Часть 5    
Глава 1


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
svospm
1 мес.
Большое спасибо за перевод! С нетерпением жду последнюю книгу!

Глава 1

Из Нового Света (新世界より — Shinsekai Yori)

Часть Пятая: Великий Пожар.

1

Я вымыла дайкон[✱] Японская редька.
Здесь и далее — прим. Kiray. https://vk.com/interpreter_kiray
, лопух, морковь и другие корнеплоды, нарезала, чтобы их было проще жевать. Сгребла всё в чашку и понесла голым землекопам в комнату, где их разводили. По природе своей они живут в норах, вырытых под землёй, но сейчас они живо бегали внутри сложносплетённых стеклянных труб. Открыв крышку в кормовую, я высыпала туда всё содержимое чашки. Услышав звук падающего корма, землекопы кучно зашевелились в стеклянных трубах.

Из-за своего подземного образа жизни, у них слабое зрение, однако весьма высокая чувствительность к шумам и толчкам. У все них практически отсутствовал волосяной покров, отчего они были похожи на сморщенную ветчину или колбаску с короткими лапками. Рабочим особям по порядку своего появления были даны и нанесены краской под кожу на туловище названия от «О1», до «О31», чтобы без труда различать их[✱]1. В оригинале『公一』(Kouichi)ー『公三十一』(Kousanjutsuichi) — здесь “игра слов”. Кандзи: 公 (kou) — общественный, открытый (отсюда и О1, О31); публичный. Состоит из ключей (радикалов) — ハ, ム, что вместе читается как — hamu (англ. ham) — ветчина.
Дальше же шла строчка с описанием этой игры слов — ちなみに、『公』というのは、役所で飼われているという意味に加えて、『ハム』というもじりでもある。-, которую я опустил из-за "непереводимости". Общий смысл фразы, что: 『公 』со значением/смыслом, что их (землекопов) откармливает официальное/общественное учреждение, также обыгрывает слово 『ハム』.
.

Когда рабочие принялись есть появился большой землекоп. Столкнувшись в стеклянной трубе с рабочим О8 тот, не замечая его, продолжал двигался вперёд. О8 отчаянно задвигался назад, но не смог сделать этого вовремя, и в итоге ему пришлось стерпеть то, как крупная особь топчется по нему перелезая.

Этой крупной особью была королева колонии — Сарами[✱] Сарами, состоит из кандзи 沙裸美(Sarami), что читается, как サラミ (Sarami) — салями. Отдельные значения кандзи, которые читаются по он-ёми: «Песок», «нагота/голый», «красота» — соответственно.. Она была более тёмного красного цвета, в сравнении с рабочими особями, и имела тёмно-коричневые и белые пятна, отчего напоминала колбасу салями, отсюда и было её название.

За ней следовало три землекопа с метками от «♂1» до «♂3». В колонии было немного самцов с репродуктивной способностью. Им не требовалось собирать корм и защищать колонию, а единственной их функцией является спаривание с королевой, чтобы оставлять потомство, хотя изначально они сами были детёнышами Сарами.

Когда Сарами появилась в кормовой, все рабочие торопливо попятились назад. Королева Сарами и её любовники, её же детёныши, первыми овладели кормом.

Редко можно встретить животное, внешний вид и повадки которого на столько вызывают в тебе отвращение к ним. Однако за то время, что я несла на себе обязанности их разведения, и хотя это моё чувство к ним во многом изменилось, я всё ещё отшатывалась от них, будто видела самых мерзких отпрысков бакэ-нэдзуми.

Не могу не задаваться вопросом: почему много столетий назад люди подумали, намеренно провести селекцию на настолько безобразных существах, повышая их умственные способности до близкого к человеческим?

Конечно, кроме них, безусловной власти королевы над рабочими, как у эусоциальных пчёл, среди млекопитающих нет. Однако если люди хотели, чтобы им всего лишь прислуживали, то существует сколь угодно более достойных животных, я полагаю. Если они предпочитали млекопитающих проживающих группами в норах, то, например, сурикаты, с гораздо более приятной внешностью и своей привязанностью, почему не они?

Так или иначе разведение голых землекопов, нравиться мне это или нет, было моей обязанностью. Но не основной. Главным образом моя роль в Пункте Здравоохранения в деревне Тинова в Отделе по контролю видов, заключалась в контроле и обследовании бакэ-нэдзуми.

Июль, 237 года. Мне двадцать шесть. Шесть лет назад я окончила Академию Дзэндзин и выбрала работу в Пункте Здравоохранения. Те, у кого были выдающиеся успехи в использовании магической силы, могли участвовать в извлечении жребия при Совете или принять предложение от любой мастерской, где с особым радушием встречали их. Те же кто, как и я, обладал обычными задатками в использовании магической силы, но с почти превосходной успеваемостью, получали как правило место работы в структурах управления деревни.

Честно говоря, не то чтобы я ни разу не мечтала, что сразу после окончания обучения, Этический Комитет обратиться ко мне, тем самым отмечая мой блестящий первый шаг в качестве кандидата в руководители деревнями в будущем. Однако госпожа Томико отчего-то была совершенно безразлична к этому. А я же с самого начала считала, что была переоценена, чтобы иметь право стать центральной фигурой деревень.

Учитывая всё то, что происходило в моей жизни, я не совсем доверяла Совету по образованию и Академии (скорее, я их ненавидела, это будет ближе к моим истинным чувствам). Библиотека была идеальным местом для работы, но её я даже не рассматривала, думая о том, как побыстрее бы освободиться от опеки матери. К слову, отец в то время всё ещё исполнял обязанности главы деревни (он занимал эту должность необычайно долго), а я же избегала любые места, подчиняемые непосредственно управлению, и в конце концов остался лишь Пункт Здравоохранения.

При всё при этом, чтобы вы непоняли меня превратно, я выбрала эту работу не столько простым методом исключения. Веских причин у меня не было, лишь дурное предчувствие насчёт бакэ-нэдзуми, что в будущем они приведут нас к несчастью. Это стало чем-то навроде навязчивой идеи. Вдобавок из-за того, что большинство людей смотрели на бакэ-нэдзуми как на неприятных существ со зловонным запахом и интеллектом немногим больше обезьянки, чувство тревоги во мне лишь усиливалось.

По этой причине я сразу же высказала желание поступить на работу в Пункт Здравоохранения в Отдел по контролю видов. Окружающие же с упрёком глядели на меня и усмехались, полагая, что я выбрала для себя довольно лёгкое место работы.

— Са-а-аки, к тебе гость, — из рупора раздался голос мистера Ватахики, главы отдела. Он странно протянул моё имя.

— Да, уже иду.

Я быстро прибрала остатки корма, вымыла руки и вышла из кормовой. Редко кто захаживал сюда к нам, и у меня не было никаких предположений кто это мог быть.

Открыв дверь в кабинет Отдела по контролю видов, меня встретил добродушно улыбающийся глава Ватахики. Окончив Академию Дзэндзин сорок лет назад, он верно трудился в Пункте Здравоохранения, и последней его занимаемой должностью, перед уходом в отставку, стал пост главы отдела, где я была единственным сотрудником. Его порядочный и спокойный характер идеально подходит для этой должности. Однако он также считал, что Отдел по контролю видов — это синекура[✱] Синекура — должность, дающая хороший доход, но не требующая труда..

— Саки, ты и Асахина были в одной группе, верно?

Сатору стоял перед мистером Ватахики.

— Да, это так, — ответила я, в замешательстве.

— Во-от как. Что ж, ещё рановато, но почему бы вам двоим не пойти передохнуть? Сегодня не так уж и много работы.

— Незачем, — отказывалась я.

— Эм… Мистер Ватахики, я здесь по делу, — растерянно заговорил Сатору.

«О каком деле он говорит?»

— Понятно, понятно. Ну, тогда я чуть раньше отлучусь на перерыв, ладно? Вы можете пообщаться здесь.

Он посмотрел на нас понимающе и быстро вышел. Я даже не успела сказать, что ещё равно для перерыва, как мы остались одни в комнате.

— Я слегка растерян. Главный излишне мнителен, — сказал Сатору, пытаясь разрядить обстановку. Мы не общались уже больше месяца после какой-то мелкой ссоры, которую я даже не припомню.

— И так, что за дело? — безучастно спросила я. Я не пыталась показать этим, что продолжаю относиться к нему холодно, а только то, что сосредоточенна на его деле.

— А-а… да. У меня есть несколько вопросов по поводу бакэ-нэдзуми, — ответил он приятным баритоном.

В детстве он всегда производил впечатление игривого щенка, но после половой зрелости он изменился до неузнаваемости: высокий белокожий юноша. На которого даже мне приходилось смотреть снизу вверх при разговоре, хотя я была выше большинства других девушек.

— Есть ли сейчас воюющие колонии?

Его вопрос был слишком неожиданным, что я позабыла о формальной речи.

— Война…? Нет, не должно.

— Это точно? Возможно, стычки между малыми колониями?

Я выдвинула ящик стола, достала несколько деловых книг и пригласила Сатору сесть напротив меня за приёмный стол.

— Смотри. Бакэ-нэдзуми перед тем, как начать сражаться, обязаны предоставить это. В ином случае возможно их уничтожат. Так что не думаю, что они забудут или намеренно не подадут их.

Сатору с любопытством посмотрел на бумаги, которые я ему передала:

— «Различным Видам, Форма A, Пункт 1: Прошение на разрешение на военные и подобные этим действия между колониями»…? Они должны заполнять эти бумаги, если задумают внезапную атаку?

— Конечно, мы не передаём информацию другой стороне.

— Затем, «Различным Видам, Форма A, Пункт 2: Извещение о преобразовании колонии» и «Различным Видам, Форма B, Пункт 1: Прошение о передаче прав на малых животных». И в самом деле, от этого каждой колонии необходим искусный докладчик, владеющий нашим языком, — постепенно понимая это, кивал он.

— Да. Каждая форма должна иметь отпечаток носа самого докладчика и королевы, или регента… Слушай, думаешь это глупо?

— М?

— Такая работа, должно быть, думаешь, всё это глупо? Вся эта бюрократическая рутина. Формы в конце концов. Это не та работа, что пригодна для развития деревень.

— Нет, это не так, — запинаясь проговорил Сатору.

Сатору был третий в Академии по успехам использования магической силы. Его приглашали различные мастерские. Он мог доверить свою судьбу извлечению жребия при Совете, но воспользовался порядком по которому можно было выдвигаться в общественные учреждения, и получил профессию на ферме Мёухоу. Также как и мой, многие восприняли его выбор странным. Но увидев, как он проводит селективные и генетические исследования в биологической лаборатории с Юу Татэбэ, которому нет равных в этой области, я не могла не думать, что он сделал верный выбор.

Сатору сам по себе хорош в управлении светом, и сейчас, должно быть, причастен к изготовлению нового микроскопа, который использует магическую силу в качестве вспомогательного средства.

— Просто… что за название такое. Ваш отдел ведь в основном связан с бакэ-нэдзуми? В таком случае почему не писать «бакэ-нэдзуми», вместо «видами»?

— Ну, «Отдел по контролю бакэ-нэдзуми» как-то слишком.

Сказав это, в голове всплыло моё личное удивление по этому поводу. «Бакэ-нэдзуми» — совершенно табуированное слово, которое не используется в административных учреждениях и при любом случае обязательно должно было быть заменено на «виды». Даже при обычном разговоре, если проскочит подобное слово тебя поправят.

— Оставим это. Что происходит? Бакэ-нэдзуми воюют? — я вернулась к исходной теме.

— Да. Ты же знаешь, что наша лаборатория поручает сбор образцов бакэ-нэдзуми. Они находят всё необходимое в лесах и болотах.

— Полагаю вы используете для этого, колонии Бэккоубати и Осамуси?

— Ага. Недавно мы позволили колонии Бэккоубати собирать миксомицеты[✱] Миксомицеты — класс настоящих слизевиков (Mycetozoa), включающий более 800 видов организмов, крупнейшая группа среди амёбозоев. в дальней части Кунэгибаяси. Однако вчера утром они попали в засаду.

— Нападение?

— Они не уверены, из какой колонии были нападавшие. Их просто внезапно обстреляли стрелами. Бэккоубати не были готовы к бою и бежали, но нескольких из них убили.

— Может на них по ошибке напали охотники?

— Нет. Их группа шла по открытой местности, там нельзя было ошибиться. Нападавшие же укрылись при стрельбе. Очевидно, это было сделано намеренно.

Я задумалась. Бакэ-нэдзуми были от природы воинственным видом, но я не могла припомнить ни места, из-за которого были бы обострения, ни колонии, которые бы применяли силу, в данный момент.

— Если те шли на виду, знали ли те, что это колония Бэккоубати.

— Не известно. Но зачем? — Сатору разъярённо раздул ноздри. — Прежде всего, Бэккоубати — не малая колония. У них значительная боевая мощь, и они находятся в союзе с Оосудзумэбати. Это всё равно, что объявление войны Оосудзумэбати.

— Не боятся навлечь на себя гнев людей, спокойно скалятся на сильнейшую колонию… не чужеродная ли это колония?

Мы вспоминали Цутигумо. Непременно, такое безрассудство походило на действия чужеродного вида, незнающего здешних правил.

— Но пока не было видно никого из чужеродных. Заметив их разведчиков, колонии обязательно тут же нам докладывают об этом.

Сатору встал и подошёл к окну. Скрестил руки на груди, выглядывая наружу.

— Думалось, здесь что-то будет известно, но вопросов стало лишь больше.

— Так, Бэккоубати заявили вам о потерях? — я наморщила брови, от возникшего странного чувства.

— Нет. Человек с фермы случайно столкнулся с группой Бэккоубати в лесу, на которых напали. Они просили его о помощи, поэтому он сразу же обыскал окрестности, но не видел врага.

— Хм-м, — я никак не понимала. Обычно колонии, если подвергаются нападению, для начала сообщают об этом Отделу по контролю видов, чтобы получить разрешение на возмездие. Однако от Бэккоубати почему-то всё ещё ничего нет.

— В любом случае, если оставить всё как есть, будут большие проблемы со сбором образцов, но прежде всего это неуважение к людям.

— Верно. Да. Мы срочно начнём всё выяснять.

— Что вы будете делать, если найдете колонию, что начала атаку?

— Думаю, самое меньшее, будет своего рода обязательное наказание. Либо поступит приказ уполномоченному в наказании колонии Оосудзумэбати, либо выступит один из наших отделов.

В Пункте Здравоохранения с Отделом по контролю видов издавна сотрудничают Отдел по охране природы и Отдел по борьбе с вредителями. И если выступали последние, то это означало полное уничтожение колонии.

— Кроме того… — Сатору выглядел так, словно сдерживал улыбку.

— Что?

— Ничего. Ты просто прям как настоящий глава отдела, когда говоришь.

Мы смотрели друг на друга, улыбаясь. Холодок меж нами незаметно прошёл. Тогда я даже была рада тому, что из-за какой-то дурацкой колонии и их действий, мы помирились с Сатору И даже я, та кто сильнее всех в деревне опасалась бакэ-нэдзуми, не представляла, что это всего лишь начало ужасных событий будущего.

По соседству с Хироси Канэко, главой Пункта Здравоохранения, сидели прибывшие наблюдатели: Коуфуу Хино — представитель Совета; консультант Совета безопасности — Сисэй Кабураги; представитель Этического Комитета — госпожа Томико Асахина. Последние двое были сильнейшими людьми в деревне по владению магической силой — воистину влиятельные люди.

Мало вероятно, что все трое могут встретиться, тем более на не интересовавших их ежемесячных собраниях Пункта Здравоохранения.

«Может быть, из-за вспышки новой болезни?»

— У нас есть приоритетный вопрос для сегодняшнего обсуждения, поэтому установившуюся практику выслушивания докладов от каждого отдела мы опустим, — вступительная речь главы Канэко ощущалась более напряжённой, чем обычно. — Неделю назад по просьбе фермы Мёухоу шесть бакэ-нэдзуми колонии Бэккоубати собирали образцы, когда на них произошло нападение неустановленным противником. Двое из шести скончались от отравленных стрел.

В зале для собраний стало шумно, и не потому, что это было серьёзным событием. Люди недоумевали, почему смерть нескольких бакэ-нэдзуми, является приоритетной темой для обсуждения.

— В настоящее время ни один из видов… никто из бакэ-нэдзуми не получал одобрение на своё «Прошение на военные действия», либо же не подавал его на рассмотрение. Таким образом, это нападение является очевидным нарушением закона и основанием для наказания. Сейчас в отдельной комнате присутствуют двое представителей от разных видов. Мы считаем, что следует выслушать их, прежде чем обдумывать наказание. Но перед этим, известные нам на данный момент зоны влияния видов истолкует член Отдела по контролю за видами. И так, Саки Ватанабэ. Прошу.

— Да.

Я встала, немного напряжённая, подошла к висевшей на стене доске и обернулась. Изначально это была обязанность главы отдела Ватахики, но в тот момент я знала о бакэ-нэдзуми больше, чем кто-либо ещё, отчего и была выбрана для этого.

— Различные виды колоний в окрестностях Канто за последние десять лет от стремления к своему разрастанию, к настоящему времени разделились на две примерно равные группы, — на доске я расчертила простую таблицу своей магической силой. К моему сожалению получилось также коряво, как если бы я написала от руки: — Первая группа — родословная Оосудзумэбати, которая сама по себе насчитывает около ста тысяч бойцов. Под их властью находятся: Асинагабати, Бэккоубати, Куроямаари, Осамуси, Хаммёу, Сидэмуси[✱] 埋葬虫 (Shidemushi) — жуки-могильщики (мертвоеды)., Оокамакири, Ониямма, Оокувагата, Гэнгороу, Коороги, Кубикиригису, Камадоума — всего тринадцать колоний. Общая боевая численность которых достигает пятисот тысяч голов. Каждая из этих колоний исключительно верна людям, и являются ценной рабочей силой для неподходящей для людей деятельности.

— Мы, наблюдатели, можем задавать вопросы? — господин Сисэй Кабураги поднял руку. Хотя в последнее время его линия волос на лбу начала немного отступать, но он по-прежнему выглядел так же внушительно, как всегда, в своих совершенно чёрных очках.

— Пожалуйста, — моментально ответил глава Канэко.

— Бакэ-нэдзуми… или виды… эти колонии, что их связывает? Их группы ведь обычно обособленны?

— Полагаю, что о родословной Оосудзумэбати лучше будет думать, как о, если можно так сказать, феодальной структуре. Каждая колония безусловно независима, но во главе всех находится колония Оосудзумэбати, ввиду соглашения. Так что, если нападают на одну из колоний, это рассчитывается как нападение на всех них. Кроме того, они обмениваются самцами, которые имеют детородные функции. А если королева достигает своей старости, то на смену ей приходит новая из другой колонии. Таким образом укрепляются кровные связи, а измена становится маловероятной.

Сисэй Кабураги кивнул.

— Другая группа — союз Сиояабу, военная численной которых приблизительно пятьдесят пять тысяч голов. А также восемь присоединившихся к ним колоний: Мэкураабу, Мэйга, Хиторига, Ётоуга[✱] 夜盗蛾 (Yotouga) — капустная совка., Аодзумукадэ, Дзёроугумо, Ядорибаэ, Унка. Общая же численность бойцов порядка двухсот пятидесяти-трёхсот голов. Они всегда выказывали людям свою покорность и давно уже предлагают распределить работу, которую мы поручаем лишь тем, кто относиться к колонии Оосудзумэбати и на них… Отвечая на ваш недавний вопрос, в союзе Сиояабу, слияние колоний происходит иначе. Название каждой колонии теперь это уже название их укреплений, либо же части, что применяется во время войн.

— Что вы имеете в виду? — спросил Сисэй Кабураги.

— Все союзники колонии Сиояабу свергли господство своих королев при революции. В каждой колонии решение принимают выдвинутые представители. В добавок представители каждой колонии собираются для принятия решений, что затрагивают их всех. Обязанности королев же ограничиваются одним лишь размножением.

Поднялся шум. Большинству людей практически ничего неизвестно о сообществе бакэ-нэдзуми, ровно также, как и о тектонике плит[✱] Тектоника плит — современное научное представление о строении и движении литосферы, согласно которому земная кора состоит из относительно целостных блоков — литосферных плит, которые находятся в постоянном движении относительно друг друга.. И их определённо не трогает то, что эти колонии обращаются со своими королевами, как со скотом.

— В результате разрастания этих двух групп, почти не осталось независимых колоний, которые не присоединились бы какой-либо из этих двух. Одна из таких это прибывшая с материка и натурализовавшаяся колония Ясудэ.

— Понятно… В таком случае, высока вероятность того, что за атакой на Бэккоубати, ветвь Оосудзумэбати, стоит либо союз колоний Сиояабу, либо колония Ясудэ? — добивался ответа господин Сисэй Кабураги.

Я взглянула на главу Канэко, гадая отвечать на этот вопрос или нет.

— В результате осмотра местности и оставленных там вещей, было определенно, что на колонию Бэккоубати напали бойцы колонии Бокутоуга.

— Колония Бокутоуга? — недоумевал Сисэй Кабураги. — В списках нет подобного названия. Не упоминается оно даже среди независимых колоний. Отчего же? — его вопрос был вновь направлен мне.

— Колония Бокутоуга заявляет о своем нейтралитете уже более десяти лет. По этой причине пока она была исключена из списка. Однако в нынешнем положении прослеживается весьма близкая связь с колонией Сиояабу. В целом это особый случай.

Едва ли я, могла поведать им, что двенадцать лет назад мы создали повод для их сближения.

— Понятно. Вот как! — сказал Коуфуу Хино. На его полном лице появилась улыбка, когда он оглядывал всех. Его здорового цвета лысина, блестела в свете ламп. — В конечном итоге проблема лишь в том, что в зависимости от ситуации, уничтожение не ограничится лишь одной колонией. Если допустить, что весь союз Сиояабу причастен к этому, можно говорить о предательстве по отношению к людям. Возможно, нам придётся уничтожить половину из бакэ-нэдзуми в наших окрестностях!

— Нет… пока ещё ничего не решено, — растерянно стал отрицать глава Канэко речь Коуфуу Хино, которая резко изменила атмосферу в зале для собраний. Уничтожение самое большее трёхсот тысяч бакэ-нэдзуми это невероятно серьёзное дело.

«Это и было причиной намеренного появления здесь троих самых влиятельных наблюдателей?»

— Полагаю, что пора вызвать ожидающих представителей от видов. Главнокомандующий колонии Оосудзумэбати Кироумару и представитель колонии Сиояабу Якомару. Кого вызвать первым? Я предлагаю для начала выслушать Кироумару.

После речи главы Канэко, заговорила госпожа Томико, которая до сих пор хранила молчание:

— Мы, как наблюдатели, не вправе давать указания, но думаю правильнее будет, чтобы они присутствовали вместе. В случае если их слова будут разниться мы легко отделим чёрное от белого, не так ли?

— Действительно, соглашусь с вашим мнением. Так и поступим, — глубоко кивнул глава Канэко. После чего, глава отдела господин Ватахики быстро встал и вышел из зала собраний и привёл двух бакэ-нэдзуми.

Внутрь спокойно прошёл Кироумару ростом с обычного человека, слегка наклонившись вперёд, одетый в белую просторную робу[✱] 寛衣 (kan'i) — свободная одежда. С фуриганой ローブ (фр. robe).. В сравнении с двенадцатью годами ранее он выглядел более внушительно, однако возраст всё же давал о себе знать. Похоже бакэ-нэдзуми старели, хотя и не также, как их предки голые землекопы, но всё же быстрее людей.

За Кироумару шёл Якомару, также одетый в белое[✱] 白装束 (shiroshouzoku) — белая одежда.. Он был гораздо меньшего телосложения, но в расцвете своих сил. Он выглядел достойнее и энергичнее, чем ранее.

Они стали рядом, но на расстоянии друг от друга, в нижней части зала для собраний, и не пересекались взглядами.

— И так, вопрос к Кироумару из колонии Оосудзумэбати, — строго заговорил глава Канэко. — Колония Бэккоубати находится под властью колонии Оосудзумэбати, верно?

— Всё верно, — твёрдо ответил Кироумару, со слабой хрипотцой в голосе.

— Неделю назад по утру шестеро из колонии Бэккоубати подверглись нападению неизвестных, и двое погибли в том инциденте. Известно об этом?

— Да.

— Есть ли подозрения, кто это мог быть?

— Из расспросов, выживших стало ясно, что исполняла это колония Бокутоуга.

— Исполняла? Иначе говоря, выполняла чей-либо приказ?

— Да, — Кирумару взглянула прямо на Якомару, своими огромными глазами. — Колония Бокутоуга является одним целым с колонией Сиояабу. И я полагаю, что колония Сиояабу отдала такой приказ.

Якомару выглядел так, будто ему не терпелось что-то сказать, но, посмотрев на людей, сидящих в зале собраний, лишь опустил морду.

— Теперь вопрос к Якомару из колонии Сиояабу. Ты отдал приказ колонии Бокутоуга атаковать солдат Бэккоубати?

— Никак нет! — закричал Якомару, сцепив руки на груди. — Клянусь богами неба и земли, мы не отдавали такого приказа.

— Однако колония Бокутоуга подвластна твоей колонией или же это не так?

— Несомненно, что ранее мы сближались с колонией Бокутоуга, чтобы они примкнули к нам, но до сих ничего не вышло. Причины в этом две. Первая, что большинство членов колонии по-прежнему придерживаются старых способов мышления, отчего не откажутся от системы правления королевой. Вторая, что за Бокутоуга долгое время следили колонии Оосудзумэбати, угрожали напасть если те примкнут к нам, отчего мы не могли продвинуться.

— Кироумару. То, что сказал Якомару правда?

— Неприкрытая ложь, вздор и обман, — Кироумару широко улыбнулся, от уха до уха. — Полная нелепица. Прошу, не верьте этим, вводящим в заблуждение, словам лицемера. Говоря о первом пункте, мне известно, что королева колонии Бокутоуга уже находится под заключением. Что касается второго факта, что мы угрожали колонии Бокутоуга, такого никогда не было.

— Якомару? — глава Канэко вновь сменил своё внимание.

— Ох-ох, я поражён. Королева Бокутоуга в заключении? Откуда такая чепуха. В настоящее время королева жива и здорова, и царствует в своей колонии. Хотя и вверяет политические дела своему способному регенту Куитии.

— Как смеешь ты лгать пред богами. Возможно, мне следует порвать твою грязную пасть? — голос Кироумару был угрожающим.

— Кироумару, не должно говорить, пока к тебе не обратятся, — укорял глава Канэко. На что Кироумару глубоко склонил голову.

— У меня есть несколько вопросов к Якомару, — госпожа Томико подалась вперёд. — Ты говоришь, что королева Бокутоуга здорова, однако её замещает регент. Это действительно так?

— Всё так, ошибки быть не может, — самодовольно сказал Якомару. Если бы он только знал о том, кто такая госпожа Томико, он бы пал ниц пред ней.

— Хм. Но такая хорошая осведомлённость положением внутри колонии, по крайней мере, означает, что твоя колония, имеет более тесные отношения с Бокутоуга, нежели колония Кироумару. Не так ли?

— Ах… ну… это оттого, что, как я уже упоминал ранее, мы старались выстроить с ними взаимоотношения… само собой мне тщательно известно их положение внутри, — осознав, что он проговорился, Якомару покрылся потом. — Н-но, хотя мы и были близки, немыслимо, чтобы мы приказали им пойти против богов, и напасть на колонию Бэккоубати. Ведь поступи мы так, на нас бы точно снизошла божья кара? Отчего бы нам идти на такой самоубийственный шаг?

— Говоришь, значит, что колония Бокутоуга действовала самостоятельно? Из твоих слов следует, что и это немыслимо.

— Да. У меня есть некоторые соображения по этому поводу. Могу я их высказать здесь? — Якомару быстро выбрался из затруднительного положения.

— Конечно. Говори.

— За исключением безумия, адекватного объяснения нет тому, чтобы без позволения богов нападать на другую колонию, даже если бы мы приказали, а Бокутоуга так опрометчиво бы поступили. Однако. Что если колония Бэккоубати всё это подстроила?

Кироумару гневно сверкнул глазами, пылающими зелёным пламенем. Но Якомару не обращал на это внимания.

— Луки, стрелы и доспехи[✱] 甲冑 (katchuu) — доспехи (традиционные японские, самурайские). используемые в колонии Бокутоуга возможно получить как угодно. Возможно, они разделились на две группы, чтобы устроить сцену нападения и выдать себя за жертв. Мы и группа Оосудзумэбати, влиятельные и противоборствующие стороны, и прямое столкновение приведёт к огромным потерям обеих сторон. Невежливо будет сказать, что в Оосудзумэбати, замыслили обмануть богов, и если повезёт, уничтожить нас, оставшись при этом целыми и невредимыми…

Кироумару крепко сжал кулаки, что можно было видеть, как они дрожат. Он выглядел так, будто в любой момент мог броситься на Якомару и убить того, но каким-то образом подавил вспыхнувший в себе гнев.

— Однако двое из колонии Бэккоубати погибли, — вмешался глава Канэко.

— Боюсь, что для них жертва нескольких не имеет особого значения. Этим наши колонии и отличаются. В нашей колонии придерживаются основных принципов демократии, когда у каждого имеются равные права, что каждый незаменим в этой вселенной. Но для устаревшей формы абсолютного королевствования на войне солдаты расходный материал!

Несомненно, этот бакэ-нэдзуми, Якомару, родился с острым языком. Ловко парировав все нападки, он красноречиво отправил их обратно оппоненту. Каждый здесь в той или иной степени относился к нему с подозрением, однако в его аргументации трудно было найти изъян.

— Слова этого… Якомару, могут ли быть правдой? Ранее вы утверждали, что на преступление пошли из Бокутоуга, — задала вопрос госпожа Томико главе Канэко.

— Да… В здравом уме трудно представить это, однако что-либо утверждать я не могу. Мы не рассматривали возможность заговора, — сказал глава Канэко растерянно.

В конечном итоге в тот день собрание закончилось без вынесения заключения. Шаги погибели становились всё ближе, а ценная возможность пресечь её была утеряна.

Местность, переполненная сотней тысяч бойцов, создавала грандиозный вид. Доспехи поражали, подражая шершням они были окрашены в желтые и чёрные цвета, и ярко сияли на солнце. От тысяч флагов за их спинами[✱] 旗指物 (hatasashimono) — небольшой военный флаг, прикрепленный к задней части брони., войско превратилось будто в одно громадное существо, покачивающееся в одном ритме, а от его боевого клича, точно рычания тигра, содрогалась листва.

— В течение часа вы станете свидетелями уничтожения наших врагов, — заявил Кирумару одевая шлем. Завидев эту его уверенность, его внушительный вид, я поверила этому.

— Ещё в начале стратегия этих примерно стала известной нам. Зная, что у них скудны шансы на победу в бою лицом к лицу, они разделяются на как можно меньшие группы, для ведения партизанкой войны. А там, где их числено больше — решительно нападать. Однако они легкомысленны в своей победе, ведь в войне всё не так уж и просто. И они познают этот урок на собственной шкуре.

— Желаю вам удачи, — я чувствовал себя совершенно не к месту, стоя здесь со стопкой бумаг в руках. — Однако мы занимаем нейтральную позицию. Если враг придёт сюда мы отойдём. И конечно не будем помогать.

— Знаю, — Кироумару улыбнулся, точно волк. — Но не о чем беспокоиться. Здесь не окажется даже вражеской стрелы.

— Понятно. Так, у Оосудзумэбати основная сила в сто тысяч. У противника: это союзные силы колоний Мэкураабу, Мэйга, Хиторига, Ётоуга, Дзёроугумо и Унка, приблизительно сто сорок тысяч… Что? Почему колонии Сиояабу нет в основе? — спрашивала я, изучая форму доклада.

— Об этом следует спросить у этого острого на язык труса, я полагаю. Как видите у него не хватает смелости противостоять мне, даже с превосходящими силами. Возможно, они планируют использовать эти небольшие колонии в качестве жертвенных пешек, чтобы немного, но истощить наши силы. Неужели это демократия? Столько пылких речей, чтобы хладнокровно послать солдат на верную гибель, обычная практика Сиояабу, — выплёвывал слова Кироумару.

— В самом деле. Что ж, пожалуйста, свободно сражайтесь.

— Имею в виду.

Кироумару широко махнул, давая знак, и войско колонии Оосудзумэбати неспеша двинулось вперёд. Появились явно превосходящие вражеские силы.

— Госпожа Ватанабэ, вам следует немного отойти, — посоветовал мне, пришедший со мной ради моей охраны господин Инуи из Отдела по охране природы. — Мало ли какой шальной патрон.

— Что вы имеете в виду под патроном?

— Последнее время войны меж бакэ-нэдзуми используют не только луки и стрелы, но и фитильные ружья[✱] Конкретнее, вероятно, Аркебуза, т.к. была популярна в Японии и применялась дольше чем где-либо ещё.. Из-за высокой скорости выстрела патрон не увидеть и не остановить магической силой.

Я спешно отошла на безопасное расстояние. И будто этого только и ожидали, над полем боя поднялся ожесточённый клич. Началось сражение. Стрелы залетали в воздухе, а следом за ними сухой грохот. Поднялся дым.

Я наблюдала за полем боя с холма. Союзные армии располагались в шеренгу с луками и фитильными ружьями наизготове. Оосудзумэбати же атаковали формой наконечника стрелы. Вражеская сторона, вероятно, намеревалась остановить Оосудумэбати залпом и тут же атаковать тех, но просчитались и запаниковали. Солдат Оосудзумэбати даже под градом патронов было не остановить.

Внимательно присмотревшись, я увидела, что солдаты впереди держали в лапах щиты странной формы.

— Они защищают от патронов, — объяснил господин Инуи.

Для мужчины средних лет он был худощавее и меньше меня, но при этом обладал выносливостью чтобы несколько дней без отдыха и сна ходить по горам и полям. У него имелся богатый опыт в качестве члена Отдела по охране природы, и он был самым надёжным человеком в Пункте Здравоохранения.

— Патроны этих ружей по большей части могут пробить доспехи, но прошу, присмотритесь к щитам. Их центральная часть выдаётся вперёд в виде угла, видите? Благодаря этому они способны отклонять их в стороны.

Господин Инуи рассказал о конструкции этих щитов. Они были сделаны из трёх рядом молодого бамбука, в форме «へ[✱] Хэ», лицевая сторона которых была покрыта несколькими слоями крепкой пеньковой ткани c помощью клея и смазана слоем припоя[✱] Так понимаю, расплавленный припой (металл), в сети есть видеоролик, нанесения олово (один из материалов для пайки) на дерево в качестве декоративного элемента, так что вполне реально. Пишу об этом т.к. считал это странным, “паять” бамбук? Что-то новенькое. Но нет, вполневозможно.. Затем, где требовалось размещались металлические трубки. Всё это значительно повышало возможность того, что патрон не пробьёт щит.

— Это идея древней цивилизации ещё с Эпохи Брани[✱] 戦国時代 ист. «эпоха брани царств» (период междоусобных феодальных войн в Японии в XVI в.). Не путать с Тёмным Веком — выдуманным автором периодом. «Бамбуковые щиты» буквально это и означает, связку бамбука[✱] Описание 竹束 (taketaba) — бамбуковый щит, состоит из 竹 (take) — бамбук и束 (taba) — связка. “Щиты” которые, по тем фото, что встречались мне в сети, действительно выглядели как связка бамбука, и совсем непохожие на привычные нам щиты.. Однако ткань и пайка, металлические трубы для повышения их прочности, чтобы щиты подходили для защиты от патронов, вплоть до их формы — идея бакэ-нэдзуми.

— Трудно в это поверить… Я знала, что они умные, и всё же.

— Я не знаю, известно ли им о вооружении времён Эпохи Брани, но даже если и так, трудно представить, что они сами начали изобретать, верно? Не кажется вам, будто они откуда-то узнали об этом?

В голове тут же всплыл псевдо-миносиро. Двенадцать лет назад на пути в колонию Сиояабу, Сатору уже подозревал их в том, что они схватили такого. Естественно, у колонии Оосудзумэбати также была такая возможность. Однако существование псевдо-миносиро было табу, так что я не решилась сказывать об этом господину Инуи.

Тем временем обстановка на поле боя начала смещаться в пользу Оосудзумэбати. Ряды их стрелков приготовились, и залпом выстрелили из фитильных ружей, выстрелы между которыми были точно короче вражеских, отчего из них успевали за один выстрел тех, сделать три своих.

— И у них тоже. Фитильные ружья неэффективны, потому что стреляют лишь раз. После чего нужно их прочищать внутри, засыпать порох, вставить патрон и загнать его в патронник палкой, и затем уже готовиться к следующему выстрелу. Но они сократили этот процесс. Ещё в древней Японии создали примитивные пули[✱] 早合 (hayagou) — патрон.
, которые всего на немного упрощали эту процедуру, а в целом всё оставалось прежним. Однако они в корне улучшили их.

Я смотрела, как они стреляют, вставляют новый патрон в дуло, проталкивают палкой и снова делают выстрел.

— Точная конструкция мне не известна. Но стреляют они, свёрнутыми в промасленной бумаге зарядом с порохом… Иногда их сообразительность пугает.

Превышающие огневой мощью отряды Оосудзумэбати могли сражаться на расстоянии, но они продолжали рваться к позициям врага, вступая в ожесточённые рукопашные бои.

— Господин Инуи, вы многое знаете о бакэ-нэдзуми, не так ли? А я думала, что это я весьма хорошо изучила их.

— Нет, нет… Ваши знания много шире, ни в какое сравнение с моими. Только из-за своей работы мне выпал шанс изучить их изнутри, — загорелое лицо господина Инуи расплылось в улыбке: — Вам известно то, как они называют нас, из Отдела по охране природы, про себя? Обычных людей — богами, а нас — богами смерти. Ну, с этим ничего не поделать.

Отдел по охране природы, вопреки своему названию, в действительности выполняют совсем иное. Множество из них принадлежат Отделу по борьбе с вредителями, основная задача которого — истреблять бакэ-нэдзуми, что проявили неповиновение людям.

— Во всяком случае мне пришлось повидать различные колонии, и Оосудзумэбати, как я полагаю, сильнейшая из всех. Особенно в таких потасовках бойцы других колоний им не ровня.

— Почему они так сильны?

Господин Инуи улыбнулся:

— Это секрет, от которого могут возникнуть проблемы, если станет известно, поэтому я не докладывал об этом выше. Но вам, госпожа Ватанабэ, я поведаю. Все бойцы колонии Оосудзумэбати перед битвой, принимают некое вещество.

— Вещество? Что-то наркотическое?

— Да. Колония выращивает коноплю, смешивают её с мочой королевы и получают антипсихотическое вещество. Его пропорции передаются из поколения в поколение и применяется для прояснения ума, повышения чувства долга, обострения агрессии и подавления чувства страха. В результате получаются непобедимые бойцы.

По спине пробежал холодок. Носившиеся по полю боя бойцы Оосудзумэбати без колебания бросались на врага. Этот вид накладывался на воспоминания четырнадцатилетней давности, когда они хладнокровно вгрызались в мутанта Цутигумо превышающего их в три раза. Это бесстрашие граничило с безумием.

Бой закончился чуть больше, чем через час. Превышающая численностью союзная армия, теперь разбилась, половина из них бежала, другая осталась на поле боя чтобы умереть жестокой смертью.

— Пристыжён тем, что нарушил обещание, — вернулся, лично командующий на передовой, Кироумару.– Трудно поверить, что потребовалось больше часа, чтобы разделаться с этой мелочью, — Кироумару во всю улыбался, но в его глазах горел жуткий зелёный свет.

Я вернулась в Пункт Здравоохранения, чтобы записать подробный отчёт о ходе битвы, как появился взволнованный глава Ватахики.

— Похоже устали.

— Ах, Саки. Как всё прошло?

— Оосудзумэбати одержали сокрушительную победу. Думаю, Сиояабу будет сложно оправиться от такого.

— Вот как. Это было естественно, ведь Кироумару командовал главными силами.

В груди у меня отдавало болью, как только вспомню горы трупов высоко разумных существ, хотя и грызунов, заполнивших поле боя. Однако некогда было сожалеть о них. Если мы оставим тела вот так гнить, есть риск развития инфекционный заболеваний. Как правило это работа отдела по гигиене окружающей среды, но поскольку среди бакэ-нэдзуми достигнуто временное перемирие мёртвые тела будут закопаны, вместо сожжения их магическими силами.

— А как всё прошло у вас?

— Ну, результат был немного неожиданным, — выражение лица главы Ватахики, было помрачнело.

— Значит, победили Бокутоуга?

— М-м, верно… Бэккоубати предали своих.

— А? — я не знала, что и сказать. Я не могла поверить в это. Думала, что полностью понимала динамику взаимодействий между колониями. Но узнать, что Бэккоубати предали Кироумару и перешли на сторону Якомару было равно, если бы небо и земля поменялись местами.

Прежде всего, сама война ведь началась из-за Бокутоуга, что напали на Бэккоубати. И они бросили своих союзников, что прибыли на помощь, чтобы перейти к вражескому лагерю…

Внезапно я вспомнила, что сразу после нападения Бэккоубати случайно наткнулись на сотрудника фермы Мёухоу и заявили о потерях, однако так и не заявили об этом Отделу по контролю за видами.

«Почему?»

Сами по себе бакэ-нэдзуми весьма мстительные существа. Трудно представить, что они забудут о подобном, чтобы избежать конфликта. Возможно, если бы у противника было превосходящее количество бойцов и шансов на победу не было, колония могла бы проглотить это, ради продолжения своего существования. Но в нынешних обстоятельствах с поддержкой всех колоний Оосудзумэбати, Бэккоубати скорее имели превосходство.

— Так, что случилось в битве?

— Ну, Бэккоубати вдруг отделились на линии фронта и примкнули к Бокутоуга. Пришедшие на помощь Бэккоубати колонии: Осамуси, Хаммёу, Куроямаари, были ошарашены этим, отчего не могли ни обороняться, ни защищаться, и Бокутоуга победили.

— Ужасно.

— Это непонятно и странно.

— Что ж, с одной победой и одним поражением, всё вернулось к исходной точке?

— Не уверен. Это даже сражением не назовёшь. Конечно, Бэккоубати полностью перешла на сторону врага и преуменьшила силы Оосудзумэбати, но всё же вряд ли это изменит их превосходство, и в сражении они всё же одержат верх.

Оптимистические взгляды главы Ватахики (так как ведение дел после этой войны было бы гораздо легче, победи в ней Оосудзумэбати, которые преданны людям) всего через четыре дня были разбиты вдребезги, тем какие вести неожиданно принёс Сатору:

— Саки! Слышала? — внезапно он влетел в комнату, со странным выражением на лице.

Я была в растерянности:

— Слышала что?

— Война! Решающая битва между Оосудзумэбати и Сиояабу.

— Об этом ещё ничего не было слышно. Мы говорим им, чтобы они заранее оповещали о каждом сражении, но иногда стычки происходят случайно… тем не менее они должны заранее сообщать дату и время, чтобы мы могли присутствовать, для написания отчёта.

— Значит, вам ещё не известен результат?

— Да… а тебе?

— Я случайно проходил вблизи от их сражения. Мне были необходимы образцы, а так как мы сейчас не можем использовать для этого бакэ-нэдзуми, то я пошёл искать их сам.

— Это же опасно. Запрещено входить в зону их битвы, — я нахмурилась.

— Да, но это был срочный эксперимент… Да и то, что я увидел, наверное, было уже на следующий день после окончания сражения. Там прятался тяжело раненный, но уцелевший бакэ-нэдзуми. Я оказал ему первую помощь и расспросил о том, что произошло.

Строго говоря, лечение раненых бакэ-нэдзуми считалось вмешательством в их войны и было запрещено. Но сейчас это было не важно. Я хотела скорее узнать, что произошло.

— Так что случилось? Оосудзумэбати победили?

Сатору покачал головой:

— Нет. Как раз наоборот. Их разгромили.

— Это… немыслимо, — у меня перехватило дыхание.

— Он не очень хорошо владел нашим языком, поэтому я точно не уверен, что именно произошло, однако почти вся армия была разгромлена… уничтожена. Похоже, что Кироумару едва удалось сбежать. Но где он сейчас неизвестно.