обратить на тебя внимание, но ты готов пропустить такую возможность?

— … Эй, Куро, я хочу кое-что спросить у тебя. — сказал я, решившись.

— Нет, я не хочу этого слышать.

Возможно почувствовав что-то, Куроха резко повернулась ко мне спиной.

— Тогда просто послушай меня так. Я…

— Ах, ах, ах, входящий сигнал! Входящий сигнал!

— Куроо… Ты действительно…

Куроха присела и закрыла уши обеими руками.

Ее почти детское сопротивление, вероятно, было результатом того, что она подумала не о том.

— Я не хочу этого, Хару… Ты, наверное, все еще любишь Качи-сан, так что ты просто собираешься сказать, что мы должны перестать быть фальшивой влюбленной парочкой, верно? Я уже знаю… — сказал Куроха печальным голосом.

Ее грусть заставила мою грудь сжаться.

— Оох, я знал, что ты ошибаешься.

Я щелкнул пальцем по затылку Курохи.

— Ой!

— Теперь мы с Тэтсухико будем заниматься дома после школы, поэтому я бы хотел, чтобы ты некоторое время не приходила, вот и все. Кроме того, я собирался сказать, что не хочу, чтобы ты смотрела, как мы тренируемся, и что нам не нужна будет помощь.

Куроха робко поднял глаза.

— Это должно означать, что ты хочешь похвастаться перед Качи-сан, так что мое присутствие тебя бы напрягало?

— Нет. Это потому что ты изначально была против моего выступления. Я почти уверен, что это будет ужасное зрелище, и ты остановишь меня, если будешь смотреть. Поэтому одного Тэтсухико достаточно, вот и все.

— … Понятно. Хорошо, я доверяю тебе, Хару. — сказала Куроха и улыбнулась.

Видеть улыбающееся лицо Курохи… На этот раз я вместо затылка целился ей в лоб.

— Ой! Хару?! Ты причиняешь мне боль с тех пор, как…

— Тебе не нужно улыбаться, если ты мне не доверяешь, Куро.

Куроха была хорошей девушкой и прилежной ученицей. Она всегда внимательно рассматривала свое окружение и при необходимости могла соврать.

Но, благодаря нашему давнему знакомству, я знал. Что прямо сейчас Куроха мне ни капли не поверила и был на грани слез.

—Ты идиот.

Куроха прижалась лбом к моей груди и обрушила на меня бесчисленные удары кулаками.

— Идиот! Идиот! Идиот!

— … Я действительно все время заставляю тебя волноваться, да?

— Вот почему я говорю, что ты идиот!

Некоторое время Куроха делала, что хотела, пока не устала и не позволила своим рукам свободно обвиснуть по бокам, прежде чем прошептать.

— Как я уже сказала, я все еще против твоего выступления, Хару, но я дам тебе несколько советов.

— Хм? И каких же?

— Ты, вероятно, еще сможешь играть, Хару, если будешь обращать внимание на эти две вещи.

— Две вещи?

Моя подруга детства, знавшая обо мне все, продолжала говорить, прижавшись лбом к моей груди.

— Ты не можешь играть сейчас из-за травмы, полученной в результате смерти твоей матери. Что тебе нужно сделать, так это сказать себе, что ты сейчас играешь кого-то с этой травмой, Хару.

— Ты имеешь ввиду, я должен заставить себя думать, что играю человека, которым на самом деле являюсь?

— Хару, ты говорил, что когда играешь на сцене, ты представляешь, будто трансформируешься, верно? Для тебя было нормально трансформироваться только один раз, когда ты был ребенком, но я думаю, что теперь, когда ты старшеклассник, тебе нужна вторая, дополнительная форма трансформации… ну или что-то в этом роде.

— Я понял!

Мои проблемы заключались в том, что я какое-то время не играл и не мог понять роли, которые должен был играть. Но, если бы я сменил роль прямо сейчас, это значительно снизило бы для меня психологические барьеры.

Переходить от единицы к двойке было легче, чем переходить от нуля к единице. Это было применимо ко многим ситуациям.

— Что касается другого совета…

Куроха подняла голову.

Не пытаясь вытереть свои заплаканные щеки, Куроха нежно гладила меня с улыбкой, как у Девы Марии.

— Попробуй подумать о том, для кого ты играешь. Как только ты решишь это, Хару, я уверена, ты сможешь преодолеть свою травму.

— Для кого… я играю?

— Да, правильно. Я имею в виду, что ты стал актером в детстве из-за своей мамы, верно, Хару? Разве ты не говорил, что тебе было там совсем не весело, когда ты только вошел в коллектив?

— Я говорил?

— Да, говорил. Я точно помню.

У Курохи была хорошая память. Если она так сказала, значит я действительно забыл.

— Ты продолжил, потому что твоя мама была счастлива, когда ты хорошо выступал. Потом она обрадовалась, когда ты стал знаменитым, и так далее. Может быть, из-за этого ты больше не можешь играть, поскольку не делаешь это для кого-то, Хару. Я думаю, что именно это случилось ранее на сцене, когда ты, в конечном итоге, попытался выступить для себя, но проиграл своей травме. Даже если так, вероятно, будет лучше, если ты сделаешь это для кого-то другого. Просто у тебя есть такая склонность к самопожертвованию, Хару.

Услышав это, я почувствовал, что моя память пробудилась.

Мам! Я справился? Я хорошо сыграл?

Да, ты очень хорошо справился.

Хе-хе, конечно!

Правильно, я стал актером, потому что хотел, чтобы мама была счастлива. До того, как мне это сказали, я абсолютно забыл сей факт.

Куроха действительно была потрясающей. Понимать вещи обо мне, которые даже я сам не мог понять, и свободно давать советы, даже если это могло означать, что она будет отвергнута… Она действительно была слишком хорошим человеком.

— Спасибо, Куро.

— Нет, не за что.

Раздался звонок в дверь. Пицца прибыла. Куроха сказала: «Принеслиии!», и рысью унеслась к входной двери.

Глядя на ее спину, я пришел к определенному решению.

Затем прошло десять дней, и наступил день культурного фестиваля.