Том 1    
[ Глава 4 ] Наша первая любовная месть совершена!


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
msmoli
3 мес.
Стоит продолжать читать?? Или надежды уже нет?
Отредактировано 3 мес.
mijiro
3 мес.
Стоит, мой друг, стоит
msmoli
3 мес.
>>47788
mijiro, эх, ну как тут отказаться? Смотрим дальше и не теряем надежду в сюжет.

[ Глава 4 ] Наша первая любовная месть совершена!

Часть 1

В течение этих десяти дней я много думал о том, почему первая любовь была такой особенной.

Для начала, все вещи, сделанные в первый раз, всегда были особенными.

Существовали награды за новые научные открытия, а первый восход солнца в Новый год считался благоприятным событием.

Было легко назвать что-угодно, не только любовь, произошедшее в первый раз, особенным. И, как было написано во многих рассказах, первая любовь часто рассматривается как одно из особых событий, происходящих в жизни человека.

Если сравнить особенные события друг с другом, то первая любовь по-прежнему будет выделяться даже среди самых необычных из них. Возможно, это и вправду вполне естественно, что первая любовь настолько важна.

— Йо, Суехару. Все готово?

Вход в школу был оформлен в духе культурного фестиваля. На его фасаде красовалась вывеска студенческого совета с вдохновляющими словами, которая использовалась каждый год.

— Похоже на то.

Мы с Тэтсухико прошли через школьные ворота.

Сегодня был однодневный культурный фестиваль. Из-за «Фестиваля признаний» средняя школа Хозумино погрузилась в уникальную атмосферу.

Где бы ни появлялся беспокойный ученик, можно было на сто процентов быть уверенным в том, что он собирается кому-то признаться. Такие люди были в процессе подготовки к столкновению с публичными насмешками всей школы.

Эти души нельзя было беспокоить. Их нужно было только подбадривать теплом наших сердец. Эти люди были настоящими героями культурного фестиваля.

— Ох?

Это могло быть совпадением, а может, такова была судьба. Я встретился глазами с Абэ, который только что закончил разговаривать с другом.

Абэ заговорил, одарив нас прохладной улыбкой.

— А, неужели это тот самый туповратительный дуэт…

Тупопрезренныйй… дуэт?

Поскольку мой разум пребывал в недоумении, Тэтсухико заговорил первым.

— Рад знакомству. Я Кай Тэтсухико, тот, что презренный. Вау, для меня большая честь, что вы знаете не только о Суехару, но и обо мне.

— В смысле «тот, что презренный»? А я, значит, тупой?!

Тэтсухико на секунду моргнул, затем вздохнул.

— А? Ты не осознавал?

— А что, это прозвище должно быть популярным или что-то в этом роде?

Когда я спросил, Абэ украдкой рассмеялся.

— Только небольшая часть… горожан знает.

— Разве это не просто еще один способ сказать, что в школе оно очень популярно?!

— О, ты наконец-то понял? Молодец, по крайней мере, ты не настолько глуп, чтобы это упустить.

— Молодец, мистер тупица. Семпай тебя хвалит, понимаешь?

Я оттолкнул руки Тэтсухико, которыми он попытался легонько хлопнуть меня по плечам, а затем схватился за голову.

— Серьезно, ты не мог бы пожалуйста перестать? У меня нет твоей психологической стойкости, так что меня это действительно угнетает, окей?!

— Просто сдавайся, чувак, такова реальность.

— А-а-а, я тебя не слышу! Того, что я не слышу, не существует!

Глаза Абэ сузились, когда он смотрел на меня сверху вниз, пока я пытался убежать от реальности. Его презрительный взгляд зажег угольки ярости в моей груди.

— Хе-хе, продолжай убегать от реальности, если тебе это нужно. Хм, да, возможно, для тебя было бы лучше поступить именно так.

— Что ты сказал?!

— Потому что сегодня, я думаю, случится кое-что, что заставит тебя еще больше захотеть убежать от реальности. Я очень хочу, чтобы ты это увидел, но, что ж, я не демон. Было бы мудро с твоей стороны убежать, поджав хвост.

Мимо нас шло несколько девушек. Абэ, вероятно, думал, что, если его услышат, то это повлияет на его популярность. Поэтому он подошел и прошептал мне на ухо.

— Уходи, пока еще можешь, мистер тупица…

Серьезно, это было невероятно унизительно. Его свежий внешний вид только увеличивал эффект от его слов.

Грр, как бы мне выразить это чувство словами?

… О, верно. Это подойдет. Я бы сказал так.

Я схватил Абэ за запястье, когда он пытался пройти мимо, и силой заставил его повернуться ко мне лицом.

— Абэ-семпай.

Я бросил на него самый презрительный взгляд, который мог, в отместку за все унижения, которые я перенес ранее. Я сморщил нос и скривил губы дерзко, подобно третьесортному хулигану.

— Надеюсь, ты с нетерпением ждешь «Фестиваля признаний» сегодня. Потому что я собираюсь заставить тебя плакать.

Абэ убрал мою руку и облизнул губы.

— Это моя реплика, бывший вундеркинд-актер Мару Суехару-кун.

Абэ ушел с насмешливой улыбкой на лице.

Когда я впился взглядом в спину Абэ, Тэтсухико положил свой локоть на мое плечо.

— Мы не проиграем, Суехару.

— Конечно. Я никогда и не собирался проигрывать.

И вот занавес моего культурного фестиваля поднялся.

Часть 2

Культурный фестиваль завершался «Фестивалем признаний» — он был частью программы церемонии закрытия. По этой причине можно было сказать уверенно, что вся школа будет наблюдать.

Участники должны были собраться в комнате студсовета как минимум за полчаса до церемонии закрытия.

Подавать заявку не было нужды. Принять участие мог любой желающий.

Окна комнаты студенческого совета были закрыты черными занавесками во время культурного фестиваля, что позволяло людям приходить инкогнито.

В прошлые годы было обычным делом, когда кто-то замечал: «Эй, а куда это он пошел?», во время церемонии закрытия, чтобы узнать, что этот человек тайно присоединился к «Фестивалю признаний».

Кандидаты записали свои имена и классы в комнате студенческого совета, чтобы представить их ведущему, назначенному студенческим советом, для зачитывания.

Кроме того, была колонка для заметок, в которой люди могли указать, что они собирались делать. Члены студенческого совета, проводившие «Фестиваль признаний», изо всех сил старались упорядочить то, что там было написано. Номинально у каждого человека было пять минут, и все, что они могли сделать в это время, было в пределах правил.

Однако…

— Мне действительно нечем заняться до тех пор…

— О, тогда ты свободен, Хару.

Когда я стоял у окна и смотрел на улицу, Куроха, одетая в мини-кимоно, заговорила со мной, в то время как на ее виске вздулась вена.

— Ты не видишь пять заказов, которые только что пришли?

— Извини, я немедленно приступлю к работе.

Я в панике начал перемалывать кофейные зерна.

Мой класс 2-Б* решил устроить «кафе в японском стиле».

[П/Р: Я посчитал важным напомнить, что в Японии младшая, средняя и старшая школы — это отдельные этапы. Каждый раз нужно заново поступать и заново заканчивать. Соответственно и отсчет классов везде свой. То есть наш главный герой во втором (из трех) классе старшей школы, что эквивалентно одиннадцатикласснику в России.]

Мероприятия, получавшие свою популярность за счет девушек, были обычным явлением, о чем свидетельствовали косплей-кафе и кафе горничных в прошлых годах. Тем не менее, нередки были и некрасивые битвы полов, мотивированные противодействием подобным мероприятиям, в результате которых парни крайне болезненно проигрывали.

Таким образом, парни в моем классе собрали нашу коллективную мудрость и предложили сделать «традиционное японское кафе».

Японская тематика не подталкивала девушек к косплею. Девочки также согласились, после того как собрались и провели свои собственные обсуждения. Ведь они знали, что мальчики также, будут носить, например, дзимбэй* или кинагаси* в соответствии с традиционной японской одеждой. Решение было принято при необычайном отсутствии оппозиции.

[П/П: 1. Неформальная японская летняя мужская одежда, состоящая из короткой куртки и брюк. 2. Ношение кимоно без верхней куртки.]

К сожалению, представитель мусора, Кай Тэтсухико, и его товарищи подлецы требовали большего.

В результате наряды девочек были тайно стандартизированы в мини-кимоно.

Как бы мне хотелось, чтобы вы их видели. Ослепительно сияющие бедра.

Вы не сможете увидеть этого у тех, кто в костюме горничной. В смысле, разве длинная юбка не скроет их? Заказанные кимоно были шедеврами, поднимающимися более чем на десять сантиметров выше колен. С точки зрения экспозиции это была явная победа мини-кимоно. Это была победа и для нас, парней, которая также означала успех для кафе.

— Шида-сан! Пожалуйста, позвольте мне сфотографировать!

— Извини. Фотосъемка строго противоречит правилам. Изначально предполагалось, что все будет хорошо, но… мальчики немного сошли с ума от выбранной одежды, так что…

— Ик!

Гость, попросивший фото, издал тихий писк. Если не ошибаюсь, он был в теннисном клубе и в соседнем классе… Понятно, значит, он не знал, насколько страшной может быть Куроха. Вероятно, это послужит ему хорошим уроком.

— Это не честно! Мы были против, но Мару сказал нам сделать это…

— Точно! Я пытался остановить его, но Мару настоял на своем, вот мы и…

Стоящие по обе стороны от меня ребята, отвечающие за приготовление напитков, кивнули в унисон.

Я схватил их обоих за шеи и начал душить.

— А? С какого перепугу это только моя вина? Тебе лучше не уклоняться от ответственности, слышишь?

Их брови нахмурились, прежде чем они оттолкнули мои руки и приблизились своими яростными лицами к моему, чуть не врезавшись в меня головами.

— А? Придурок, ты уже забыл?

— Кто продолжал пропускать подготовку, потому что у него были другие дела, а?!

— Вот почему мы переложили всю ответственность на тебя! Что ж, я полагаю, именно благодаря тому, что ты появился в кадре, звезда нашего класса Шида-сан сказала, что тут ничего не поделаешь, и мы должны думать об этом положительно, так что все обошлось.

— Если бы Шида-сан не уговорила других девочек, почти все они бы отказались! Тебе лучше быть чертовски благодарным!

— Точно! Тебе лучше хотя бы свою часть работы сделать, тупица!

Эти п-парни были полнейшим мусором… Как они могли просто обвинить меня, потому что меня не было рядом?!

Но, по крайней мере, теперь я знал. Успех был достигнут только благодаря тому, что Куроха простила мое преступление. Общительность и популярность Курохи были неоспоримы.

В общем, в определенной степени я чувствовал обязанность взять на себя вину, но…

— Но, на самом деле, я только помню, как говорил, что «возьму на себя свою долю вины», знаете ли.

— О чем ты говоришь, тупица? Кай сказал, что получил твое соответствующее признание.

— … Хорошо, теперь я знаю, кого убить.

Тэтсухикооооо! Этот парень был настоящим куском дерьма!

— Ладно, где Мусорхико?!

— Он во второй группе, поэтому очевидно, что его тут сейчас нет.

Класс был разделен на три группы, каждая дежурила в течение двух часов.

Я был в первой группе, дежурящей с 10 до 12 часов. Куроха тоже. Оказалось, что Тэтсухико был назначен во вторую.

И, кроме того, поставили Широкусу в третью, ооох.

… Нуууу по поводу сюжета мне нечего было сказать, и хотя я пару раз разговаривал с Широкусой с тех пор, как получил его от нее, у нас не было никаких особо значимых разговоров, понимаете? Я имею в виду, что мы были одноклассниками, не так ли? Может, мне просто спуститься и немного взглянуть, черт возьми?

— Давай, Хару! Поторопись и пошевеливай руками!

— Да, да!

Приказ Курохи привел всех в движение. Из-за стойки я наблюдал, как Куроха обслуживает клиентов.

Наблюдение за каждым резким движением ее взъерошенных и заплетенных в косу волос средней длины позволяло мне получать удовлетворение даже во время тяжелой работы. Розовое кимоно, которое Куроха носила, очень хорошо подходило к ее образу маленькой зверюшки, а по привлекательности она намного превосходила других девушек. Естественно, она была самой популярной среди гостей.

Характеристики моей подруги детства были абсурдно высокими. Они были на том уровне, на котором я, вероятно, испытывал бы слишком большой трепет, чтобы даже заговорить с ней, не будь она моим другом детства.

— Держи, Куро. Три кофе.

— Океей.

Куроха подошла к стойке, чтобы забрать их.

И, сделав это, 148-сантиметровая Куроха приподнялась на цыпочках к моему уху.

— Что думаешь? Хорошо ли я выгляжу?

Она улыбалась во все тридцать два, как будто насмехаясь надо мной.

Я ответил, отвернувшись.

— Если честно… ты выглядишь очень мило.

— О, мм… мне как-то неловко слышать, как ты говоришь это так прямо…

Черт, она действительно невероятно мила.

Но, конечно, я ее отверг, а потом даже заставил ее притвориться, что мы встречаемся. Проклятье. Во мне, естественно, нарастало чувство вины.

Но сегодня угрызения совести закончатся. Наши двусмысленные отношения почти исчерпали себя.

— Ма-ру-ку-н! То, что вы встречаетесь, не означает, что вам разрешено флиртовать в классе, понятно?!

— Виновен! Ты Виновееееен!

— Собака сутулая! Наша организация тебя побьет!

Меня внезапно окружили и увели несколько парней, пока Куроха обслуживала гостей.

Серьезно. В нашем классе действительно было слишком много фанатиков, да?

В какой-то момент после постоянного бега, переговоров и контратак прошло два часа, и смена первой группы закончилась.

— Эй, хорошо поработали.

Тэтсухико, который прибыл, чтобы поменяться со мной местами, поднял руку в знак приветствия.

— Поторопись и раздевайся, мужик. Я буду носить этот кинагаси следующим.

Я отдал ему свою экипировку.

— Слушай сюда… Мне придется поговорить с тобой о том, как выбор одежды для девочек оказался полностью моей ошибкой…

— Забудь об этом и выгляни наружу. Кое-кто здесь, чтобы тебя увидеть.

— Хех?

Большой палец Тэтсухико указал в сторону велосипедной стоянки.

Наш класс 2-Б находился на втором этаже, с прямым видом на велосипедную стоянку прямо под окнами.

Там стоял мальчик в шляпе, плотно натянутой на голову. Его лицо было частично в тени, но я мог сказать, что его черты очень складные. Он был красивым парнем, как «принц» Абэ или легкомысленный Тэтсухико, но в другом смысле. Его, вероятно, лучше всего описали как андрогинно красивого мужчину.

Я думал о том, кто же это был. Но затем я узнал этот взгляд, который был похож на взгляд брошенного щенка.

Мы с мальчиком встретились глазами, и он начал звонить кому-то, все еще глядя на меня.

У меня зазвонил телефон. Неужели Тэтсухико дал ему мой номер без моего разрешения?

С некоторым неудовольствием я ответил на звонок с неизвестного номера.

— Привет, кто ты такой?

— Давно не виделись… Су-чан.

Меня так не называли долгие годы. Моему мозгу пришлось сделать несколько попыток, чтобы собрать воедино мои беспорядочные воспоминания, прежде чем я наконец нашел правильный ответ.

— Ты… Широу?

Широу тут же усмехнулся, как верный пес.

— Правильно. Ты вспомнил, Су-чан. Я рад*.

[П/Р: В японском языке есть множество местоимений, позволяющих говорящему указать на свою половую принадлежность. Есть и нейтральные (по крайней мере одно), которые могут использоваться и мужчинами, и женщинами. Я не знаю, говорит ли Широкуса в мужском роде, дабы не раскрывать себя раньше времени, нейтральном, или главный герой игнорирует женское обращение к себе собеседника. Английский язык, с которого ведется перевод, этого не передает.]

Он был моим самопровозглашенным поклонником, когда я работал актером, и сыном спонсора. Он также был тем, с кем я играл и с кем хорошо ладил в прошлом. Человеком, которому я обещал сыграть когда-нибудь в написанном им рассказе, другом, по которому я очень скучал.

Мы наконец встретились снова через шесть лет.

— Этого не может быть…

Цвет лица Курохи изменился.

— Хару, сто…

— Ой, мне придется попросить вас задержаться, Шида-сан.

Тэтсухико схватил Куроху за протянутую руку.

— Почему бы не понаблюдать за этим минуту-другую? Мне слегка интересно увидеть, как все обернется.

— Тэтсухико-кун… Насколько же ты…

Я совершенно не замечал этого разговора. Мой голос был переполнен восторгом из-за нашего воссоединения.

— Да, это действительно было давно! Как поживаешь?! Раз уж ты здесь, почему бы не подняться к нам?! У нас тут открыли японское кафе, и хотя все парни, конечно, неудачники, но, говорю тебе, за одежду девочек можно и умереть, смекаешь?

— Ох, нет, мне не очень комфортно в толпе, поэтому… если возможно, я хотел бы поговорить с тобой в более приватном месте…

Если подумать, Широу действительно был затворником. Я не знал, удалось ли ему вырваться из этого образа жизни, но, будучи женственным красивым мужчиной, ему было бы довольно легко привлечь внимание. Возможно, я поступил неразумно, попросив его подойти.

— Виноват. Не подумал. В таком случае тебе следует пройти прямо в здание школы и подняться на верхний этаж. Крыша над третьим этажом, и она закрыта, так что сомневаюсь, что там кто-нибудь будет.

— Хорошо, понял.

Звонок завершился.

Взволнованный новой встречей с другом, я поспешно переоделся и передал одежду, которую я снял, Тэтсухико.

— Вот, пожалуйста. Кстати, Тэтсухико, пожалуйста, не давай мой номер всем, кто попросит. На этот раз все обошлось хорошо, потому что он оказался моим другом детства, но что мне делать, если какой-то его получит какой-нибудь чудик?

— Нуу, я не давал ему твой номер.

— Хм?

О чем он говорил? Было ли тут дело в каком-то розыгрыше? Разве что Тэтсухико передал его Широу не напрямую, а через посредника?

В любом случае это не имело значения. Что было важнее, так это не заставлять Широу ждать в месте, с которым он не был знаком.

Я вышел из класса и поднялся по лестнице, ведущей на крышу. Сама крыша была закрыта, а пространство перед дверью на нее было превращено в складское помещение. Вероятно, единственными людьми, которые могли прийти, были члены студенческого совета, которые приносили сюда реквизит для какого-либо мероприятия.

Я подождал, и Широу поднялся по лестнице.

— О, значит, это все-таки ты, Широу.

Я не мог отчетливо разглядеть его лицо в темноте, но его внешний вид и поведение совпадали с моими воспоминаниями.

Широу остановился и встал там, где лестница раздваивалась. Он зашептал, все еще скрывая глаза под кепкой.

— Это было давно, Су-чан.

… А? Всегда ли Широу был таким деликатным?

Несмотря на его грубую на вид куртку и брюки, я мог видеть, что его запястья и лодыжки выглядели чрезвычайно элегантно, как и его тонкая шея.

Взволнованный, я начал спускаться по лестнице, чтобы подойти поближе, но меня прервал Широу, сказав: —«Стой, Су-чан».

— Что случилось?

— Ну, я просто немного нервничаю, потому что так давно тебя не видел, так что давай просто будем держатся на таком расстоянии.

Он был человеком, говорящим очень странные вещи. Может, он все еще жил как отшельник?

Ну и ладно. У всех свои проблемы. Кроме того, если бы мы просто разговаривали, этого расстояния было бы достаточно.

— В любом случае, Широу, ты действительно добрался сюда. Спасибо. Я действительно рад, что ты это сделал.

— Ах…

Выражение лица Широу, казалось, прояснилось после этих слов.

— Мм, я надеялся, что ты это скажешь. Я боялся, что, если ты меня забудешь, то будешь обращаться со мной, как с помехой.

— О нет, конечно, я бы не стал этого делать.

— Но Су-чан, ты перестал играть и перестал приходить ко мне… так что я подумал, может, ты забыл обо мне или я тебе больше не нравился.

— Ооо…

Я резко ударил себя по лбу.

— Это было моей ошибкой. Не то чтобы я ненавидел тебя или забыл о тебе.

— Тогда… почему?

Я вкратце рассказал ему о несчастном случае, из-за которого погибла моя мама.

— Так что нам как-то удалось закончить съемки драмы, но после этого я больше не мог играть. Это кстати было и потому, что ты сказал, что был моим поклонником, понимаешь? Мне просто, знаешь, стало плохо. Я чувствовал, что не смогу смотреть тебе в глаза. Твой отец был спонсором, поэтому я думал, что он предложил бы подвезти меня до вашего дома и обратно, если бы я решил поехать, но для меня это было сложно… Может быть, это просто оправдания. Мы пообещали друг другу, что ты напишешь рассказ, а я исполню по нему роль, но… Э?

Широу плакал.

Возможно, он сам этого не осознавал. Его глаза были широко открыты, а он смотрел на меня, пока из них катились большие слезы.

— Ты вспомнили о нашем обещании…

— Хех?

Он сказал это слишком тихо, чтобы я мог его услышать, и, когда я нечаянно заговорил, Широу поспешно вытер слезы рукавом.

Думая, что я сказал что-то дурное, я сменил тему.

— Эээ, о, точно! Как у тебя дела с тех пор? Ходил в школу?

Широу осторожно вытер слезы платком, прежде чем ответить, слегка повесив голову.

— … Да. Я больше не мог с тобой видеться, Су-чан, поэтому ненадолго вернулся.

— Над тобой не издевались?

— Издевались.

— С-серьезно?! С тобой все было в порядке?!

— Да. Я больше не проигрывал. Потому что я решил стать сильнее, прежде чем в следующий раз увижу тебя, Су-чан.

Мне было немного трудно поверить, что я сумел повлиять на него таким образом. Оказывается, в прошлом я был другим, гораздо более удивительным человеком, чем тот посредственный парень, которым я был сейчас.

— Это ведь здорово! Отличные новости!

— Я думал, что должен устранить свои недостатки, чтобы меня не травили. Так что я учился, а затем изо всех сил пытался стать лучше и в спорте, хотя я в нем и не был хорош. И, в конце концов, я все еще не мог в этом разобраться. Но я прикладываю больше усилий к написанию рассказов, чем к чему-либо еще. Чтобы достичь твоего уровня, Су-чан, я продолжал работать и работать. В прошлом году моя усердная работа, наконец, получила признание.

— Признание? Ты имеешь в виду, что у тебя был авторский дебют, или…

Широу слегка прикрыл глаза.

— Да, ну, что-то в этом роде.

— Это восхитительно! Как называется книга?

— …

Широу молчал, его глаза все еще были закрыты. Он, казалось, колебался каждый раз, когда собирался заговорить, и это повторилось дважды, прежде чем он наконец что-то сказал.

— Я гонялась за тобой все это время, Су-чан.

— А… ага.

— Все это время я лишь хотела, чтобы ты признал меня, Су-чан.

— Ох.

— Я пробовала… и пробовала… училась… тренировалась… исследовала, как я могу стать красивее…

— … А? Красивее?

Я был уверен, что Широу смотрел на меня в тот момент, когда его голова взмыла вверх, прежде чем он с силой схватил свою кепку.

Красивые, длинные, черные волосы развивались в воздухе.

… Как я мог не сообразить?

Когда я подумал об этом сейчас, сходство было очевидно. Их ауры тоже были похожи.

Широу был слаб духом. Но, действительно, были времена, когда он притворялся крутым и излучал ауру, чтобы держать других подальше.

Да, аура, которую Широу излучал всякий раз, проявляя храбрость, была точно такой же, как у Качи Широкусы.

— Эээ, Широу… А?! Качи?!

— Это правда. Я и есть Широу. Так ты начал называть меня по ошибке после того, как услышал, что мой отец называл меня «Широу», Су-чан. «Широ» в «Широу» было взято из «Широкуса». Я так давно хотела тебя увидеть, Су-чан… Хотя правда в том, что мы уже встречались.

В моей голове все померкло.

Я действительно был идиотом. Принял девушку за парня. Тем более, этой девушкой была Широкуса.

— Я выиграла награду Akutami, Су-чан. Я написала историю, достаточно ценную, чтобы ты мог в ней сыграть. Итак, теперь я стала красивой? Я старалась изо всех сил из-за разочарования, которое я чувствовала, когда меня считали мальчиком, а также из-за того, что я хотела, чтобы ты признал меня, Су-чан. У меня даже есть фотографии в журналах! Ты знал об этом?

— К-конечно, я…

Каждое ее слово пронзало мою грудь.

Возможно, это были отдельные слова, но в каждом из них ощущался огромный объем тяжелой работы, смешанный с запахом пота, накопленным за годы искренних стараний.

— Я ходила в ту же школу, что и ты, Су-чан, потому что хотела, чтобы ты меня признал. Но…

Я не помнил, чтобы такое происходило. Но Широкуса наверняка помнила.

Мы с Курохой смеялись, когда вместе возвращались домой из школы. Широкуса стояла на видном месте и ждала, чтобы ее заметили. Но я вместо того, чтобы заметить ее, просто прошел мимо.

Да, наверное, такая сцена имела место.

— Я совсем не была счастлива.

Испытывая невероятное чувство вины, я бессознательно опустил голову.

— Извини… я совсем не осознавал…

— Нет, все нормально.

Вытирая заплаканные щеки, Широкуса слегка улыбнулась.

— Тут уже было ничего не поделать. Ты бросил карьеру актера, не осознавая, кем я была. Теперь я знаю, что этого нельзя было избежать, Су-чан. Я бы не стала жалеть ни о чем, что делала, стараясь изо всех сил, даже если бы потерпела неудачу из-за простого невезения. Я злилась на Бога за то, что он был таким безразличным, но я простила Его. Потому что наше обещание… ты его запомнил.

Улыбка Широкусы была немного более застенчивой, чем улыбка Широу.

Мне это показалось необычайно очаровательным и красивым.

*Бам* *Бам* Мое сердце забилось сильнее. Мое сердце, которое когда-то сдавалось и тлело углями мести, теперь было зажжено другим видом пламени.

Сердце нельзя было контролировать, даже если разум думал иначе. Сердце в принципе никогда не контролировалось разумом.

— Что ж, Су-чан. Ничего же страшного, если я и дальше буду называть тебя Су-чан?

— Хех?

— Я упорно звала тебя «Мару-кун», так как не было похоже, что ты меня помнил, Су-чан. Но я думаю, что для меня ты все равно всегда будешь «Су-чан».

— Оох, ох, конечно.

Честно говоря, это было довольно неловко, когда такая ледяная красавица, как иногда называли Широкусу, обращалась ко мне столь неформально.

— Но, что касается меня, я бы хотел, чтобы ты перестал называть меня Широу. Теперь, когда ты знаешь, что я девушка.

— Конечно. Но… Как мне тогда тебя называть?

— Широ.

Ответ Широкусы последовал незамедлительно.

— Мне было больно слышать, как ты постоянно называешь Шиду-сан «Куро».

— Э?

Мне показалось, что я только что услышал что-то невероятно ужасающее…

— Если она «Куро», тогда ты должен быть в состоянии называть меня «Широ». По крайней мере так я думала, может, поэтому я хочу, чтобы ты называл меня «Широ».

— О, ох… хорошо! С этого момента я буду называть тебя Широ!

— Да, будь добр, Су-чан.

Вау, она такая милая.

Но в то же время мне показалось, что я только что увидел ее страшную сторону. Что важнее, если бы я назвал Широкусу, которую все боялись, «Широ», что бы тогда со мной стало?

— Но ты же знаешь, Качи…

— Широ.

Имя, которое я использовал на автомате, было немедленно отвергнуто.

Но это было совсем не страшно. На самом деле, это было очаровательно. Широкуса надула щеки, явно показывая свое недовольство.

Она всегда показывала себя холодной красавицей, так что же изменилось сейчас?

Не могло ли быть так, что Широкуса, на самом деле, была очень нежной с людьми, которых она считала близкими?

Я думал, что должен устранить свои недостатки, чтобы меня не травили.

Ох, теперь я понял. Слабохарактерность Широкусы сделала ее мишенью для издевательств. По этой причине, чтобы скрыть свои недостатки, она очень долго закаляла себя. Чтобы не показывать слабость, она никогда не меняла выражение лица и излучала ауру достоинства и уверенности в себе.

Например, чтобы разобраться с неприятной одноклассницей, которая попросила ее показать свои записи, Широкуса предприняла действия, которые можно было бы назвать чрезмерными. Они были актом ожесточенного сопротивления со стороны человека, в прошлом подвергавшегося издевательствам, переставшего ходить в школу и больше не желающего проигрывать. Теперь, зная, что Широу и Широкуса были одним и тем же человеком, было легко принять вышесказанное.

— Извини, мне следовало сказать Широ.

— Да, так будет лучше. Вот как я хочу, чтобы ты меня называл.

Широкуса была рядом. Я чувствовал, что мы сблизились. Наверное, не физически, а эмоционально.

Широкуса долгое время скрывала тот факт, что она была Широу. Поскольку этот секрет раскрылся, возможно, теперь она будет честна со мной. Однако…

— Но почему?

— Хм?

Широкуса склонила голову набок.

— Ну, ты все это время знала обо мне, но не раскрыла себя, верно, Широ? Так почему же? Я имею в виду, конечно, я счастлив, но я просто не понимаю, почему ты выбрала именно этот момент.

— Да, полагаю, я могла бы догадаться, что ты поймешь все таким образом, Су-чан.

Широкуса как бы скрестила руки на груди, но, не завершив это действие до конца, она уронила их по бокам. Оказалось, что для того, чтобы переодеться в мужчину, ей пришлось крепко перевязать себе грудь.

Изначально Широкуса была отлично подготовлена. Ее куртка скрывала выпуклость, но сжать ее до такой степени, наверное, было непросто. Несмотря на все ее усилия, я все еще мог различить выпуклость, и я просто знал, чего уж врать, что там было что-то ужасно эротичное.

Щеки Широкусы покраснели, и она повернулась ко мне спиной.

— Если честно… я действительно была очень зла на тебя.

— Ты имеешь в виду, потому что я не знал, что ты Широу, Широ?

— Да.

— Что ж, этого следовало ожидать, я полагаю…

Широкуса продолжала говорить. Ее лицо все еще было скрыто, и она повернулась ко мне спиной.

— Я тогда еще не знала о твоей матери, понимаешь. Почему ты не видишь, кто я такая?! Ты идиот! Хочешь, чтобы я воткнула тебе иголки под ногти?! Вот некоторые из моих мыслей.

— Хорошо, притормози-ка на минуту. Последняя часть была слишком пугающей.

Это был реальный метод пыток, верно?! Неожиданно появилась Широкуса, которая ненавидела парней!

— Но потом ты прочитал мой роман, и меня по-настоящему обрадовало, когда ты так высоко оценил его. А также были времена, когда я злилась и чувствовала, что ты вел себя, как настоящий неудачник, не заговаривая со мной в классе. Это заставляло меня регулярно думать о твоем устранении…

— У меня будет депрессия, если ты будешь называть меня неудачником так естественно, понимаешь?! И, серьезно, пожалуйста, не убивай меня!

— … Но я не сдержалась, услышав, что ты снова собираешься выступать на культурном фестивале в этом году. Я была так взволнована, что в тот же день закончила сюжет.

Широкуса взглянула, чтобы увидеть мою реакцию, прежде чем снова спрятать лицо, встретившись с моим взглядом.

С наложенными на нее остатками образа Широу, Широкуса внезапно стала очень похожа на собаку. Как Широу, она больше походила на брошенного щенка, но со временем, возможно, в ней появилось немного от волка, придавая ей ауру гордости. Она создавала образ гордой собаки, которая не принимает никого, кроме своего хозяина.

Насколько преданной собакой она была, если достаточно разволновалась, чтобы закончить писать сюжет за один день, просто услышав, что я собираюсь действовать? Казалось, будто ее хвост энергично виляет из стороны в сторону в невероятно очаровательной манере.

— Уже после я услышала о том, почему ты перестал быть актером. После этого я немного задумалась. О том, как я ошибалась, полагая, что ты холодный человек, Су-чан. Я поняла, что все это было неизбежно, и, если появится такая возможность, я должна тебе все рассказать.

— И эта возможность была… сегодня, да?

— Да. Я думала, ты не поверишь мне, если я не появлюсь переодетой в Широу. Но, что более важно, сегодня мне сказали, что ты наконец вернулся к жизни, Су-чан.

Меня охватило беспокойство. Я чувствовал давление сцены вплоть до кончиков пальцев, и все мое тело покалывало.

— Насколько вы планируете придерживаться сюжета, который я написала? Если не ошибаюсь, ты говорил, что собираешься ссылаться на него.

— Это… секрет.

Широкуса обернулась. Затем, глядя прямо на меня, она спросила:

— Тогда позволь мне спросить тебя только об одном. Для кого ты это делаешь?

Широкуса умоляла меня глазами. Я не мог понять, что они подразумевали. Только то, что они многозначительно наблюдали за мной.

— Ты ведь встречаешься с Абэ-семпаем, верно?

И?

Широкуса нахмурилась, выражая гнев.

— И что если бы это было так?

— Просто с нетерпением жду того, что нас ждет.

На мою неутомимую улыбку Широкуса, отреагировала умеренным удивлением.

— Твой сюжет в сочетании с моей игрой. Я собираюсь вызвать столько хаоса, сколько смогу.

Едва я сказал это, Широкуса посмотрела вверх, возможно, из-за раздражения, и прошептала с легкой улыбкой:

— Я давно хотела услышать эти слова.

Часть 3

Широкуса была в третьей группе, отвечавшей за японское кафе, поэтому до назначенного времени ей нужно было снова переодеться в школьную форму.

После того, как она сказала об этом Суехару, он ответил:

— Есть еще несколько вещей, о которых я хочу подумать, поэтому я останусь здесь.

Таким образом, Широкуса снова плотно накинула на голову кепку и спустилась по лестнице одна.

Сделав это, она обнаружила на третьем этаже Шиду Куроху, ждущую ее, прислонившись спиной к стене.

— Как я и подозревала, ты была человеком, которого Хару называл «Широу», Качи-сан.

— Итак, ты все поняла.

— Ну, я действительно часто хожу в дом к Хару. Я узнала об этом случайно некоторое время назад, попросив Хару показать мне его фотоальбом.

— Что ты пытаешься сделать, выпендриться?!

— Ох, Качи-сан, так ты понимаешь, что я просто хвастаюсь. Я не ожидала меньшего от писателя.

Вены на виске Широкусы вздулись, а Куроха упрямо сузила веки.

— Верно, мне тоже есть что тебе сказать. С этого момента он будет называть меня «Широ».

— Понятно.

Ее голос, казалось, эхом разносился из недр земли.

— Если подумать, разве он не называет тебя «Куро» или как-то так? Мне жаль, если это заставило тебя почувствовать себя кем-то особенным. Да ладно, между прочим, я собираюсь называть его Су-чан. Завидуешь мне?

— Не то чтобы это определит победителя и проигравшего, так что не слишком ли узко ты мыслишь, полагая, что победила за счет чего-то подобного?

— … Хммм. Знаешь ли ты, что в книгах быть другом детства — это равносильно проигрышу?

— Так ты смешиваешь вымысел с реальностью, Качи-сан? Твоя голова в порядке?

— Хехе, хе-хе-хе-хе.

— Аха, хахаха.

Их ауры заставляли воздух вокруг них дрожать настолько, что у стороннего наблюдателя побледнело бы лицо.

— Хмпф!

Они почти одновременно отвернулись друг от друга и пошли в противоположные стороны, не оглядываясь.

Часть 4

Я немного посидел на лестнице, чтобы отдышаться, вскоре после того, как ушла Широкуса. Шок от осознания того, что она была Широу, начал полностью пропитывать меня.

Ее признание объяснило многое, что до сих пор оставалось загадкой.

Например, почему она относилась с таким отвращением к своему окружению, или почему она относилась только ко мне относительно хорошо, или почему она пришла, так быстро закончив сюжет…

Если бы. Если бы я только осознал до летних каникул, что Широкуса была Широу, как бы сложились наши отношения? В отличие от того, что есть сейчас… мы могли бы пойти на фестиваль культуры, как влюбленные. Но разве это не станет возможным в будущем?

… Какое идиотское заблуждение.

Я покачал головой и прогнал эти мысли.

Тем не менее, что она имела в виду, когда сказала это?

Ты ведь встречаешься с Абэ-семпаем, верно?

И?

Широкуса явно разозлилась. Но как я должен был интерпретировать ее гнев?

Не спрашивай, если ты уже знаешь ответ. Нет смысла сейчас мне признаваться.

Правильно ли я определяю смысл ее гнева?

У нас так хорошо складывалась беседа, почему нужно было сказать что-то, что испортит настроение?

Возможно, это было больше похоже на ее чувства.

Значит, на «Фестивале признаний» ты не станешь мне признаваться?

Это тоже было возможно.

Я не знал, что и думать, но был уверен, что Широкуса испытывала ко мне какие-то сильные чувства. Наши разногласия в значительной степени были забыты, и в настоящее время я не чувствовал враждебности с ее стороны. Однако было трудно сказать, можно ли это считать любовью.

Если бы я признался сейчас, это сработало бы, верно?

В то же время у меня были и такие мысли.

Она сказала, что встречается с Абэ, но, учитывая, как много она думала обо мне, не могла ли она сделать это, злясь, что я не признал в ней Широу?

Это было еще одно возможное предположение, но… нет, я чувствовал, что Тэтсухико сказал бы что-нибудь еще.

Послушай, я знаю, что вы оба давали обещание в прошлом, но почему это должно иметь какое-либо отношение к любви? Разве эти две вещи хоть как-то связаны между собой?

Агрх, я прекрасно ощущал, как он это говорит! И чаще всего подобные резкие заявления отражали правду.

Я имею в виду, что в прошлом я мог прославиться, но теперь я был обычным старшеклассником. Абэ был красивым, богатым актером.

Он собирался победить, скорректировав ее воспоминания? Разве это не было немного несправедливо?

Когда я принял это во внимание, я начал думать, что все это действительно могло быть планом Абэ.

Я все еще не мог исключить возможность того, что меня подстерегала гнусная ловушка, что, если я окажусь победителем на Фестивале признаний после соревнования с Абэ и признаюсь Широкусе, она скажет что-то вроде: «Мне нравится Абэ-семпай. Надеюсь, ты исчезнешь, придурок», и резко отвергнет меня на глазах у всей школы, как опасалась Куроха.

Если бы это случилось со мной, я был бы травмирован на всю жизнь. Мне казалось, что я потеряю уверенность в желании жить.

Тем не менее, я должен принять решение.

Если я хотел заставить Абэ подчиниться, мне придется нести риск и переходить в наступление.

Более того, чего я действительно искал? Мести? Или возможно…

Все еще не собравшись с мыслями, я спустился по лестнице. Голова кружилась.

Когда я добрался до третьего этажа, я обнаружил, что Куроха, прислонившись к стене, ест такояки.

— Юхуу, Хару. Ты ведь освободился? Хочешь вместе прогуляться по культурному фестивалю?

Даже я мог понять, что она следила за нами все время.

— Ты все слышала?

— Что слышала?

— О Широ.

Куроха поджала губы, запихивая в рот последний кусок такояки.

— Под Широ ты имеешь в виду Качи-сан, не так ли? Похоже, вы все-таки сильно сблизились.

— Дело не совсем в том, что мы сблизились, поскольку мы уже были близки с самого начала. Я просто не осознавал этого.

— Хммм, но ты зовешь ее Широ, несмотря на то, что так долго не был с ней близок. Я — Куро, а Качи-сан — Широ. Похоже, что я та, кто должна злиться, не так ли?

— Вовсе нет.

— Но так и есть.

Для Курохи было необычно дуться такими обходными путями.

Может ли это быть, что…

— Ты что ревнуешь?

— ?!

Лицо Курохи вспыхнуло красным, и она начала приближаться ко мне, тыкая кончиком зубочистки.

— П-почему я должна ревновать?! Т-ты знаешь, что я вынуждена встречаться с тобой, Хару! Я вообще не сравниваю себя с этой неудачницей!

— Ты действительно так сильно ненавидишь Широ, да…

— Оох, ты снова назвал ее Широ! Почему-то мне это совсем не нравится. Я это прям ненавижу.

Редко можно было увидеть, как любезная Куроха так сильно ненавидит что-то. В обычном случае она бы выразилась более неявно.

Исходя из этого, можно было сказать, что в настоящее время Куроха была более честной, чем обычно.

— Ха-ха, понятно.

Я кое-что понял и рассмеялся.

— Чего?

Куроха посмотрела на меня с неприкрытым недовольством.

— Ты же знаешь, что всегда стараешься вести себя как старшая сестра и заботиться о других, верно Куро?

— И что?

— Я просто подумал о том, что я, вероятно, единственный человек, которому ты так открыто выражаешь свое недовольство, а потом я понял, что, возможно, это просто твой способ покапризничать.

— ?!

— Ах.

Куроха в мгновение ока покраснела, как лобстер, и убежала.

Она явно не хотела, чтобы ее лицо видели. Возможно, из-за того, что она потеряла самообладание, она начала подниматься по лестнице к выходу на крышу, где мы с Широкусой разговаривали ранее, хотя она должна была знать, что это приведет ее в тупик.

— Эй, Куро.

Я погнался за ней, но Куроха прокричала: «Не ходи за мной!», — при этом все еще пряча лицо. Не то чтобы это значило, что я могу перестать за ней гоняться.

Мы довольно быстро добрались до конца пути. Дверь на крышу была заперта. В результате Куроха забилась в угол, свернувшись клубком. Она была похожа на краба-отшельника, прячущегося в панцире.

— Эй, Куро…

— Не трогай меня!

Она не должна была видеть меня, но она прекрасно читала мои движения. Способности друзей детства действительно пугали.

— Уйди!

— Ты так говоришь, но… что с тобой происходит? Разве ты уже не говорила мне более смущающих вещей? Так почему же тогда ты…

Куроха слегка повернула голову, прежде чем снова закрыться в своей раковине.

— Тебе нельзя нападать на меня.

— Э?

Куроха стремительно встала и вытянула все 148 сантиметров своего тела, чтобы ударить меня по голове.

— Разве я не говорила тебе раньше?! Мне разрешено нападать на тебя, потому что я морально к этому готова, но тебе не разрешено нападать на меня, потому что я не подготовлена к этому!

— А…

Если подумать, может, она и говорила что-то подобное. Я также понял, что времена, когда Куроха смущается, похоже, совпадали с моментами, когда я делал шаг вперед, чтобы подтвердить свое превосходство.

— Думаю, ты действительно притворяешься старшей сестрой, хотя твой истинный характер — нечто иное. Сомневаюсь, что у тебя есть самообладание или навыки, необходимые для того, чтобы отыгрывать роль старшей сестры сейчас.

— Заткнись, заткнись, заткнись!

Меня неоднократно ударили. Чувствуя раскаяние, я искренне извинился.

— Хорошо, я извиняюсь. Я больше не скажу ничего, чтобы тебя смутить.

— … До тех пор, пока ты будешь это осознавать.

Куроха выпятила свою красивую грудь, но это не произвело особого впечатления из-за ее низкого роста. Однако, я бы усугубил ситуацию, если бы сказал что-нибудь, поэтому пока промолчал.

Куроха посмотрела, оценивая мою реакцию, когда она говорила.

— Но, когда мы остаемся одни, я была бы не против, если бы ты говорил немного более напористо, понимаешь?

— Что? Так я должен говорить эти вещи или нет?!

— Ты не понял?! И то и другое!

Вау, Куроха вела себя как… девушка. Я понятия не имел, как мне поступить с ней…

— Клянусь, Хару, вот почему ты…

Куроха пожала плечами, возвращаясь в режим старшей сестры.

— Я хочу, чтобы ты подумал об этом как следует. Это домашнее задание, которое тебе дает Старшая Сестра.

Я немедленно поднял руку.

— Хорошо, старшая сестра. Я решил домашнее задание.

— Я немного волнуюсь, потому что ты так быстро понял, но… ладно. Итак, Хару, каков твой ответ?

— Я обнаружил, что ничего не понял.

— Ты просто думал, что разбираться во всем этом будет проблемой, не так ли?!

— Да, примерно так.

— Я старательно буду учить тебя, так что ты пойдешь со мной на культурный фестиваль.

Меня потянули за ухо. В итоге меня таскали по разным местам.

Обед, разумеется, множество выставок и мероприятий, тренажерный зал, где можно было посмотреть выступления, и музыкальный зал для групп.

Пока мы этим занимались, приближалась церемония закрытия культурного фестиваля.

— Хару, нужно ли нам разделится здесь?

Комната нашего класса 2-Б располагалась на втором этаже. Новое школьное здание, в котором были классы, и старое здание, в котором размещались преподавательский зал, библиотека и т. д., были соединены переходом на втором этаже.

Мы оказались посреди этого прохода.

— Тебе сейчас есть чем заняться, не так ли, Хару?

— Да

— Я не знаю, что ты собираешься делать и для кого ты это делаешь. Я все еще против того, чтобы ты снова стал играть, Хару, и ты не просил меня о помощи, поэтому я решила ничего не говорить.

— Куро…

— Но я хочу, чтобы ты знал это. Я против того, чтобы ты играл, потому что знаю, сколько боли ты испытал, и что ты чувствовал, когда тебе пришлось отказаться от роли актера.

Честно говоря, я не хотел, чтобы мне напоминали о том, что тогда произошло.

После смерти матери я стал бояться стоять перед камерой. На самом деле никто не заметил мою мертвую мать, и она осталась одна, пока камеры продолжали работать. Я был в ужасе от этого. У меня были пугающие воспоминания. Даже если вероятность того, что что-то подобное случится снова, была близка к нулю, из-за этого все мое тело тряслось, не в состоянии действовать.

Я чувствовал, что перерыв для меня был неизбежен. Но правда заключалась в том, что произошедшее после этого, ранило еще больше.

Позиция, которую я создал для себя, будучи актером, была для меня источником гордости и уверенности в себе в детстве. Это была моя личность.

Мне пришлось избавиться от этого, и я потерял то, на что полагался.

Я потерял то, за что меня хвалили. Я потерял все, что обрел.

Вероятно, это было аналогично лишению знаний у кого-то, кто поднял самооценку за счет учебы, или тому, что кто-то, ценящий только свои моторные навыки, получил травму и больше не мог заниматься спортом.

Мне нравилось играть. Беспокойство перед камерой, удовлетворение от привлечения внимания людей и чувство выполненного долга, которое я испытывал от вызова у них эмоций — каждое из этих чувств было непохоже ни на что другое.

Таким образом, мои сожаления остались.

Смогу ли я сделать это снова? Почему же я не смог?

Подобные мысли кружились и кружились в моем сердце.

Куроха все это видела. Как я год находился в оцепенении после смерти матери. Как я выздоровел, но мучился от невозможности действовать. Как я сдался и поддался отчаянию. Как с тех пор я проживал свои дни, держа статус-кво, пытаясь заново открыть для себя счастье.

— Это правда. Ты замечаешь все, Куро.

— Я просто не хочу, чтобы ты снова страдал, Хару. Но, если ты нашел мотивацию и оптимизм, я хочу тебя поддержать. Я хочу, чтобы ты ни о чем не беспокоился и был свободен. Так что…

— Куро?

Куроха дрожала достаточно сильно, чтобы я мог это заметить. Она украдкой огляделась, осознавая, где мы находимся.

Я не мог понять, что она собиралась делать. До меня доходила только ее нервозность.

— Хару.

Куроха решилась и посмотрела вверх, а потом внезапно подняла руку и дала мне пощечину.

Звук получился четким. Внезапный переполох заставил учеников, идущих вокруг нас, остановиться.

Когда я прижал руку к своей теперь уже теплой щеке, Куроха усмехнулась.

— Хорошо, с этого момента наши отношения возвращаются к прежнему. Все, что ты делаешь, не имеет ко мне никакого отношения, Хару.

О значении слов Курохи можно было догадаться по шепоту, окружившему нас.

— Подожди, Мару-кун и Шида-сан поссорились между собой?

— Неужели Мару снова наделал глупостей?

— Серьезно?! Шида-сан только что порвала с ним?!

… Я понял. Куроха слышала, как Широкуса призналась в том, что она Широ. Задаваясь вопросом, не утратил ли я из-за этого желание мести, она дала мне повод прервать «Фестиваль признаний» и признаться Широкусе.

Мы с Курохой начали встречаться. Я был бы осуждаемым мошенником, если бы тогда признался Широкусе. Но теперь слухи о том, что меня ударили, и что мы расстались, наверняка распространятся со скоростью лесного пожара. Теперь в признании Широкусе не было бы ничего необычного.

— Куро…

Куроха с облегчением выкрикнула.

— Серьезно, не заставляй меня делать все, хорошо? Я знаю, что выгляжу как старшая сестра, но…

Ее лицо постепенно затуманилось, а речь внезапно прервалась.

— Я могу выглядеть как старшая сестра, но…

Когда она повторила ту же фразу, упала одинокая слеза.

— Прости.

Куроха отвернулась, не пытаясь вытереть слезы.

Я на мгновение подумал о том, чтобы догнать ее, прежде чем замер на месте.

Не следуй за мной.

Так сказала Куроха. Но она также добавила:

Я буду наблюдать.

И я подумал о том, что должен сделать.

Я покажу ей свой ответ на «Фестивале признаний». Это было намного лучше, чем пытаться побежать за ней и поговорить прямо сейчас.

Я сжал руку в кулак, наблюдая за отдаляющейся спиной Курохи… и ударил себя по голове.

Раздался глухой удар, жгучая боль охватила мою голову и кулак.

Я прошептал себе под нос.

— … Мне очень жаль, Куро.

А затем набрался решимости и выхватил телефон, чтобы позвонить Тэтсухико.

Часть 5

— «Фестиваль признаний» в этот день прошел в уникальной атмосфере.

— Класс 3-A… Такенака Канаэ-сан! Ты мне нравишся с тех пор, как мы вместе в первом классе стали членами исполнительного комитета спортивного фестиваля! Пожалуйста, встречайся со мной!

— Ооооо!

Как и в предыдущих годах, парни, балансирующие между храбростью и безрассудством, по очереди появлялись на сцене. Их встречали с соответствующим уровнем восторга.

Но все знали, что главное событие ожидает в конце.

Абэ Мицуру.

Он — сын известного актера, а также восходящая звезда, дебютировавшая в телевизионной драме. Если бы средняя школа Хозумино когда-либо проводила опрос популярности, он занял бы очевидное первое место среди парней. Потому что все знали, что он примет участие в «Фестивале признаний».

Студенты, делающие свои признания после него, могли быть просто не замечены… по крайней мере, студенческий совет принял это во внимание и переместил его на конец программы.

Всем было известно, кому он собирается признаться.

Качи Широкуса.

Всем была известна красота этой прекрасной девушки-писательницы, получившей награду Akutami, и появлявшейся на телевидении.

Ходили слухи, что они уже встречаются. И все же Абэ до сих пор отказывался от комментариев.

— Абэ не сказал ни слова, так почему же он теперь внезапно выступает на «Фестивале признаний»?

— Видимо, он просто не мог ничего сказать, потому что имел какое-то распоряжение от своего агентства. Но они уже не смогут замять это, если он признается на «Фестивале признаний». Похоже, он планирует раскрыть все карты, заставив их принять это, потому что тогда они не смогут этому воспрепятствовать.

— Если ты собираешься раскрыть все карты, то сделай это феерично! Это очень круто. Вот это настоящий мужик. Обалдеть.

Эта история распространилась в мгновение ока.

Подобно тому, как о сходящихся парах знаменитостей говорили в новостях, толпу больше интересовали пары известных личностей. Таким образом, где-то по ходу ожидание нарастало и усиливалось, и все единодушно гудели, размышляя о том, как Абэ исполнит свое признание.

— И теперь, последнее, но не по значению — номер одиннадцать, класс 3-A, признание Абэ Мицуру.

Прямо в центре сцены в спортзале стоял микрофон. Огни зала светили сверху, а прожекторы концентрировались там, где стоял микрофон, как бы подчеркивая превосходство человека, делающего свое признание.

Именно там появился Абэ.

— Кья! Абэ-семпай!

— Нуу! Признайся мне вместо нее!

Вместе с криками, смешанными с аплодисментами, энергия в зале сразу же подскочила на ступеньку выше.

Абэ был полон спокойствия и хладнокровия. Он продемонстрировал свою обычную королевскую улыбку, маша рукой в ​​ответ на аплодисменты. Реакция, действительно подобающая знаменитости.

— Спасибо вам, это Абэ.

Абэ заговорил в микрофон, вызвав еще одну волну криков и аплодисментов.

Он терпеливо ждал тишины и заговорил снова только тогда, когда шум перешел в шепот.

— Я плохо говорю, поэтому, возможно, я не смогу должным образом выразить свои чувства… так что вместо этого я выражу их песней и танцем.

Когда Абэ поднял руку, за кулисами началась бурная деятельность. Появились гитарист, басист и барабанщик, каждый со своими инструментами, и начали быстро настраиваться.

— Блестящее мастерство врага.

Локация за сценой: два человека шептались друг с другом в темном углу.

— Я только собираюсь заставить его показать нам больше того, что у него есть, Тэтсухико.

— Что ж, полагаю, ты прав, Суехару.

Всем было известно, что Абэ выступал в группе. Но вы, вероятно, не посетили бы ни одно из его предыдущих выступлений, если только не были его фанатом в определенной степени. Это могло быть причиной того, что энтузиазм в зале еще больше возрос, что вызывало пронзительные крики поддержки.

Абэ и его группа общались глазами, и он кивнул, получив сигнал «ок».

— Спасибо за ожидание. Похоже, подготовка завершена, поэтому я хочу, чтобы вы послушали песню, которую я собираюсь спеть.

Абэ обвел взглядом округу, остановившись на девушке, сидящей в переднем ряду.

— Качи, Широкуса-чан.

— Кьяааааааааааааааа!

Безумные крики эхом разнеслись по залу.

— Эта песня для тебя. Песня, которую я собираюсь спеть, называется «Child Star» от группы Acid Snake.

Acid Snake в настоящее время была признана рок-группой номер один по продажам. Их прорывным хитом, выпущенным семь лет назад, стала уже упомянутая «Child Star».

«Child Star» изначально было называнием драматического сериала, в финале которого и играла данная песня. Именно «гениальный актер» Мару Суехару заворожил зрителей своим танцем под эту песню, превратив «Child Star» в сериал-монстр с более чем тридцатипроцентной аудиторией.

С идолами, хип-хопом и треками из аниме, так легко распродающимися в наши дни, было освежающе видеть, как танцевальный номер полностью раскрывается под «крутостью рока». Это была известная песня, которую уже дважды исполняли на фестивалях типа «Фестиваля признаний». Хотя это и не была песня о любви, она передавала эмоции мальчика, стремящегося осуществить свою мечту, причем это было сопоставимо с получением признания от девушки, которая ему понравилась.

Записи из той тетрадки

Все еще там

Я помню обещание

Что я тебе дал

— Вау…

Каждый мог сказать это без раздумий. Голос Абэ легко можно было отнести к числу хороших.

— Абэ-семпааааай!

Зрачки девушек, влюбленных в Абэ, потихоньку обретали форму сердечек. Вопреки более раннему заявлению Абэ, его обаяние словно превратило песню, посвященную Качи Широкусе, в песню для них.

Не следует винить девушек, которые так считали. Когда он стоял на сцене, купаясь в свете прожекторов, уже и без того прекрасный Абэ, казалось, сиял в три раза ярче, чем обычно.

— Черт, в танцах он тоже хорош…

У студентов парней, которые смотрели на них с завистью, не было другого выбора, кроме как признать это и для себя. Мелодия «Child Star» была насыщенной, а танец — тем более. Во время танца нужно было прыгать и скакать, останавливаться и крутиться. Все это нужно было делать ловко, не отрываясь от микрофона. Естественно, были моменты, когда требовалось перевести дыхание, но все же приходилось продолжать петь.

Изначально предполагалось, что рабочая нагрузка будет разделена: рок-группа будет исполнять песню, а актер танцевать. Так как никто даже не предполагал, что и танцевать и петь можно одновременно, попытки сделать это напоминали игру на сверхвысокой сложности.

Пение и танец Абэ было легко оценить. Можно было почувствовать тренировку, которая стала причиной плавности его движений.

Качи Широкуса, которой была адресована эта песня и танец, просто неподвижно смотрела на Абэ.

Черты ее лица были немного жесткими, без намека на веселье. Ее лицо, казалось, немного покраснело, но с таким количеством света нельзя было быть уверенным. Девочки, окружавшие ее, смотрели с завистью, но ей, казалось, было все равно.

Песня окутывала зал, и первый куплет подошел к концу.

— … Этот двуликий семпай на самом деле довольно хорош, да?

За кулисами: как старый добрый Чарли Чаплин с волосами цвета чая, презренная половина тупопрезренного дуэта, Кай Тэтсухико, прошептала это, а тупая половина тупопрезренного дуэта, Мару Суехару, тихонько согласиласть.

— Так и есть.

— Значит, враг силен. Как думаешь, сможешь победить?

Суехару фыркнул, а затем отвернулся и показал большой палец.

— С легкостью.

Это прошептал Суехару перед тем, как броситься к тому месту, где в центре сцены были сосредоточены прожекторы.

На мгновение Тэтсухико мельком увидел улыбку, полную уверенности, и глаза, полные духа, которые смотрели только вперед.

Он вытер пот со лба.

— Охренеть, да вы шутите. Чтобы он так круто выглядел… Это невозможно.

Трансформация уже была завершена.

Так было и на тренировке. Когда Суехару преобразовывался, все менялось.

Воздух вокруг него был другим. Его движения были другими. Он выглядел иначе.

Но, возможно, дело было в том, что его настоящее присутствие было таким же… нет, в два раза мощнее, чем раньше.

Прямо сейчас этот парень не был Суехару. Он превратился в нечто более героическое.

Не думать так было невозможно.

Чтобы я так взбудоражился, просто глядя на него… Определенно происходит что-то подозрительное!

У него было почти несправедливое количество таланта и харизмы. Прищелкивая языком, Тэтсухико не смог не приоткрыть рот от удивления.

— Хм?

— Что делает этот парень?

— Разве это не Мару из класса 2-Б? Он присоединится…

Зрители были застигнуты врасплох появлением Суехару.

Многие подозревали, что происходит что-то подозрительное, но никто не мог остановить его, пока выступление еще продолжалось. Участники группы, также присутствующие на сцене, запаниковали, так как им было интересно, что происходит, но они приняли, что это было запланированное действие после того, как их лидер Абэ приказал продолжить.

Интерлюдия закончилась, и песня вступила во второй куплет.

Реагируя на это, и Абэ и Суехару одновременно направили свои голоса в микрофон.

Этот плачущий голос с другой стороны

До сих пор отзывается эхом

Те святые слова, что дарила ты мне

В моем разуме вбиты навеки

Атмосфера менялась.

— А?

— Э?

— Чей это был голос только что?

Зал был поглощен шоком и изумлением.

Пение Абэ было великолепным. Вероятно, это был лучший результат всей школы.

Но все моментально осознали.

Что это был совершенно другой уровень. Абэ был хорош, но он являлся лишь подделкой.

Манера пения Суехару подражала манере пения оригинального исполнителя, Acid Snake.

Но в этом отношении Абэ был таким же. Можно даже сказать, что Абэ лучше умел расширять свой вокальный диапазон на более высоком уровне и реверберировать свой голос на более низком уровне.

Но разница была. Дело не в том, чье пение лучше или хуже. Разница заключалась в том, доходило ли оно до сердца.

Суехару, отличившийся после всего одного такта песни, повернулся спиной к публике.

Эта поза служила началом финала драмы. С этой позиции он мгновенно повернулся, монополизировав внимание аудитории.

Это ошеломляющее присутствие и форма, теперь, по прошествии семи лет, воссоздавали легендарный танец на их глазах.

— Эй, черт возьми… Он слишком плавный или что?!

— Он слишком хорош, чувак. Абэ-семпай тоже хорош, но он совсем не поспевает за ним…

— Разве это не настоящий… подожди, это Мару, Мару-чан?

— А?! Серьезно?! Этот идиот?!

— Этот танец, он настоящий, как ни крути, верно?!

Студенты, которые не могли смириться с огромным расхождением между этим и обычным его поведением, также не могли отвергнуть то, что происходило у них на глазах. Когда им показали что-то настоящее, у них не было выбора, кроме как поверить в это.

— Хе-хе, о чем я и говорил. Вот на что я привык смотреть.

За кулисами Тэтсухико ковырялся в носу указательным пальцем.

Он вспомнил о десяти днях, которые они провели в интенсивных тренировках. Вначале Суехару несколько раз тошнило, и он терял сознание. Тэтсухико приготовил ведро и использовал влажную ткань, чтобы хлопать Суехару по голове и заставлять его просыпаться всякий раз, когда тот падал в обморок.

Но Суехару ни разу не жаловался.

Его движения постепенно менялись. Они стали острее. Его дрожь прекратилась.

Но когда вчерашняя тренировка завершилась, он все еще явно не соответствовал тому, как он выглядел в то время.

Но теперь он превзошел не только то, что он делал натренировке, но даже то, чего он достиг в прошлом.

— Какого черта… так ты все-таки мог это сделать! Если ты можешь это сделать, сделай с самого начала, тупица! Разве я не выгляжу идиотом из-за того, что волнуюсь?!

Он был сильнее, потому что это было настоящим. Он сиял ярче, потому что был на сцене. Такова была странность человека, когда-то известного как актер вундеркинд.

— Блин, какое зрелище. Я знал, что твой талант совсем не иссяк!

Абэ, который так ярко сверкал, выглядел тусклым, стоя рядом с Суехару.

Их внешний вид не изменился. Абэ выглядел красивым, Суехару обыкновенным.

Но великолепие и присутствие не были вещами, которые определялись внешностью.

— Су… чан…

Слезы текли из глаз Широкусы, которая сидела в первом ряду и смотрела на сцену.

Дни юной любви, а затем наступивших разочарований и печали. И, несмотря на это, последовали неумолимые дни тяжелой работы.

Все это нахлынуло на нее, превратившись в упавшие слезы.

— Разве ты не должен быть неспособным играть?

Во время паузы в песне Абэ окликнул Суехару.

— Ты должен был пережить ужасную травму. Как же ты…

— Знаешь, семпай…

Суехару вытер пот со лба и непобедимо улыбнулся.

— Когда ты пытаешься выглядеть круто перед девушкой, которая тебе нравится, кого волнует травма?

Абэ затаил дыхание, и понял.

Правда, и только правда…

Абэ ни сказал никому ни слова, тихо уходя со сцены. Он только жестом попросил участников группы играть, прежде чем молча уйти.

К тому времени на Абэ никто не смотрел. Все глаза были прикованы к Суехару.

— Ты действительно был настоящим, Мару Суехару-кун.

Абэ лишь раз оглянулся, прежде чем исчезнуть за кулисами с сияющей улыбкой на лице.

Песня закончилась, и спортзал разразился аплодисментами.

Ярко передались энтузиазм и счастье публики.

… Я вернулся.

Я поддался ударам своего сердца, испытав огромное облегчение и самоудовлетворение.

— Это безупречное исполнение было предоставлено вам Обществом Любителей Развлечений! Выступал Мару Суехару из класса 2-Б!

Тэтсухико выхватил микрофон у ведущего и представил меня как раз в нужный момент. Клянусь, он не имел себе равных, когда дело касалось подобных вещей.

— … Но, если на то пошло, я уверен, все вы поняли по просмотру, что это не имитация, а оригинал?! Вы все видели эти песню и танец, создание которых длилось семь долгих лет?! Все это было лишь подготовкой к тому, что будет дальше! Другими словами, все еще впереди! Акт второй выступления Общества Любителей Развлечений начинается! Причина, по которой мы украли сцену у Абэ-сэмпая! Я говорю это, хотя я уверен, что вы все уже знаете, верно? Признание Мару Суехарууууу!

Этот парень действительно зажигал толпу. До сих пор дела пошли согласно плану, но зал вернулся в тишину, и был полон нетерпения.

То, что я собирался сделать, было трудным, но я принял решение, поэтому должен был решиться.

Я поднес микрофон ближе ко рту.

— Качи Широкуса-сан.

— Д-да!

Голос Широкусы был высоким из-за ее крайнего беспокойства. Это было редкостью для тех, кто поддерживал образ одиночки.

— О, верно. Извини, позволь мне повторить это еще раз… Широ.

— Су-чан.

Широкуса открыла глаза и восстановила самообладание, слегка кивнув.

— Я…

Я видел, как Широкуса нервно сглатывает.

Я глубоко вздохнул и медленно заговорил.

— … любил тебя.

— Э?

Я хотел поделиться с ней некоторыми чувствами. Но у меня не было абсолютно никакой уверенности, что я сумею сделать это только словами.

Вот почему я так отчаянно старался.

Я пришел к этой стадии, чтобы показать, что я могу воскресить себя, как актера, и полностью сокрушить Абэ.

Сцена была тем, чего мне не хватало. Именно здесь, когда все смотрели на меня, мои слова имели больший вес и силу.

— Ты мне нравилась, поэтому я был так шокирован, когда услышал слухи о том, что ты и Абэ-семпай начали встречаться. Причины, по которым я вернулся на сцену, были не очень благородными. Я сделал это ради сопротивления Абэ-семпаю, но, говоря более прямо, я сделал это из желания отомстить вам обоим. Но я кое-что обнаружил в процессе. Что-то гораздо более важное для меня.

Я посмотрел в сторону. Другая девушка в первом ряду, человек десять слева от Широкусы.

— Шида Куроха!

Я вдохнул столько воздуха, сколько позволяли мои легкие, а затем выпустил его так громко, как только мог, за один раз.

— Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯЯЯЯЯ!

Публика закрыла уши от создаваемого мной статического электричества.

Но мои эмоции были на пике после признания!

Теперь, когда я сказал это, я больше не мог остановиться. Превратившись в неудержимый экспресс, я одним махом излил все переполняющие меня эмоции.

— Я наконец понял, что ты все это время была рядом со мной! Я был спасен, потому что ты была рядом со мной! Прости за все проблемы, которые я тебе причинил! Я могу и дальше доставлять тебе неприятности, но ты тот человек, который мне нужен!

Все внимание переключилось на Куроху.

Тэтсухико передал микрофон Курохе, которая внимательно слушала, сложив руки перед грудью.

Куроха взяла микрофон обеими руками и посмотрела туда, где я стоял на сцене.

Ее милые кошачьи глаза были широко открыты. До недавнего времени я не осознавал, насколько милой на самом деле была Куроха.

Но теперь все было по-другому. Я отверг признание Курохи и с тех пор испытал, каково было жить без нее рядом со мной. Я ощутил на себе счастье получить ее откровенную любовь и услышать, как она говорит, что я ей нравлюсь.

Именно Куроха дала мне лучший совет во время борьбы с моей травмой. И именно Куроха беспокоилась обо мне больше всех.

Я был увлечен Широкусой. Но не более того. Месть больше не имела значения.

Это была Куроха, которая мне сейчас нравилась.

— Куро, я люблю тебя! Пожалуйста, встречайся со мной!

Куроха широко улыбнулась, шире чем я когда-либо видел от нее, и четко ответила в микрофон.

Нет.

— Чего?

Мой взгляд немного поплыл от замешательства, прежде чем я снова попытался спросить Куроху.

— Ты… не собираешься встречаться со мной?

— Нет.

— … Серьезно?

— Серьезно-серьезно.

— …

— …

Я спросил ее еще раз с помощью жестов рукой, не хочет ли она встречаться со мной, на что Куроха показала «нет».

Пытаясь собраться с мыслями, я глубоко вздохнул и схватился за голову.

— ПОЧЕМУУУУУ?!

Наша первая любовная месть была завершена.

На короткое мгновение Куроха скривилась и сказала: «Попался!», ­но никто, этого не услышал.