Том 4    
Глава 7. Ящик с инструментами; бетон; поле боя

Глава 7. Ящик с инструментами; бетон; поле боя

Тэцуро отсутствовал, когда я добрался домой. Внутри, казалось, будто бы холоднее, чем снаружи, так что я укутался в пальто и ненадолго впал в прострацию на диване в гостиной. Когда мои мысли, наконец, обрели ясность, я припомнил всё сказанное сэмпай ранее. Успокоившись, я сумел распознать кровоточащие эмоции, скрытые за пафосными речами Кагуразаки-сэмпай.

Когда это началось?

Когда сэмпай начала испытывать ко мне чувства?

На этот вопрос сам я не смог бы ответить. Но сэмпай ведь сама постоянно твердила об этом, не так ли? Начиная с нашей встречи.

«Таким образом, я положила на тебя глаз уже очень давно, молодой человек».

«…Я хочу тебя».

«Полагаю, я наконец нашла Пола, который принадлежит только мне».

«Это очень просто, молодой человек. Гораздо проще, чем ты думаешь».

Действительно. Это было очень просто.

Вот только я ничего не замечал.

Однако, даже всё осознав, я понятия не имел, что делать. Прослушивание уже не за горами. Но постойте, сэмпай сказала, что подгадала выступление и прослушивание, дабы не дать мне и Мафую побыть наедине. Она взяла и смешала личную жизнь и работу. Но, с другой стороны, такой уж у неё характер.

Я свернулся калачиком на диване. В спине отдало болью. Я почувствовал, как что-то хрустнуло, и понял, что придавил бас своим телом. Побледнев, я поспешил достать инструмент из кейса. Черт. Что на меня нашло? Гитара в порядке? Я проверил четыре колка, струнодержатель и звукосниматель, после чего издал вздох облегчения, убедившись, что ничего не сломано.

Я прижал к груди гитару, поднял ноги на диван и вновь свернулся калачиком. Я не должен расстраиваться, размышляя обо всем этом сейчас. Зачем она обрушила на меня свою долгую речь в очень загруженный период? Что делать, если об этом прознает Мафую? Я не представлял, как тесно они общаются. Сэмпай вечно подтрунивает над Мафую, и не похоже, что Мафую против. Но когда они играют вместе, то атакуют друг друга звучанием, словно две кобры, готовые вцепиться друг в друга. Это можно назвать особым стилем Feketerigó, но разница в окраске мелодий при этом чересчур бросается в глаза. Моего баса, однако, было недостаточно, чтобы привнести примиряющую мелодию, и я частенько уповал на то, что получится прибегнуть к помощи синтезатора.

Стоп. Эй, сейчас не время думать о группе. Так я просто-напросто убегаю от реальности, не правда ли? Я ударил кулаком по корпусу гитары. О чём я должен беспокоиться сейчас, это…

Я что, действительно не должен сейчас волноваться о группе? Со мной всё в порядке?

Мне было противно от различных мыслей, бороздивших мой мозг. Два противоборствующих соло Мафую и сэмпай заодно с ритмичными фразами Чиаки, а также моими, раздавались издалека — я не сумел подавить их отголоски в своей голове. Я попытался мысленно восстановить отсутствующие струнные и орган. В Feketerigó нет пятого участника, но идея уже была в моем мозгу. Она засела в моих мыслях, когда я услышал соло «С Рождеством» в исполнении Мафую.

Зарисовки и фрагменты мелодий потихоньку обретали форму.

Какая ирония. Когда мы практиковались в репетиционной, я не слышал музыку, так как был поглощен словами сэмпай. Но сейчас, пока я был один и хотел трезво поразмышлять о взаимоотношениях с сэмпай, в моей голове начала бушевать музыка.

Проще говоря, я неосознанно пытался найти место, чтобы спрятаться.

Бог музыки рассердится, если я продолжу сбегать от действительности, прикрываясь музыкой. Однако у меня не было другого выбора. Это единственное место, куда я мог сбежать.

Я встал с дивана.

Заглянув в свою комнату, я открыл шкаф и вытащил старый синтезатор и ящик с инструментами. Похоже, работа займет всю ночь. Но, полагаю, возиться с техникой куда более продуктивно, чем всю ночь напролет следить за стрелкой часов, удрученно забившись в угол кровати.

По крайней мере, мне будет казаться, что я двигаюсь вперед.

— Ты хоть немного спал ночью? Темные круги у тебя под глазами просто нечто! — выдала Чиаки, пристально осматривая мое лицо.

Я кивнул в ответ, всеми силами пытаясь подавить зевок. Мой голос был слегка несвежим.

В это утро мы стояли на платформе станции. Небо было темным, так как солнце еще не показалось. Но серый бетон и красная клетчатая юбка Чиаки жгли мне глаза после бессонной ночи.

— Я не мог уснуть, поэтому работал до самого утра.

Я снял тяжелые чехлы с плеча и опустил на землю. Вместе с бас-гитарой я прихватил синтезатор. Моя рука едва не отваливалась от груза.

— Вчера что-то случилось, верно? Но сэмпай отказывается говорить что-либо.

Глаза Чиаки сфокусировались на мне и чуть увлажнились, когда на её лице отразилась печаль. Два противоборствующих чувства наполнили мое сердце. Слава богам, она ничего не сказала; но всё же, почему она молчит и держит всё в себе? Не помню, кивнул я или помотал головой.

— Почему никто не хочет откровенничать…

«С чего это Чиаки так вежлива?» — подумал я про себя. Почему она не принуждает меня «выкладывать сейчас же»? Именно так она обычно поступает. Так было той ночью, когда меня потрясла «Крейцерова» в исполнении Мафую и Юри.

Однако сейчас дело касается не только меня… Я не могу рассказать Чиаки об этом.

— Сэмпай сказала тебе: «Я тебя люблю, прошу, обними меня», — верно?

Я отступил и чуть не сверзился на железнодорожные пути.

— Тебя так легко прочесть, Нао, — смущенно засмеялась Чиаки.

— Так ты всё с-слышала?

Она услышала, как сэмпай просила обнять её… или что-то вроде?

— Я не так много услышала, но я знаю, что сэмпай уже давно влюблена в тебя.

— Ты знала об этом все это время?

— Должна сказать, что все знали. Даже девочки нашего класса.

— Э-э-э?

Я присел рядом с синтезатором — или скорее просто рухнул на бетон от потрясения. Сейчас это уже не кажется столь невероятным. Чувства Кагуразки-сэмпай ко мне были ясны как день с самого начала.

— Забудь, для меня это не новость. Это только ты мог такое не заметить.

— Э-э-э…

Пожалуй, я просто пропущу уроки. Как мне в глаза другим смотреть?

Я вдруг коснулся синтезатора рядом со мной.

Но так нельзя.

Чиаки присела напротив меня, рядом с чехлом синтезатора. Казалось, что меня захватят её наполненные энергией глаза, стоит мне поднять голову, поэтому я продолжил дальше разглядывать свои руки.

— Как и ожидалось, сэмпай очень сильная, — пробормотала Чиаки. — Хотя я не могу понять, почему она выбрала такое неподходящее время.

Это же самое… и я не мог понять. Вот поэтому я сейчас будто выпотрошен.

— …Я так не могу. Я была потрясена, когда узнала об этом.

Верно. Чиаки тоже любит сэмпай. Черта с два она будет вести себя так, будто ничего не произошло.

— Эм, ну, извини.

— У тебя нет права извиняться передо мной, так что заткнись.

Я чуть не опрокинулся, когда Чиаки огрызнулась с ожесточенной улыбкой на лице.

— Я в порядке. Я не такая сильная, как сэмпай, поэтому у меня в голове включается странный механизм и говорит не заморачиваться — чтобы все оставалось по-старому.

— …Разве это не значит быть сильным?

— Это значит быть слабым. Тебе, Нао, это тяжело осознать. Ты наверно ничего не поймешь, даже если я тебе объясню на пальцах.

Я промолчал, когда Чиаки указала пальцем на мой нос. Это вполне может оказаться правдой.

Хотя в одном я был абсолютно уверен: улыбка Чиаки была более беспросветной, чем скрытый тучами рассвет в начале декабря.

— Итак, пропустив вчерашнюю репетицию и поведя всю ночь в размышлениях, ты решил, что будешь делать?

Что буду делать? Куда буду убегать? Что предприму, начиная с этого момента?

Я медленно кивнул.

— …Я модифицировал фланжер, который в теории должен реагировать лишь на определенные ноты синтезатора.

— Погоди секундочку, ты о чем вообще?

— Об аранжировке, разумеется.

Я постучал по синтезатору.

— Я сам сделал для него пресет. Гитары сэмпай и Мафую будут связаны через синтезатор, а эффект с задержкой будет звучать на их фоне. Это также сгладит неровности тембров.

Чиаки от недоумения чуть приподнялась. Она помолчала какое-то время.

— Это… это то, над чем ты работал без сна?

— Я ничего не мог поделать.

Мне удавалось отвлечься, если я сосредотачивал все внимание на музыке. Так что я сфокусировал сознание и пальцы на паяльнике, отвертке и плоскогубцах, погрузившись в работу по модификации. Я подключил фланжер, бас и компьютер к синтезатору, и начал вносить изменения в прошивку, постоянно сверяя звучание.

И это мой ответ. Черная коробка, которая лежала в кармашке чехла от синтезатора.

Чиаки разразилась смехом. Сначала она схватилась за живот и подалась вперед, но когда услышала мое беспокойное «Чиаки?», то закрыла лицо руками и прогоготала:

— Постой, прости… А-ха-ха-ха, ха, Нао, ты правда…

— Я с-сказал что-то странное?

Чиаки, сдерживая смех, замотала головой и утерла слезы с уголков глаз.

— Сейчас я сама выгляжу как дура. Если бы только я могла быть как ты.

Нет, я просто отодвинул проблемы в сторону…

Я все равно буду видеться с сэмпай в школе. Я даже не представляю, как мне себя вести, когда мы встретимся. Однако, когда в дело вступит музыка, то она прорвет тишину и заполнит все независимо от безнадежности ситуации.

Объявление оповестило о прибывающем поезде, который, промчав мимо нас, отчего наши волосы взмыли в воздух, остановился напротив платформы — на этом разговор закончился.

Придя в школу, мы удивились, что ключей от кабинета практики в ящике не оказалось. Кто-то тут побывал раньше нас. Чиаки и я обменялись взглядами, после чего направились в репетиционную, расположенную на заднем дворе спорткомплекса.

— Насколько близки вы с молодым человеком? Что-то вроде этого?

— Э? А, э…

— Он не лез к тебе обниматься? Там было не так много места, верно?

— Наоми не сделал бы подобного…

— Но на улице холодно, так что он хотя бы вот так сделал, верно?

— Я-а-а! Кёко, хватит!

— Чем вы двое занимались…

Я лишился дара речи, когда открыл дверь. Кагуразака-сэмпай и Мафую сидели на партах, сдвинутых вместе, причем сэмпай обвила рукой Мафую за талию. Судя по всему, сэмпай сексуально домогалась к Мафую.

— Блин, сэмпай! А я-то гадала, почему ты сегодня появилась так рано!

Чиаки отпихнула меня в сторону и ворвалась внутрь. Затем она сцепила руки на шее сэмпай, чтобы обезопасить Мафую. С растрепанными волосами и мятой формой Мафую с испугом в глазах спряталась за спиной Чиаки.

— Она и молодой человек вели любовные беседы на водонапорной башне, вот я и устроила допрос с пристрастием. Как глава кружка могу ли я оставаться в неведении, когда речь заходит о служебных отношениях?

— Это никак не связано с тем, что ты глава кружка, не так ли? И совсем необязательно было снимать свой галстук.

— Но все забыли о том, что я также люблю девушек, потому-то и захотела еще раз подчеркнуть сей факт.

Все было бы нормально и без всяких подчеркиваний. Черт, она просто… Я случайно переглянулся с Мафую, когда она повернулась ко мне. Её лицо было окрашено в цвет закатного солнца. Я невольно отвел взгляд в сторону.

Я уже представлял мысленно, что и с каким выражением я должен произнести, когда столкнусь с сэмпай или Мафую. Но, судя по всему, мои потуги пропали впустую. Да кто бы ожидал застать сцену сексуального домогательства, заходя в комнату для репетиций? Я вздохнул и сложил багаж вдоль стены.

— Так ты еще и синтезатор прихватил? Ты собирался поэкспериментировать с аранжировкой? Я подумывала о гитарной битве с Мафую. В этом случае…

Сэмпай нагнулась над моим плечом и посмотрела на мои руки. Она плотно прижалась грудью к моей и спине и уперлась подбородком на мое плечо, из-за чего я замер, наполовину вытащив синтезатор из чехла. Мое тело пронзили колючие взгляды Мафую и Чиаки.

— Эм-м, ну, я собираюсь вытащить синтезатор. По-пожалуйста, отойди.

Никто не проронил ни слова, пока я цеплял все провода. По сравнению с мудреной установкой и настройкой синтезатора с фланжером, подготовка их инструментов гораздо проще.

Когда я протянул свободный конец провода от синтезатора сэмпай, она одарила меня мягкой улыбкой и спросила:

— Это твой ответ?

Что? Что ты имеешь в виду под «ответом»?

Ответ на вчерашнее громкое, неудержимое и напитанное болью признание сэмпай?

Разве это возможно? У меня не нашлось ни слова, ни мысли, которыми мог бы ей ответить. Просто потому что я не представлял, каким образом можно вернуть нормальный порядок вещей…

Сэмай воткнула шнур в Les Paul, не дожидаясь моего ответа. Я по прежнему не мог заставить себя взглянуть на Мафую, когда передавал ей провод, поэтому я вместо этого сфокусировал взгляд на контрольной панели эффектора. Шкалы на экране пришли в движение, означая, что обе гитары подцеплены к устройству.

— Чиаки, ты начинаешь с хай-хэта. Сэмпай, будь добра присоединиться во втором припеве. Мафую исполнит соло во время первого.

В комнате царила тишина, но какая-то разгоряченная. Я начал постукивать по корпусу гитары, давая отсчет. Словно мимолетное эхо перезвона бубенцов появилось в снежном небе — это Чиаки начала слабо нажимать на педаль.

Я не сказал им название песни, которую собирался исполнить. В этом не было нужды. Нам нужно лишь вдохнуть, и мы перенесемся в безмолвную рождественскую ночь, когда падающие снежинки покрывают всё — будь то солдаты, окопы, трупы или оружие.

Словно выпустив воздух из легких, Стратокастер Мафую начал петь.

И вот незаметно

Пришло Рождество к нам,

Минувший добавился

К прожитым годам.

«С Рождеством».

Отголоски красиво оформленной темы основной мелодии наложилась на светлый гимн органа и рассыпалась брызгами. Я услышал, как кто-то сглотнул… Никто не касался клавиш. Всё создавалось одним пресетом, который непосредственно обрабатывал гитару Мафую. Ему удалось гармонично связать её гитару с моим басом.

Казалось, будто еще одна Мафую стоит здесь. Но когда я поднял голову, то иллюзия бесследно исчезла. Напротив меня сидела Чиаки за барабанной установкой, извлекая звук падающих снежинок; там же стояла Мафую, её глаза смотрели вниз, пока она выводила песню своим Стратокастером; и наконец, Кагуразака-сэмпай, крепко стиснув в руках Les Paul, глядела на обрывки иллюзии вместе со мной.

Я пересекся с ней взглядами. Её глаза блестели словно тающий снег. Она сделала резкий взмах медиатором по струнам, накрыв шепот Стратокастера Мафую простым, но мощным ударом. Я сумел расслышать детское пение, молящее о мире. Война закончится, только пожелайте, война закончится тут же…

Мне удалось различить слабую разницу в тонах. Ярко загремели струнные и мурашки пробежали по моему телу. Действительно ли нас всего четверо? Действительно ли музыка создавалась лишь сердцем и крыльями Feketerigó? Хотя никто из нас не проронил ни слова, я слышал голос Джона Леннона и хор тысяч детей; я слышал даже вой бомбардировщиков, разрывы фугасов, плач сирот, а также яростные крики людей.

Чиаки ворвалась словно молния, которая, поразив ночное небо, увлекла всех нас в темп рока. Гимн вырвался из лап Джона Леннона и детей. Поддерживаемый крыльями Кагуразаки-сэмпай и Мафую, он превратился в сложную вариацию, которая спиралью вилась вверх с ослепительной скоростью. Она вобрала всю глубину звука синтезатора, выстрелила в ночное небо и там разорвалась. Стоило мне замешкаться на долю секунды с басом, гармония бы расстроилась и рассыпалась, закрыв собой сверкающие в небе звезды. Рассеянные частички света обжигали меня. Я должен был положиться лишь на слабые колебания, ощутимые лишь кончиками пальцев, чтобы непрерывно качать кровь к крыльям Feketerigó.

Никто не остановился.

В итоге, тем, что помешало сэмпай и Мафую продолжить, стал звон, раздавшийся издалека.

Когда я наконец остановил свои уставшие пальцы, темное небо растворилось. Ритм Чиаки значительно замедлился, гитары сэмпай и Мафую сдерживали друг друга, переставая петь, и следили за неотступным эхом, которое породил их двойник.

Никто из нас долгое время ничего не говорил, даже когда закончил трезвонить оповещающий звонок. Комната была наполнена приятным оцепенением.

— …Лучше мы еще никогда не играли, верно? — прошептала сэмпай, разгорячено дыша. Её глаза были увлажненными.

— Прослушивание, само выступление и даже больше. Это все достижимо, не так ли?

Я понятия не имею, кто был первым, но мы все кивнули. Даже синтезатор и фланжер — показалось, словно они ответили удовлетворенным отблеском.

Вместе с постепенно стихающим звуком усилителя задержавшийся жар наконец отстал от наших тел и сменился обычным воздухом, ощущавшимся кожей.

Это была действительно ужасающая сцена.

Когда я вспоминаю об этом, то осознаю, что уже тогда Feketerigó должна была распасться.

Но даже в этом случае мы были крепко связаны воедино устройством, которое я подключил, и музыкой. Несмотря на тот факт, что я не ответил ни на чувства сэмпай, ни на собственные вопросы.

И это была моя первая ошибка.