Том 2    
Глава 4: Кто твоя настоящая девушка?

Глава 4: Кто твоя настоящая девушка?

В обсуждении люди выслушивают мнения друг друга и спрашивают чужое. И если мнения второй стороны не спрашивают, это не обсуждение. Это простая просьба.

То есть Гю-тян не пыталась сейчас ничего обсудить.

— Фудзимото-кун, мог бы ты стать на денёк моим парнем-с.

На такое первый же ответ, какой может прийти в голову, это «нет». У меня — пусть и пробно — есть девушка. Потому я ничем не могу помочь Гю-тян. Это очевидно. Что и требовалось доказать.

Но Митсуки-сан пока не закончила:

— ... Почему ты просишь о таком?

Она не была в прострации, не улыбалась и конечно же не злилась. Просто спокойно и мягко спросила, в очередной раз заставив вспомнить, что она учитель.

Ну да. Женщина, которую я люблю, именно такой человек.

Потому и я должен выслушать Гю-тян.

В её глазах собиралась прозрачная влага.

— ... Папа не пришёл на спортивный фестиваль, и похоже у него проблемы со здоровьем-с.

— Вот как... И что с ним?

— Рентген показал странное затемнение-с... Ну, в остальном он полон сил, так что думаю, никаких проблем, но он всегда был довольно не уверен в себе-с...

— Переживаешь, — с болью проговорила Митсуки-сан. Гю-тян прикусила губу.

— ... Папа всегда говорил, что пока жив, хочет решить вопрос с моим женихом, и после рентгена стал подходить к этому серьёзнее-с.

— ... Твой пара собрался выбрать тебе жениха? — прямо спросил я. Девушка кивнула.

— Я сама удивилась. Вот такая семья.

Я скрестил руки и замычал.

Понятно, почему Хориути-сенсей это заинтересовало. Хотелось спросить, неужели ещё остались семьи с такими древними обычаями, но Хориути-сенсей сказала «Вот такая семья». Митсуки-сан тоже не стала ничего добавлять. Я в семейные дела других не лез, и для меня семья Гю-тян была «просто очень богатой», но похоже всё было куда сложнее.

Однако я тут ничего не мог поделать. Я отпил начавший остывать чай с молоком.

— То есть я должен стать парнем Гю-тян и успокоить отца? — спросил я, и на лице девушки перемешались разные чувства.

— В целом хотелось бы этого-с. Просто у мамы похоже своё мнение-с.

— У твоей мамы другое мнение?..

— Просто это папа вошёл в нашу семью-с.

— Ого.

— Так как он вошёл в семью, он очень переживает за продолжение рода и семейного дела. А вот мама женилась на нём вразрез всем и по любви-с.

— ... Ну твоя мама даёт.

Ляпнул, я тут же прикрыл рот. Нельзя же вот так легкомысленно говорить. Но Гю-тян рассмеялась.

— Ха-ха-ха. Точно. Моя мама даёт.

— Так что думает твоя мама? — спросила Митсуки-сан, и девушка слегка покраснела.

— Мама... Вышла замуж за папу по любви, потому поддержит, если я сама выберу жениха-с.

— Ну, понимаю, — я кивнул.

— Потому она пришла одна на спортивный фестиваль-с.

— В смысле?

— Пока папа ничего не сказал, она пошла посмотреть, как дела у дочери в школе, и если парень есть, то она поддержит мои чувства. Она основывается на своём опыте, и считает, что у старшеклассницы должен быть парень, иначе это странно-с...

Я вспомнил маму Гю-тян, Усику Нене-сан. Улыбчивая красавица в кимоно, но за этой улыбкой что-то скрывалось.

— ... Ведь и правда, твоя мама видела, что чаще всего с тобой был я...

Я покосился на Митсуки-сан. Она могла что-то не так понять, раз я был рядом с Гю-тян. Меня это больше всего смущало.

Однако женщина внимательно слушала Гю-тян. На улице слышалось чириканье воробьёв.

— Усику-сан, я думаю, тебе стоит поговорить с другим мальчиком... Например с Хосино-куном.

— А, вот это нет-с. Точно нет-с.

Гю-тян стала выглядеть ещё более измученной.

— Почему?

— Крепыши-спортсмены мне не подходят-с.

Я удивился, услышав такие слова.

— Серьёзно?! Вы же столько общаетесь.

— А, так как друзья-с. Но как парень он вообще не рассматривается-с.

— Бедняга Хосино.

— И мама знает, что спортсмены мне не нравятся. К тому же она увидела, как я перед тобой на коленях стояла и цеплялась.

Вся квартира замёрзла.

— Гю-тян, могла бы не поднимать эту тему.

— ... Тисато-кун, вот значит что было.

— Виновен.

Как-то так вышло, что меня поставили в неудачное положение. Жестоко. А ведь всё с благими намерениями было.

— Мама познакомилась только с Фудзимото-куном-с. Потому...

— Раз она говорила только с ним, она решила, что Тисато-кун — твой парень? — спросила Митсуки-сан, и Гю-тян кивнула.

— И что сказала твоя мама?

— Велела привести-с. Я говорила, что у нас не такие отношения, но чем больше говорила, тем сильнее она убеждалась в обратном-с.

— ... Та ещё ситуация, — пробормотал я, и Гю-тян снова кивнула:

— Мама сама себе на уме-с.

— Так ты уже сдалась?!

— Если ты не придёшь, мама сама придёт в школу или к классному руководителю Митсуки-сенсей, или может оказать давление на министра образования-с.

— Последнее явный перебор.

Да что за семья эти Усику?

— Последним сообщением в Line был план похищения.

— Это же уже преступление?!

— Мама серьёзна-с. С её характером, пока я не представлю ей Фудзимото-куна как парня, она не успокоится-с. Но...

Гю-тян поникла. Митсуки-сан вздохнула и обняла маленькое тельце девушки.

— М-Митсуки-сенсей?..

— Усику-сан. Папа и мама тебя очень любят.

От этих слов она была готова расплакаться.

— Я этого не планировала... Хнык. Вы такая замечательная пара. Потому я не хочу вставать между вами-с. Но...

Митсуки-сан погладила её по голове.

— Твой папа хочет найти тебе жениха, пока жив, потому что не желает, чтобы ты была несчастлива. А твоя мама хочет, чтобы ты была счастлива в браке с любимым человеком, потому собирается убедить твоего папу. Они оба желают тебе счастья. Ты ведь понимаешь это? Ты переживаешь за их чувства и не знаешь, что делать?

Гю-тян посмотрела на женщину. В глазах были слёзы. Плача, она обнимала Митсуки-сан.

— Простите... Сенсей, Фудзимото-кун, простите-с. Я не хотела доставлять вам столько проблем=с. Но... Я не знаю, что делать. Ува-а-а-а...

Какое-то время в квартире разносился плачь Гю-тян.

Обычно добрая и улыбчивая девушка рыдала. Даже у меня выступили слёзы.

— Родителям стоило бы много обдумать, — пытаясь скрыть слёзы, сказал я и шмыгнул носом.

Голос Гю-тян постепенно утихал. И пока она продолжала плакать, заговорила гладившая её по голове Митсуки-сан.

— Всё хорошо. Я твоя классная, Усику-сан. Понимаешь? Я всё сделаю ради своих учеников.

— Да. Но...

Митсуки-сан обняла её и посмотрела на меня. У неё такие красивые глаза. Как учитель, как более старшая и как женщина она хотела выложиться по полной ради Гю-тян.

— Тисато-кун, стань парнем Усику-сан.

«... М?!»

Я и Гю-тян были в шоке.

— Сенсей... — девушка широко открыла глаза.

— Я больше не хочу видеть, как ты плачешь. Тисато-кун, ты ведь тоже так думаешь?

Я кивнул ей в ответ. Я тоже не хотел видеть слёзы Гю-тян.

И всё же... Митсуки-сан видит меня насквозь.

— Митсуки-сан верно сказала. Раз она дала согласие, я помогу тебе, Гю-тян.

Девушка выпрыгнула из объятий Митсуки-сан. Слетела с подушки, коснулась руками пола и склонила голову.

— С-спасибо вам-с. Большое вам спасибо-с!

— Так и что мне надо делать?

— В следующее воскресенье как раз будет день отца, мама хочет встретиться с тобой с утра в гостиной отеля и будет думать, знакомить ли тебя с папой.

— ... Как-то всё сложновато.

— Не встречаться же сразу с папой-с. Я пока тоже не настолько безрассудная-с.

Хорошо, что у неё остались совесть и здравомыслие...

— Просто надо встретиться с твоей мамой в гостиной отеля? — поинтересовалась Митсуки-сан.

— Да-с. А через пару дней я скажу ей, что рассталась с Фудзимото-куном-с.

Подумав, я поинтересовался:

— И твою маму это устроит?

При том, что она готова надавить на министерство образования и похитить меня, что-то тревожно от того, что после расставания со мной будет. Не закрутится ли всё? И не подадут ли на меня в суд?

— Всё в порядке будет-с. Мама в молодости популярной была и у неё много опыта в любовных отношениях-с.

— А, в-вот как...

Ничего, что она про любовные похождения родной матери рассказывает? Ну, она уже и про её размер груди рассказала.

— Как-то неудобно о таком с мамой говорить. Я ведь ещё ни в кого не влюблялась и ни с кем не встречалась... — Гю-тян смутилась. Такой её я ещё не видел. Такая она на самом деле, девушек не поймёшь. Но если она перестанет вести себя как обычно, будет демонстрировать себя вот так, ей наверняка кто-нибудь быстро признается.

Митсуки-сан улыбнулась ей.

— Я думаю, что хоть вы и мать и дочь, но не обязаны любить и прожить жизнь одинаково.

— Правда-с?

— Да, так что не переживай. Просто ты ещё не встретила своего замечательного парня вроде Тисато-куна. Да, «Гю-тян»? — улыбнувшись точно богиня, Митсуки-сан назвала её по прозвищу. Будучи серьёзной учительницей, такое она сделала впервые.

У удивлённой Гю-тян округлились глаза. В них собирались слёзы.

— ... Точно. Спасибо-с. Хе-хе-хе.

Сквозь слёзы Гю-тян улыбнулась.

***

Я, Микурия Митсуки, учитель в старшей школе.

Конечно важно преподавать мой предмет планетологию, но куда важнее вверенный мне класс. За три года они вырастут физически и морально. Потому важно то, с кем они общаются, какие книги читают и что учат.

Я преподаю в переходной средней и старшей школе. Потому пусть и не всегда, но в основном тут хорошие дети. И мой первый Е — самый лучший класс. Вот только Мами, классная F класса, не согласна, и заставила с помощью щекотки признать меня обратное.

Но что бы она ни заставила меня сказать, я не передумаю. В моём классе самые милые дети.

Но вернёмся к главной теме.

Со своими тревогами моя ученица Усику-сан пришла домой ко мне и Тисато-куну.

И беспокоили её действительно серьёзные вещи.

— Фудзимото-кун, мог бы ты стать на денёк моим парнем-с.

Просто невероятная просьба. А ведь я выпила налитый Тисато-куном чай, сидела рядом с ним на подушке и была в его комнате...

Но выслушав Усику-сан я захотела что-то сделать.

Она так радостно улыбается и поднимает всем настроение в классе. Она узнала о наших отношениях, и мы переживали, что же будет, но всё закончилось хорошо. В итоге мы все подружились.

Когда ребёнок плачет, я как учитель должна ведь что-то сделать. Так вот я думала.

Потому позволила в конце недели на день отца притвориться Тисато-куну её парнем.

Но... Но на душе у меня было очень неспокойно.

Когда Усику-сан и Мами ушли, я пошла в душ и всё бубнила себе точно какое-то заклинание:

— Всё хорошо. Я в порядке. Тисато-кун любит меня. Я тоже люблю Тисато-куна. Они будут просто притворяться. Таких ревнивых женщин никто не любит. Так что всё хорошо...

Но моё сердце оставалось таким же мутным как зеркало в ванной.

С того дня я сталась вести себя как можно жизнерадостнее. Как можно больше говорила с Тисато-куном и улыбалась. Мы вместе готовили ужин, ели любимые нами гамбургеры. Играли в игры.

В школе мы вели себя как обычно, но вот в субботу после занятий Мами сказала мне:

— Митсуки, какая-то ты измученная.

У меня ком в горле встал, я ничего не могла сказать.

— ... Да не измученная я, — ответила я и улыбнулась Мами.

— Ведёшь себя даже слишком обычно... Прямо как когда твоя мама умерла.

— ... М, — я застыла.

— Открылась! — она схватила меня за грудь.

— Хоня-а-а-а-а?!

Домогательство! Домогательство в обители знаний!

— Вот и выпустила чувства.

— Ч-ч-что ты делаешь?!

Я прикрыла грудь и стала извиваться, а Мами усмехнулась.

— Хорошая ты, Митсуки. Об учениках думаешь. Но учителя такие же люди. А ты девушка. Когда плохо, говори об этом.

— Мами...

У меня глаза стали влажными. А подруга сказала:

— Ты же призналась Тисато-куну? Сказала, что хочешь выйти замуж и жить с ним всегда? Вот и в этот раз скажи всё, о чём думаешь.

— Если я сделаю это...

Не хочу, чтобы он думал, что я ревнивая.

Понимаю. Тут дело в моей гордости. Я просто стыжусь. Но...

— Если скажет, что ты докучливая и ревнивая, можно просто врезать.

— Нет, мне его жалко...

Мами упёрла руки в бока.

— Слушай, Митсуки. Тисато-кун хороший парень. Но слишком молодой, так что сложно ожидать от него, что он поймёт чувства взрослой женщины. Но всё нормально. Он точно примет твои чувства.

— ...

— За это ведь ты его и полюбила?

Мами права. Меня переполняют чувства.

— Да, я поняла. Сегодня вечером обо всём расскажу.

Женщина похлопала меня по плечам.

Когда я вернулась, Тисато-кун уже был дома. Занимался. Со следующей недели начинаются промежуточные экзамены. Он такой милый, когда занимается.

— С возвращением, Митсуки-сан.

— Я дома, — в нашей обычной комнате я начала со своих тревог. — Тисато-кун, готов к завтрашнему?

Он застенчиво ответил:

— Ну, я даже не знаю, во что мне одеться для встречи в отеле. Наверное, оденусь как всегда.

— Ты ведь с «барышней» встречается... Надо... Как следует... Одеться...

Я сама себя кольнула. На глазах выступили слёзы. Тисато-кун удивился.

— М-Митсуки-сан?..

— Ах?.. Чего это я?.. Хе-хе, прости, Тисато-кун, я...

Попыталась хоть что-то сказать, но слёзы не останавливались. Как же грустно.

— Что случилось, Митсуки-сан?

Тисато-кун с заботой смотрел на меня. Ах, какие красивые и добрые глаза.

Его сияющие глаза разжигают страсть во мне.

Я покачала головой, сказав, что всё в порядке, а он схватил меня за плечи. Так он видел слёзы на моём лице.

— Митсуки-сан.

— ...

— ... Вы не хотите, чтобы я делал это?

Его взгляд пронзил моё сердце. Хотелось отвернуться, но тело не слушалось. Вроде как будучи старше я не должна заставлять его переживать... Но при этом разрыдалась.

И ведь ничего не могу с этим поделать.

— У-у-у... Прости, Тисато-кун...

— Что вы. Это я должен извиняться, Митсуки-сан. Вам ведь всю неделю было тяжело? Но вы скрывали свои чувства и притворялись, что всё хорошо.

Ах, Тисато-кун...

Он всё понял. Мне было так тяжело, но я думала, что умело скрыла это, а Тисато-кун заметил.

Я ведь считаю его школьником, который на десять лет младше. Хотя он и есть школьник... Но так серьёзно смотрит на меня. И меня прямо переполняет счастье.

Потому я сказала как есть.

— Мне... Не хочется этого. Даже на один день понарошку я не хочу, чтобы ты был парнем другой девушки. Как учитель я думаю, что делаю это для ученика, и даже назвала Усику-сан «Гю-тян», хоть и непривычна к этому, но меня переполняют мрачные чувства. Такая я жалкая, но ничего не могу с собой поделать.

— Ага, ага... — готовый расплакаться, Тисато-кун слушал меня.

Я ведь «старшая сестрёнка». На десять лет старше, уже работаю, к тому же учителем. Потому должна собраться и вести себя как заботливая взрослая женщина.

Но... Иногда хочется, чтобы Тисато-кун заботился обо мне.

Хочется рассказать парню помладше обо всех тревогах, как когда мы просто бездельничаем после еды. В этот момент я поняла, что можно не переживать о разнице в возрасте и мы обычные мужчина и женщина...

— Прости, Тисато-кун. Я сама создаю проблемы.

— Что вы. Я рад, что вы высказались и доверились мне.

Ах, хорошо, что я полюбила именно его.

— Ты такой классный, Тисато-кун, — от всего сердца сказала я, и Тисато-кун покраснел. Какой милый.

— Раз вы решили положиться на меня, я постараюсь. Так что и впредь доверяйте мне.

Парни растут, когда девушки полагаются на них.

Я рада знать о чувствах Тисато-куна.

Но ещё мне жаль, что я заставила его переживать.

И ещё мне не нравилось, что Усику-сан сделает это в день отца. Это я должна думать, как представлю парня отцу. Я ведь думала, как ему в день отца признаться «У меня появился парень». Мне ведь уже двадцать пять, а когда он был молодым, это уже подходящий возраст для замужества. Конечно я не могу сказать ему, что он школьник, но про планы на будущее сказать хотелось.

Да. Мне нужно доказательство любви... Вот такие это женские чувства.

Какое-нибудь колечко, что доказывает нашу связь.

Колечко конечно не дорогое. Можно и за тысячу йен, или даже выигранное. Главное, чтобы его подарил Тисато-кун. Но мы не можем пойти и купить кольцо вот так вместе.

Я понимаю, как Тисато-кун дорожит мной и сдерживает свои желания, и это тяжело. И мне больно наступать на его желания.

Но... Я хочу... Чтобы он простил мне это.

— Тисато-кун. У меня просьба.

— Да.

— Поцелуй меня.

Голос дрожал от смущения. Лицо покраснело.

Тисато-кун удивился. Но с серьёзным выражением посмотрел мне прямо в глаза. Его руки чуть крепче сжали мои плечи. Лицо приближалось. Я приподняла голову и прикрыла глаза.

И вот...

Не только тёплое касание губ, я ощутила это всем телом и душой.

Когда его губы отдалились, я открыла глаза. Прекрасные глаза Тисато-куна сверкали.

Он сказал:

— «Луна красивая».

Так мило и смущённо. Я ответила:

— «Я даже готова умереть за тебя».

В этих словах не было ни капли лжи.

***

Я поцеловался с Митсуки-сан.

Я так рад. И смущён.

И без того был готов кричать направо и налево, что у меня такая милая девушка, но теперь всё иначе. Эти чувства были глубже и серьёзнее. Вспоминая, как она тогда покраснела, я был вынужден боксировать ещё больше, а ещё во мне прибавилось уверенности как в мужчине.

Это ведь поцелуй. Им скрепляется брак, как доказательство вечной любви.

Я ведь смотрю в будущее, потому этот поцелуй очень важен.

Я поклялся себе, что буду любить Митсуки-сан всю жизнь.

То есть...

Я обязательно сделаю Митсуки-сан счастливой.

Приняв это решение, я на следующий день отправился на миссию, в которой притворялся парнем другой девушки. Прямо миссия невыполнима. Реальность беспощадна.

Но я уже не тот, что вчера. Я стал ещё ближе с Митсуки-сан. Я чувствую, что не один.

Такого так просто не добьёшься.

— Ну, скоро уже пора выдвигаться.

Я обулся и обернулся.

Сегодня я оделся как можно проще. Я переживал за чувства Митсуки-сан и новую одежду брать не стал. Я надел имевшиеся чёрные узкие брюки и лёгкий пиджак. А ещё прилизал волосы гелем, хотя в школу так не хожу.

— Хм. Ничего не забыл?

Передо мной стояла без очков Митсуки-сан в режиме красотки. На ней была юбка на манер брюк, которая подчёркивала её женственную фигуру, белая блузка без воротника и лёгкий кардиган, на плече сумочка. Постоянно думаю. Какая же она красивая. Самое то для Каруидзавы.

Поднимая взгляд, она иногда посматривала на меня. Всё вчерашний поцелуй забыть не может. Какая же она милая.

— Я готов. А вы, Митсуки-сан?

— Да. Спасибо. Тогда пошли.

Вместе мы покинули дом. Да. Вместе мы решили отправиться в отель в Синагаве, куда меня позвала Гю-тян. Хотя конечно там я встречусь в Нене-сан вместе с Гю-тян. Но на пути туда и назад мы будем вместе. Пока я буду пить чай с семьёй девушки, Митсуки-сан будет неподалёку. Так она не будет переживать за меня. Для маскировки она взяла солнцезащитные очки.

— Отель находится рядом с Синагавой.

— С виду обычное здание, но довольно роскошное.

Чтобы спрятать белую кожу от солнечных лучей, Митсуки-сан использовала зонтик.

Я проверял в телефоне отель, где мы должны были встретиться, и тут женщина потянула меня за руку.

— Ч-что такое?

— Вон та девочка. Это же Айри-тян?

Митсуки-сан тут же вытащила очки из сумки. Я посмотрел, она глядела в другую сторону, но форма знакомая и леденец на палочке имеется. Это точно Айри. Замолчавшая Митсуки-сан замедлилась и выбрала другой маршрут. Мы были готовы к тому, что наткнёмся на кого-то.

Мы договорились встретиться на месте. Пока женщина оставалась в очках и под зонтиком, для Айри она будет обычной красавицей, прогуливающейся по городу.

Я пошёл прямо к фигуре с леденцом, она обернулась. Ну точно Айри.

— Яхо. Это Айри.

— ... И что ты тут делаешь, Айри?

— Ты о чём говоришь вообще?

— Мне бы это спрашивать.

Она внезапно улыбнулась.

— А ты чего, Тисато? Приоделся.

— Приоделся...

Она вытащила леденец и указала на меня.

— А, ясно. Свидание.

— Свидание... Ну, вроде свидание.

— Что, как-то неуверенно.

— Кое-что случилось. Взрослые дела.

— Как же ты иногда бесишь. Достал.

Айри взяла мою голову в захват. Вроде мелкая, а сильная.

— Сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь, — я хлопал по её руке.

— Вот ведь, — Айри отпустила меня.

— Вот ведь.

— Братец-извращенец, прижимающийся головой к моей груди.

— А разве это не ты мою голову схватила?!

Она рассмеялась. Я притворился, что разминаю шею, а сам посмотрел, куда ушла Митсуки-сан. Её уже нигде не было видно. Хорошо, что не услышала, что сказала Айри.

— А тебе всё также весело.

— Хе-хе.

— Ну, весело и ладно, твоё дело, — усмехнулся я, и Айри тоже улыбнулась:

— Так и куда ты?

— Сама ведь сказала, на свидание... Ты чего кулак сжала?! Слушай, что тебе говорят.

Я рассказал Айри, чем собираюсь заняться. То есть о том, что на день стал парнем Гю-тян.

Когда закончил, она почему-то разозлилась.

— А-а-а-а?! Ты о чём вообще думал, Тисато?!

— А ты чего так злишься?!

— Я не злюсь!

От удара Айри я на шаг отступил.

— Больно ведь. Не используй меня вместо груши.

— Заткнись, замолчи.

Есть девушки в средней школе, которые сильнее парней, и Айри как раз из таких. Она состоит в теннисной секции и рука у неё тяжёлая. Хотя боевыми искусствами не занимается...

Она заставила меня отступать под шквалом ударов.

— Ух. И зачем меня так бить-то?

— Дурак ты, Тисато!

— Может и дурак, но причину агрессии хотел бы знать... Ух.

Удар попал в живот.

Видать девушка слегка успокоилась, она перестала бить меня. Она пыталась отдышаться.

— Серьёзно, вообще не понимаю, о чём ты думаешь.

— И я не понимаю, о чём ты думаешь, — держась за живот, сказал я, а она снова разозлилась:

— Так ведь ты с той учил...

— А? — удивился я, а она цокнула языком.

— ... Ничего. Умри.

Она напоследок пнула меня в бедро, развернулась и ушла. Я опустился на колени. Как же больно.

— Блин, вот чего она творит?..

Я поднялся, отряхнул одежду и поспешил к станции.

Драка с Айри в мои планы не входила, но я вышел пораньше, так что опоздать не боялся. Гю-тян сказала, что через выход Конан-гути на станции JR Синагава можно попасть прямо в нужный дорогой отель, и на двадцать шестом этаже будет ресторан.

Там были столы и стулья из дорогой древесины, а ещё присутствовали несколько посетителей. Потолок высокий и светлый. Горшки с бамбуком прямо намекали, что место дорогое. Через окно можно было увидеть Синагаву.

Я бы сюда даже по ошибке не забрёл.

Пока я смотрел по сторонам, мне улыбнулся официант в чёрном галстуке. Я тоже улыбнулся и кивнул, но отошёл подальше, чтобы не говорить с ним.

Мы должны были встретиться в одиннадцать тридцать. А сейчас ровно одиннадцать. Пришёл за полчаса.

Гю-тян с семьёй ещё не пришла.

— Тисато-кун, — меня позвала Митсуки-сан.

В режиме красотки она помахала мне. Так она даже в антураж дорогого отеля отлично вписывалась. Иногда всякие дядьки, проходившие мимо, посматривали на неё, а жёны били их по рукам. Уважаемые жёны, не давайте им расслабиться.

— Митсуки-сан. Вы быстро.

Меня уже проглотила местная атмосфера, но улыбка Митсуки-сан меня просто спасла.

— Нет. Я и сама только пришла. Я впервые здесь, сразу подумала, вот это здание.

— Я себе места не нахожу.

— Я тоже, — она захихикала. Вообще этого было не заметно, но раз Митсуки-сан так сказала, значит так и есть.

— Митсуки-сан, и всё же вы выглядите привыкшей.

— Да? Спасибо. А, конечно не в таком, но я уже ела в одном из ресторанов в Синагаве с семьёй. Тот отель был напротив станции. Мы сходили в кино на «Майкл Джексон: Вот и всё».

Мы уже как-то говорили про смерть Майкла Джексона.

— Ого. Так с ним фильм выходил. И что там за сюжет?

Митсуки-сан на миг застыла. А? Неужели...

Она достала телефон и стала холодно что-то искать.

— Майкл Джексон умер в июне две тысячи девятого. Вот как, как раз уже десять лет. С разницей поколений даже королю попсы не совладать.

— Это, Митсуки-сан?

— Когда мы только начали (пробно) встречаться, мы говорили, что когда Майкл Джексон умер, весь мир был опечален. В фильме показана подготовка к туру в Лондоне. Вот о чём фильм «Майкл Джексон: Вот и всё».

— А... Так вам нравился Майкл Джексон.

— Когда вернусь, я наверное его послушаю...

— М-может вы и мне что-то посоветуете.

Тут в её глаза вернулась жизнь.

— Этим вечером я не дам тебе заснуть.

— М-Митсуки-сан?!

Снова повод побоксировать. Но здесь я этого сделать не могу. Ну, хоть к Митсуки-сан бодрость духа вернулась.

— Кстати, что с Айри-тян?

— Даже не знаю.

Я собирался рассказать о том, что она меня избила, и тут зазвонил телефон. Это было сообщение от Гю-тян. Они прибывают через десять минут.

— Ладно, Тисато-кун. Постарайся.

— Да.

Митсуки-сан отошла от меня. Она вошла в ресторан и села за дальний столик. Даже в таком атмосферном месте Митсуки-сан остаётся собой. На ровном месте споткнулась. Даже в режиме красотки она всё же невзрачная учительница. И это тоже мило.

Я ждал у лифтов прибытия Гю-тян. С тех пор, как она написала, прошло уже восемь минут.

Лифт поднялся и остановился на двадцать шестом этаже.

Двери открылись, и появилась сияющая и прекрасная Нене-сан.

— Ах, ты нас уже ждёшь.

Она мягко улыбнулась. Такая красивая, что даже не верится, что у неё дочь-старшеклассница. К тому же от неё исходит ещё более женственное очарование, чем от Митсуки-сан. Сегодня на ней было дорогое кимоно.

— Нет, ничего. Я... Тоже только пришёл...

Слова еле выходили изо рта. Конечно я нервничал перед Нене-сан, но Гю-тян за ней не сразу заметил, потому что девушка скрывалась.

На ней было белое платье. Всё в оборках, миниатюрной девушке такое очень идёт. Волосы всё ещё собраны в два хвостика, только камеры при ней не было. Обычно она такая любопытная, а тут спокойная и идёт на полшага позади Нене-сан. Сразу видно, девушка из благородной семьи.

— Ты ведь занят сегодня, Фудзимото-кун, прости, что пришлось ответить на эгоизм моей мамы и встретиться с нами, — Гю-тян поклонилась. Кто это? Тон, речь, манеры, всё как у барышни. Митсуки-сан меняется в режимах красотки и тихони кардинально, но и Гю-тян так может? Или женщины все такие?..

— А, да нет...

Пока я не знал, как поступить, Нене-сан серьёзно посмотрела на дочь.

— Харуко, мой эгоизм?

— Прости, мама. Но у Фудзимото-куна тоже есть дела, а мы его позвали.

— И правда. Фудзимото-сан, полагаюсь на тебя сегодня.

Плохо. Мать и дочь такой удар нанесли, что я даже нормально поздороваться не могу. Надо собраться...

— З-здравствуйте. Меня зовут Фудзимото Тисато. Я встречаюсь с Харуко-сан. Р-раз встрече.

На лице Нене-сан появилась улыбка. Прямо будто написано «прошёл».

Я так быстро в светскую персону не переменюсь.

И я вообще ещё никогда не слышал про вот такие изменения, Гю-тян!

Видать истолковав мои противоречия как-то не так, девушка смутилась. Но реальная проблема в том, какая же она милая. Я в частной обстановке с девушками не встречался, потому и не знаю, как оно бывает, но в такую барышню большинство парней сразу же влюбится. И её мама, Нене-сан, точно популярной была.

Женщина повела нас в ресторан. Похоже тут был забронирован столик, но ещё до того, как мы представились, с улыбкой подошёл официант и стал нас сопровождать. Краем глаза я заметил красавицу, наслаждавшуюся пирожным и чаем. Я сел рядом с Гю-тян, а напротив девушки села Нене-сан.

— Заказывайте что пожелаете.

— Д-да.

Комплект стоит четыре с половиной тысячи йен, даже суп А ля карте больше тысячи йен...

— Ты ведь поделился обедом с Харуко в школе. Это в качестве благодарности, заказывай что хочешь.

— Д-да...

Погодите-ка. Я Гю-тян только сосисочным вызовом угощал, он всего сто йен с мелочью стоит. Что-то цена разнится.

Пока я паниковал, Нене-сан довольно показала меню.

— Харуко, выбери какой-нибудь обед.

Четыре с половиной тысячи йен... Прекратите...

Я слегка стукнул Гю-тян по коленке под столом. Она посмотрела на меня. Видя моё выражение, девушка обратилась к Нене-сан.

— Мама, мне неловко есть такое перед Фудзимото-куном. Можно что-то попроще взять...

Ну даёт Гю-тян. Когда посмотрела на меня, кажется я обычную Гю-тян разглядел, которая сказала мне «Хорошо-с».

Но тут даже простые обеды стоят две тысячи восемьсот йен. Что за дорогой ресторан? Хотя карри с говядиной отдельно стоит две тысячи шестьсот, так что за две восемьсот с супом и напитком может вполне неплохо.

Нене-сан благородно улыбнулась:

— Ах, Харуко, какая ты всё же милая. Тогда я буду то же самое. А ты, Фудзимото-сан?

— Тогда я тоже.

С заказом определились. Нене-сан заказала тушёную рыбу, Гю-тян — лосося на пару, а я соте из свинины. Не устоял перед мясом.

— Я слышала про тебя от Харуко, ты перешёл из другой средней школы, и тогда состоял в школьном совете.

— Да, я был заместителем президента, потому не такая уж и важная была должность.

— Ах, какой скромный.

Вообще так и есть, но лучше Нене-сан не поправлять.

— Мама, Фудзимото-кун сейчас не состоит ни в каких комитетах, но очень старался, чтобы мы победили на спортивном фестивале.

— Раз так, ты, Гю... Харуко-сан поднимаешь всем настроение.

Девушка улыбнулась и продолжила:

— Я вначале только всем мешала во время бега многоножки, но Фудзимото-кун очень мне помог.

— Надо же. Харуко у меня неуклюжая, так что тебе пришлось постараться. Спасибо большое.

Нене-сан поклонилась... Но всё ведь не так.

— Это не так, — я стал возражать. — Гю... Харуко-сан просто очень старательная. Приходила раньше всех тренироваться, и во время обеда, и после занятий она тоже всегда выкладывалась... Вместо того, чтобы благодарить меня, стоит похвалить её за старания.

Нене-сан удивилась. Я даже подумал, что сказал лишнего, но ничего сделать не мог. В этом не было ничего такого, к тому же неплохо вот так удивить женщину.

Да и Гю-тян и правда старалась. Так что я был серьёзен.

— И правда. Харуко, ты была великолепна.

После её слов девушка покраснела.

— Спасибо, мама.

Принесли суп.

Я дождался, когда начнут есть Нене-сан и Гю-тян, а потом и сам приступил. С виду обычный потаж, но очень вкусный.

— Я слышала, что ты поранился во время спортивного фестиваля, Фудзимото-сан.

— Да, сам сглупил.

— Не сильно пострадал? — на лице Нене-сан была тревога.

— Слегка ударился, ничего страшного. В следующем году точно проблем не будет.

Взгляд Нене-сан опустился. Она смотрела куда-то в районе моих рук. Разговаривая, она наблюдала, как я ем. Похоже потому и предложила большой выбор, чтобы побольше ложек и вилок использовать. Сразу стало ясно, что дело не просто в проявленной ею доброте.

— По этому поводу, во время марафона... — Гю-тян стала выглядеть виноватой.

— Ха-ха-ха. Ну да, упал.

— Верно. Ты так бежал и упал. Наверняка поранился.

— Слегка ноги ободрал, но уже зажило всё.

Я снова думал вернуться к своему супу, но тут опять заговорила девушка:

— Мама, Фудзимото-кун поранился, потому что я уронила эстафетную палочку. Он и так пострадал во время гимнастики, ещё и тут пришлось выкладываться, и он даже упал. В тот момент мне было так больно...

Было похоже, что Гю-тян может заплакать. Я посмотрел в её сторону, она не играла, в глазах и правда собирались слёзы. Видя её такой, хотелось тяжело вздохнуть.

В такие моменты Гю-тян притворяется, что говорит то, что хочет, а то, что важно, вообще не говорит. И мне, и Нене-сан. Школьники признаются лишь когда готовы от невыносимости разрыдаться. И тогда их выслушивают.

И всё же... Не хочу я видеть слёзы Гю-тян.

— Слушай, Харуко-сан. Ну уронила ты палочку. Но ты ведь старалась, чтобы прийти первой.

— Но...

— Когда я увидел твоё заплаканное лицо, захотел бежать в полную силу. И не важно, в каком я состоянии был. Не мог же я позволить девушке плакать.

— Да.

Она кивнула, достала платок и стала утирать глаза, а я заметил, что стал слишком фамильярным. Я посмотрел на Нене-сан, а она улыбалась и доедала суп.

Посетителей здесь к обеду хватало. Можно было услышать голоса общавшихся людей.

Принесли основное блюдо. Оно было на большом подносе. Красиво политое соусом. Совсем не такая свинина, какую подают в семейных ресторанах. Проверка манер за столом, второй раунд. Я постараюсь.

И тут прозвучал прямой вопрос:

— Фудзимото-сан, а что тебе нравится в Харуко?

Кажется я такое уже слышал, но разве момент подходящий? Вилка и нож, направленные на еду, остановились, и я ответил:

— Вначале мне понравилось то, какая она милая. Но это лишь внешность. По настоящему её характеризует её трудолюбие, как она активно участвует в жизни клуба журналистики и поддерживает всех в классе. Вы читали статьи, которые она пишет? Она так хорошо понимает тему, — ответил я, и Гю-тян покраснела.

— Хватит, мне стыдно, Фудзимото-кун, — она была совершенно красная.

Я мог себе позволить говорить это, не стесняясь, с поправкой на секрет. Ведь знал, как недовольно мычит красавица в очках позади меня. Я переживал, как бы она не пришла высказаться за всё это, но она спокойно продолжала миссию. Вроде Макиавелли говорил, что страх стоит взрастить.

И вот так.

Я ел свою свинину, когда услышал быстрые шаги.

Когда увидел того, кто идёт, подумал, что у меня сердце остановится.

— Айри?! Что ты тут?..

Не вписывавшаяся в интерьер дорогого ресторана ученица средней школы с леденцом посмотрела на меня с победоносной улыбкой.

Нене-сан недовольно стала рассматривать меня и Айри.

— Это девушка — твоя знакомая, Фудзимото-сан?

Не ответив, Айри встала рядом, обхватила мою шею и показала «мир».

— Рада знакомству. Я возлюбленная Тисато, Айри.

Мне показалось, что в ресторане воцарилась тишина.

Потом снова люди начали разговаривать, но некоторые из них смотрели на нас.

— В-всё не так. Айри, ты что несёшь?

— Смутился, как мило.

— Ф-Фудзимото-сан? — Нене-сан была поражена.

— Всё правда не так. Это моя сестра.

— Хоть ты так и говоришь, мы совсем не похожи, тебе никто не поверит.

— Так ведь мы не кровные.

— Мы друг другу посторонние. Ты что, фанат эротических игр, постороннюю девушку «сестрой» зовёшь.

— Айри!

С момента, как пришла, она всё менее чем за минуту разрушила.

Поражённая Гю-тян поднялась.

— Не знаю, что ты говорить, но это я девушка Фудзимото-куна.

Её лицо было красным, Гю-тян принялась возражать, вот только Айри неподходящая противница. Она прижала мою голову к своей груди и сказала.

— Скажи ей, Тисато. Мы ведь под одной крышей живём.

— Потому что ты моя сестра!

Нене-сан не знала, как ей поступить, и тут точно гром среди ясного неба прогремел.

— Э-это я девушка Тисато-куна!

К нам направилась Митсуки-сан в режиме красотки, снимая с себя очки.

— Показалась наконец, — Айри высунула язык.

— А не отдам его Айри-сан. Тисато-кун мой.

У Митсуки-сан глаза кругом ходили.

— Митсуки-сен... Сан, подождите. Сегодня Фудзимто-кун со мной встречается!

У меня на глазах разворачивалась трагедия. Я вытер салфеткой рот, выпил воду и схватился за голову.

— Фудзимото-сан, — слабым голосом едва державшаяся Нене-сан обратилась ко мне.

— Да. Что такое?

— ... Можешь объяснить, что происходит?

Выглядела она слабой, но глаза были как лазеры.

Первым делом я усадил на стул Гю-тян. Потому отчитал Айри и попросил Митсуки-сан успокоиться.

— Тисато, ты чего такой грубый со мной?

— Помолчи. А то я точно разозлюсь.

Продолжавшая сосать леденец девушка отвернулась.

Всем места не хватало, потому официант предложил пересесть за соседний стол для шестерых. Еду тоже принесли, только есть уже не хотелось.

Во главе стола села Нене-сан. Сбоку сел я. А по другую сторону сели «три подружки».

Другие посетители не смотрели в нашу сторону больше, чем необходимо. Эдакий способ заботы.

Нене-сан заказала холодный «Perrier». В меню его не было, но принесли быстро. Женщина тут же осушила стакан и посмотрела на нас.

— Что ж... — Нене-сан принялась разбираться. — Харуко. Так ты меня обманула?

По голосу было не похоже, что она злится. Он был мягкий, и потому пугающий. Я даже на неё толком посмотреть не мог. Гю-тян похоже тоже, она отвела взгляд, опустила руки на колени и ответила:

— Да.

— Всё потому что я просила тебя познакомить с парнем?

— ...

Девушка ничего не могла сказать.

— Харуко-сан не хотела, чтобы её родители переживали... — попыталась вмешаться Митсуки-сан, но Нене-сан заставила её замолчать.

— Я с дочерью разговариваю. С вами потом поговорим.

Вот это да. Заставила замолчать Митсуки-сан в режиме красотки. Это сила матери?

Нам тоже воду принесли. Айри первой стала пить.

Гю-тян поклонилась:

— Прости, что соврала.

Нене-сан вздохнула:

— А если бы мне понравился Фудзимото-сан и я бы сказала, что представлю его отцу?

— Я бы сказала, что мы поссорились и расстались.

Женщина снова вздохнула.

Но в этот раз как-то легче.

— Вот ведь... Тогда бы я и раскрыла ложь. Всё же Фудзимото-сан не такой человек.

— А? — выдал я от удивления, а Нене-сан лишь улыбнулась, но не ответила.

— Далее ты, Айри-сан, верно? Ты у нас?..

Перед красивой сидевшей прямо женщиной и Айри тоже выпрямилась.

— Простите, что помешала. Я Фудзимото Айри. Не родная сестра Тисато.

— Не родная сестра?.. — женщина слегка озадаченно склонила голову, а я объяснил:

— Моя родная мать умерла, когда я учился в первом классе средней школы. А отец Айри умер, когда она была маленькой. Наши родители поженились, так что мы теперь брат и сестра...

На лицах Нене-сан и Гю-тян появилась жалость, когда они всё услышали. Хотя я не собирался вызывать эти чувства. Как и Айри. Ведь мне не за что себя жалеть.

— Вот как. И всё же почему?..

— Когда я утром встретила Тисато... Брата, то услышала от него всё. У него ведь есть девушка, так почему он это делает...

— И всё же это было слишком грубо.

— Да. Простите.

Когда Айри отчитали, даже я съёжился. Будто родная мать ругает. А потом женщина продолжила мягче.

— Но я понимаю, почему твой брат сделал это. Прости.

— А? — глаза девушки округлились. Они стали слегка влажными.

Нене-сан перевела взгляд на Митсуки-сан.

— Раз не Харуко и не Айри-сан... Значит вы девушка Фудзимото-сана?

— Да, — глядя прямо на женщину, сказала она. — Фудзимото Тисато-кун встречается со мной.

Нене-сан вздохнула и посмотрела на меня.

— Такая красивая. Прямо актриса. С такой красавицей, пусть это и прозвучит грубо, на Харуко ты бы и не посмотрел, — с издёвкой она улыбнулась, а я тут же заговорил:

— Нет, что вы. Гю... Харуко-сан очень милая, и я, и Митсуки-сан так считаем.

— Хи-хи-хи. Спасибо, — сказала она и снова посмотрела на Митсуки-сан. — Митсуки-сан, простите за вопрос, но сколько вам лет?

— Сейчас двадцать пять. В декабре исполнится двадцать шесть.

— Понятно, между вами и Фудзимото-саном разница в десять лет.

— Да.

После такого, хотелось что-то сказать, и тут Нене-сан весело продолжила.

— И-хи-хи. Здорово. Должно быть весело растить молодого парня как вам хочется?

— Хоня-а-а-а-а?! Я-я-я бы никогда так не поступила...

Женщина паниковала. А Нене-сан продолжала.

— Мне сразу показалось, что Фудзимото-сан для своего возраста слишком собран, но это всё благодаря тому, что его девушка старше.

— Уа, уа, уа... — Митсуки-сан не хватало воздуха.

— Мой муж одного со мной возраста, но раньше я встречалась с парнями моложе меня. Они такие милые мальчики, правда? — Нене-сан с улыбкой посмотрела на женщину.

— А? — у неё по спине побежал холодный пот.

— М?

— Нет...

— М?

По лицу было видно, что ответ «да».

Женщина покраснела и призналась:

— Д-да... Очень... Милые.

Прямо пытка. Я сам до ушей покраснел. Вот так и бывает, когда мать с девушкой знакомишь. В таком случае Гю-тян молодчина.

Неожиданно Нене-сан рассмеялась.

— И-хи-хи-хи. Хи-хи-хи-хи, ха-ха-ха-ха...

— Мама? — девушка стала переживать за смеющуюся мать.

— Хи-хи-хи. А, прямо полегчало. Ох и потоптались на невинном материнском сердце.

— Простите пожалуйста, — я ещё раз поклонился, а женщина села прямо, полная чувства собственного достоинства.

— Фудзимото-сан, дамы, всё моя поспешность. Харуко потревожила вас из-за своей недальновидной матери. Вся ответственность лежит на мне. Простите, что втянули вас в это, — Нене-сан низко поклонилась. Я и Митсуки-сан переглянулись. Гю-тян удивилась. Айри тоже не знала, что делать.

— Н-Нене-сан?! — обратился к ней я, а она подняла голову и прижала руку к щеке.

— «Нене-сан», довольно освежающе слышать такое обращение. Что ж, Харуко, — женщина нежно посмотрела на свою дочь.

— Да.

— Я рада, что встретилась сегодня с Фудзимото-саном.

— Ну что опять? — грубо проговорила Айри.

— Айри!

Женщина лишь улыбнулась на неё грубость.

— Хи-хи-хи. Ладно. Просто мне захотелось так сказать. И ещё Харуко оказалась не такой, какой кажется. И я была рада узнать об этом. Так что всё прошло отлично.

— Мама, что это значит?

— Ты могла привести кого-то странного, чтобы позлить меня. Но ты этого не сделала и привела Фудзимото-сана. А он исполнял роль парня. Путь он и не твой парень, но можно понять, как он тебя уважает. Тебе повезло, что у тебя есть такой друг. Я рада, что ты пошла в эту школу.

— Мама...

— Ты доставила хлопоты Фудзимото-сану и Митсуки-сан, но они всё же согласились. Я даже не знаю, как перед ними извиняться и как благодарить.

Смущённо я пил воду. Газированную.

— В качестве извинения, я всё оплачу. И ваше пирожное тоже, Митсуки-сан.

— С-спасибо, — женщина тоже поддалась ей.

— Вот и хорошо, и всё же, — Нене-сан слегка хитро улыбнулась. — Не только девушка есть, но ещё и сестра так бегает...

Я даже возразить не успел, а она ушла. Гю-тян собиралась последовать за ней, она встала и поклонилась нам.

В ресторане можно было услышать, как Айри раскусила леденец.

«И жили они долго и счастливо» явно не про нас.

Теперь началось обсуждение между мной, Митсуки-сан и Айри.

— Повезло, что Нене-сан хороший человек... — сказал я.

— Тисато-кун, прости, — сказала расстроенная женщина.

— Да ничего, кашу всё равно Айри заварила. Митсуки-сан... А, всё же и вы немного виноваты.

— Прости... А, раз уж здесь, давай мясо поедим.

— Ага.

В дорогом ресторане оно даже остывшее вкусное.

— Айри-сан, а ты что хочешь? Я закажу.

Нене-сан оставила ей деньги, потому женщина предложила Айри сделать заказ. Вместо ответа девушка достала из сумки очередной леденец, сняла упаковку и закинула в рот.

— Айри, ответь хоть.

— Не надо меня угощать.

— Айри.

— ... Прости.

Я почесал голову, усмехнулся и обратился к сестре:

— Вот и что ты наделала?

Девушка сразу же ощетинилась:

— Это ты о чём думал?! У тебя же девушка есть, а сам чем занимаешься? Дурак. Умри.

— ... Много всего случилось. Тебе не понять.

— Если не в духе, нечего сразу со мной как с ребёнком разговаривать. У нас всего год разницы.

— Ну, тоже верно.

Я смутился, а гнев Айри сместился на Митсуки-сан.

— Ты ведь девушка Тисато? Ты совсем дура, раз позволяешь такое, а если она серьёзной станет, что делать будешь?

Такая серьёзная, я даже вздрогнул. У Митсуки-сан со мной одни тревоги.

И всё же она ответила раньше меня.

— Конечно я переживаю, но я всем сердцем верю в Тисато-куна.

Женщина смотрела прямо на Айри. Было видно, что она не врёт. Признала, что волнуется, но ещё сказала, что верит в меня. Прямо богиня, окутанная ореолом света.

Когда так верят, разве можно предать?

Её невинность слегка смутила Айри, но почему-то девушка стала выглядеть немного грустной. Но лишь на миг, потом она снова собралась.

— Хм. Вот как, — сказала Айри, поднялась и взяла Митсуки-сан за руку.

— Эй, ты чего делаешь?

— Ничего. Тисато, одолжила мне сенсея.

Наши глаза округлились.

— К-к-как ты поняла, что Митсуки-сан — «сенсей»?!

Я подумал, что мы где-то облажались, но Нене-сан ведь ничего не поняла!

Девушка разочарованно проговорила:

— Слишком уж очевидно. Скорее надо постараться, чтобы не заметить.

— У-у-у...

— Дальше нас ждёт женский разговор. Не ходи за нами. Извращенец.

С этими словами Айри собралась увести её.

Но и Митсуки-сан уже не была такой подавленной. Её раскусили, и скрывать больше было нечего, потому женщина успокоилось.

— Да. Я тоже должна поговорить с Айри-сан.

Митсуки-сан предложила отправиться в холл. Я сам не заметил, как женщина уже сама тянула за собой мою сестру.

Оставшись один, я доедал мясо, потом выпил кофе, и вот через Line пришло сообщение. От Айри.

«Закончили».

Официант проводил меня, я спустился на лифте и встретил улыбавшуюся Айри с леденцом. Она казалась какой-то настоящей. Улыбалась так же, как когда я встретил её впервые.

— А Митсуки-сан где?

— Макияж в порядок приводит.

— Ты же не сказала ей ничего странного?

— Странного?

— Например... Чем могла довести её до слёз. Если так, я разозлюсь.

— А-ха-ха. Ну ты и крутой, Тисато.

Мимо нас проходили люди с чемоданами. Японцы и иностранцы. Посматривая на нас, они переговаривались.

Давно я уже не общался со своей сестрой.

— Папе и маме не говори.

— О Митсуки-сан?

— Да. Я сам потом расскажу.

— Сегодня день отца, не думал домой зайти?..

— ... Я цветы подарил.

— Серьёзно?

— Я же не ненавижу отца. Ты тоже подарок не забудь.

Группа людей недалеко весело общалась.

— Хе-хе, — усмехнулась Айри.

— Что за мерзкий смешок?

— Я от Митсуки-сан узнала. Вы ещё не занимались этим.

Домогательства сестры вогнали меня в краску.

— Ты о чём вообще спрашиваешь?

— Ну, это в твоём стиле. Тебе больше подходит смотреть на старое фото Митсуки-сан и мучиться.

— Ты... Откуда про фото знаешь?..

— У меня память хорошая. Как-то увидела и уже не забывала.

— Правда не расскажешь?

Митсуки-сан вышла из уборной. Увидев нас, она улыбнулась. Видя её такой, я понял, что Айри и правда не сказала ничего странного.

— Тисато, — точно задумавшись сказала девушка.

— Что?

— Мне она в целом нравится.

Это она говорила о Митсуки-сан. Айри улыбнулась и добавила:

— Так что постарайся не потерять её.

— Отстань.

— Можете целоваться.

— Ду...

Было стыдно сказать, что мы уже. Поздно разрешила...

— Хе-хе. Когда будешь знакомить Митсуки-сан с папой и мамой, я тоже хочу присутствовать.

— Как хочешь.

Я думал, будет как сегодня или в том кошмаре, но Айри сказала то, чего я не ожидал.

— Даже если они будут против, я останусь на твоей стороне.

Не поворачиваясь ко мне, она пошла к Митсуки-сан.

— Позаботься о моём брате, — девушка поклонилась и покинула холл.

Вместе сестры ко мне подошла девушка. Вместе мы наблюдали, как Айри растворилась в направлении станции Синагава.