Том 9    
Глава 1: Под палящим солнцем будет сигнал — Commence Hostilities

Глава 1: Под палящим солнцем будет сигнал — Commence Hostilities

1

Собор святого Георгия в Лондоне.

Это здание несколько великовато для того, чтобы называть его церковью, и слишком мало, чтобы называться собором. В этом, до некоторой степени невыразительном строении отдыхала лидер британских пуритан, архиепископ Лаура Стюарт.

Сейчас в Японии было девять часов утра, а в Англии, где пользуются всемирным стандартным временем, наступила полночь. Хотя дело было в столице страны, Лауру окружало спокойствие, которое даже можно было описать как торжественное. Тихой ночью, под дуновение прохладного ветерка, день подходил к концу.

Лаура была в церкви одна, свечи были затушены.

Лаура сидела на стуле, который поставила перед алтарём. На ней было простое платье монашки, ослепительно белого цвета с узорами, вытканными черными, красными, зелеными, пурпурными, золотыми и серебряными нитями. Поверх платья на ней была разукрашенная накидка, какую носило духовенство высшего ранга. Это было формальное облачение, в котором она наносила визиты.

Христианское общество похоже на любую обычную культуру; одежда в нём тоже служит для того, чтобы продемонстрировать индивидуальность и положение личности в обществе. Хотя это звучит серьёзно, но по сути ничем не отличается от высокого колпака шеф-повара или от ученической формы или от любой одежды, указывающей на статус.

Тому, кто как Лаура отличался от простых монашек, приходилось подбирать разные комплекты монашеской одежды в соответствии со временем года, временем суток, местом, случаем, положением и амбициями. Иногда она намеренно одевалась так, чтобы понизить свой статус, возвышая тем самым статус гостя; иногда она специально одевалась, чтобы подчеркнуть свой высокий статус, выражая таким образом недовольство… в общем, было много по-настоящему сложных и хлопотных способов подчеркнуть это.

«Перед Господом все равны как братья… не так ли? Это довольно впечатляющее утверждение».

Архиепископ не могла не насмехаться над такими вещами как положение в обществе и статус. Лаура чувствовала, что делать всё это слишком обременительно. Не только от одежды зависел её элегантный вид.

Самым замечательным в облике Лауры были золотистые волосы, длина которых в два с половиной раза превышала её рост. Обычно она закалывала волосы, но не в этот раз. Мягкие волосы свободно рассыпались по её плечам и спускались вниз, укладываясь на пол.

Сидя на стуле, Лаура положила на колени полный набор золотых и серебряных гребней, различавшихся длиной, шириной зубьев, и расстоянием между ними. Она выбрала гребень, и тщательно пропускала сквозь него свои волосы, словно перебирала струны арфы. У неё не получалось дотянуться до кончиков волос, которые были длиннее её роста, просто вытянутыми руками. Так что Лауре приходилось изящно подтягивать волосы поближе к себе руками.

Неожиданно она уронила гребень. Её золотые волосы сразу же откликнулись на это, колыхаясь вверх и вниз, словно волны у берега.

Полностью расчесав свои волосы, она взяла другой гребень, а закончив расчёсывание им — еще один. Она продолжала делать это, как будто порядок смены гребней был очень важен.

Её волосы освещал лунный свет, пробивавшийся в окно, и ЖК- монитор, стоявший на алтаре.

Комплект из экрана и оборудования для связи, который уже был там, в последнюю минуту собрала организация, располагавшаяся в Академгороде, у которой были партнёры в Лондоне.

Похоже, это была работа Стейла, но сейчас его не было в Англии.

Каори Канзаки несколько раз сказала, что «это что-то вроде мобильного телефона» и попыталась подключить эту новинку. Но она просто сидела и изучала руководство пользователя, пока её взгляд не стал похож на взгляд брошенного щенка.

— Что вы делаете?

С экрана донёсся недовольный голос. Трудно было сказать, принадлежал ли он мужчине или женщине, ребёнку или взрослому, Святому или преступнику. Лаура не обернулась, чтобы посмотреть, откуда доносится голос. Впрочем, тот, кто появился на экране должен был быть «мужчиной», плавающим в жидкости вниз головой.

Генеральный директор Академгорода, Алистер.

Лаура, чьи исключительно длинные волосы, рассыпались по плечам, тихо сказала:

— А вы не знаете? Я расчёсываю волосы. Мужчина не должен смотреть на женщину, когда она наводит красоту.

Она хихикнула:

— Несколько столетий назад английские аристократки отбеливали свои волосы при помощи солнца или луны. Самые красивые светлые волосы назывались «солнечными волосами» и было большой честью достичь такого результата. Разве не изящно делать это без потребности в красителях?

Лаура попыталась подавить смех, но с экрана не донеслось ответа.

Она обернулась и посмотрела на экран.

— Что не так? С чего это вы замолчали, когда я с вами разговариваю…

Ответа с экрана не было.

Как раз когда Лаура почувствовала себя озадаченной, оттуда донёсся голос.

— Нет… в сущности, я пытался задать вам вопрос.

— Хм?

— Честно говоря, вы действительно странно говорите по-японски. Или же, разговаривая так, вы меня идиотом считаете? Первое или второе?

Лаура прекратила расчёсывать волосы.

Гребень, который скользил по ним, слегка задрожал.

— Вы… вы… да вы знаете, о чём вы говорите? Нет смысла говорить об этикете с человеком, который не верит в Бога, хватит с вас и нескольких простых слов!

— Вот как… если вы предпочитаете использовать такой особенный акцент, всё в порядке. Я пытаюсь сказать, что если вас это действительно угнетает, я мог бы отправить к вам учителя японского языка, чтобы он научил вас говорить правильно. В конце концов я не кто иной, как правитель знаний!

— Уу! Меня это совсем не беспокоит! С чего бы я беспокоилась из-за языка, которым пользуются в маленькой стране на Дальнем Востоке? — громко заявила Лаура, быстро причёсываясь.

С экрана ответа не последовало, и не было свидетелей тому, как звуки быстрого расчесывания Лауры эхом отражались от стен.

Через некоторое время Алистер, с таким видом, словно хотел сменить тему, сказал:

— Но почему вам захотелось причёсываться перед гостем? Разве не следовало сделать это до начала разговора?

Хотя эта тема и не нравилась Лауре, она почувствовала, что по крайней мере они могут оставить первоначальную тему, поскольку тон её голоса и отношение стали более спокойными.

— Нет времени. Собственно, именно ночью женщины находятся в своих спальнях и наводят красоту. Пожалуйста, не обращайте внимание на то, что я делаю это во время нашей беседы.

— Хм, полагаю, что это результат «солнечных волос», о которых вы говорили, верно? Миф о лунном свете должно быть суеверие, но миф о солнце основан на том, что благодаря ультрафиолетовым лучам волосы теряют природные пигменты. Вероятно, эта идея появилась от книг, выцветавших из-за долгого пребывания на солнце. Но я дам вам совет… так у вас волосы выпадут!

—… Это сказано довольно грубо, учитывая, что мы всё ещё устанавливаем наши дипломатические отношения.

Лаура посмотрела в сторону. Волосы, лежавшие на полу, как коврик, отражали свет монитора. Блестящие волосы, тщательно расчёсанные золотыми и серебряными гребнями, теперь отражали другие цвета, такие как красный и синий.

Она снова пробормотала: «Так грубо».

— Я уже сказала вам, почему хотела наладить с вами контакт, так что позвольте мне ещё раз это подтвердить. Также, я хотела поблагодарить вас за согласие на нашу непомерную просьбу.

— Если вы говорите о разнице во времени, то не о чем беспокоиться. Всё равно мы начинаем нашу работу в это время.

— Я хочу сказать, что с нашей стороны невежливо прерывать вас, когда вы работаете.

Лаура посмотрела на свои волосы, отражавшие свет, и сказала:

— Похоже, церемония открытия в разгаре. Разве вы не должны, как лидер, выйти на сцену и поприветствовать их?

— … Неужели вы думаете, что я могу позволить людям увидеть меня таким?

— Ха-ха, вы правы, это неподходящий вид для такого события.

В этот момент Лаура обернулась и взглянула на монитор на алтаре.

Там был виден человек, плававший вниз головой в прозрачном цилиндрическом резервуаре, заполненном красной жидкостью. Как ни смотри, этому человеку, одетому в зелёный лабораторный халат, нельзя было появляться на публике в таком виде.

К тому же, он сможет оставаться в таком состоянии на протяжении тысячи лет (возможно, поскольку Лаура не была уверена насчёт подробностей). Если он будет показываться публике слишком часто, то люди заметят, что тут что-то не так. Конечно, если придётся делать такое он будет вынужден изменять свой внешний облик и имя.

Истинный возраст Лауры Стюарт тоже не соответствовал её внешнему виду, но она не относилась к тому типу людей, что смотрят на тех, кто учится на своих ошибках и смеются над ними.

— Тогда, если вы не возражаете, я продолжу. Я изложу вкратце, поскольку времени у меня осталось немного.

С экрана донёсся вздох.

— … Это о тех, кто вторгся в Академгород?

Угу.

Лаура кивнула.

— В данный момент вы не можете отличить злоумышленников от посетителей. Невозможно безупречно соблюдать меры безопасности, поскольку вам приходится принимать обычных граждан.

Лаура была неплохо с этим знакома, Если бы они хотели использовать жёсткую, практически непроницаемую систему безопасности для защиты людей во время крупных мероприятий, таких как богослужения или празднование Рождества, пришлось бы серьёзно ограничить действия людей, и это сильно помешало бы проведению праздника. Чтобы не мешать проведению праздника, им приходилось давать некоторую степень «свободы».

— Похоже, что маги воспользовались возможностью напасть на Академгород, когда в его защите зияет дыра, в которую они могут просочиться. Одна из них — важный представитель Римской католической церкви, а вторая — нанятый ею курьер.

— Курьер? Подтвердите мне, она здесь ради разрушений и битв?

— Да. Имя курьера — Ориана Томсон, а та, кто её нанял — Лидвия Лоренцетти. Они пытаются купить некоторый товар.

Лаура взяла кипу заметок, лежавших возле монитора, и помахала ими перед экраном. Текст в них был очень мелким, но поскольку её собеседник был из Академгорода, гордящегося использованием технологий, неизвестных внешнему миру, он не стал бы так просто говорить: «Мне плохо видно».

— Во-первых, Ориана Томсон. Как показывает её имя, она родилась в Англии, но сейчас она, вероятно, гражданка Италии. Её знают как «Заметающую следы» первоклассного курьера в мире магов. Её способность — убегать и прятаться, также она способна отделаться от преследователей даже если они её найдут.

Более точно, Ориана — женщина, которая сделает всё, что угодно чтобы оторваться от преследователей. К тому же, никто не в состоянии отследить её действия. Даже если быть наготове, она всё равно сможет сбежать. Ориана Томсон — маг, владеющий многими заклинаниями, и она будет разрушать мосты, устраивать пожары, устанавливать множество талисманов, чтобы стряхнуть с себя преследователей. К тому же, она красавица, которая иногда будет пользоваться человеческими слабостями.

По первоначальному британскому гражданству Орианы можно представить, сколько раз она сталкивалась с Британскими пуританами, пока была в Лондоне. Пока «Несессариус» преследовал Ориану, им мешали разные люди, не имевшие связей с магами, заявляя, что они её «лучшие друзья». Она не просто берсеркер, она знает, как использовать «людскую стену», образованную толпой и просочиться внутрь.

— Далее, Лидвия Лоренцетти, радикал в Римской католической церкви, также известна как «Масленица». Она прославилась тем, что проповедовала людям, от которых отказалась церковь, и обратила некоторых из них в христианство, чтобы они распространяли Благую весть дальше.

Она не такая как Ориана, она католичка, родившаяся в Ватикане. Она занимает очень высокий пост, но никогда не «пыталась метить выше». Вместо этого она считает намного более осмысленным распространение в мире Слова Божьего. Она тот человек, «который сделает всё, что угодно для распространения Слова Божьего». Папа римский лично наградил её платиновым посохом, украшенным шёлком, который она тут же без раздумий продала, чтобы финансировать свои путешествия.

Те, кого «спасла» Лидвия, и те, кто хочет «спасти ещё больше людей», это гении, которые никогда не показывались на свет, и большинство из них — люди преступного мира и приверженцы культов. Способность Лидвии заключается в том, чтобы отыскивать этих талантливых людей, которых при обычных обстоятельствах казнили бы.

У неё не только есть способность отыскивать скрытые таланты, она ещё и умеет контролировать проблемных людей и управлять ими.

Даже если это католики, которые убьют любого встреченного грешника, и сожгут любого неверующего, формально они не могут напасть на того, кто должным образом распознан как обращённый. Для высших чинов, ненавидящих этих проблемных людей, Лидвия как заноза. А для архиепископа Лауры она опасный противник.

Если бы она просто открыто подстрекала магов на борьбу, Британские пуритане смогли бы остановить их, но поскольку она также проповедует Библию и Евангелия, если бы Британские пуритан выступили против неё, их сочли бы преступниками.

— Они довольно известны в вашем мире, да? Я никогда о них раньше не слышал. Кто этот человек, с которым они заключают сделку?

— В данный момент неизвестно. На сегодня главным подозреваемым является епископ Николай Толстой из Русской церкви.

Хотя Николай не такой экстремист, как католики в уничтожении «неверных», он известен как коварный человек, который урвёт свою выгоду в споре двух сторон.

— Тогда, товар, который они доставят… можете ли вы сказать мне, что он из себя представляет?

— Если я не сказала бы вам название и предмет, вы, ребята, вероятно, не смогли бы его найти, верно?

Лаура отвела взгляд от экрана со словами «Вот оно!» и подняла «нечто», лежавшее на полу.

— Это что, меч?

— Это просто дубликат, который я позаимствовала в Британском музее. Выглядит точно так же, но, магических эффектов у него нет.

Меч, который держала Лаура, был сделан из мрамора. Он был полутора метров длины и ширина перекрестья составляла по 35 сантиметров с каждой стороны, что в общем давало 70 сантиметров. Он был толщиной около 10 сантиметров. Поскольку это был дубликат, лезвия у него не было. Вместо этого, кончик меча был заострён как заточенный карандаш.

— Его называют «Пронзающий меч». Я не могу объяснить, что он делает, но говорят, что им можно рассечь дракона пополам и пригвоздить его к земле. Его магическое значение и эффекты грандиозны. Если его успешно доставят, у нас сразу же возникнут неприятности. Возможно, дело закончится тем, что Британия ввяжется в войну.

«Пронзающий меч» это духовное оружие, которое может уничтожить исключительно важную для христианской секты «опору». Как только разрушат «опору», окружающие враги воспользуются ситуацией, когда секта ослаблена, и нападут на неё одним махом.

«Опора» в христианстве обозначает «Святых».

«Пронзающий меч» может окончательно уничтожить Святых, обладающих боевыми способности и силами, эквивалентными силе ядерной бомбы.

— Хмм, это что-то вроде тактического оружия, которое разработала ваша сторона.

Алистер вопросительно посмотрел на меч сквозь экран и сказал:

— Не могли бы вы объяснить мне, что произойдёт, если этот меч используют в Академгороде? Оценивая ситуацию, похоже, что нам следует эвакуировать обычных граждан.

— Вам не следует беспокоиться. Это оружие, которое можно использовать только против магии. Если оно будет использовано против вас, никакого эффекта не будет.

— Вот как. Если вы расскажете нам о его структуре и происхождении, мы можем разработать какие-то стратегии.

— О, люди мира науки могут составлять планы против магии? Только не говорите мне, что среди вас прячется маг.

— …

— …

Оба замолчали. Напряжение было словно натянутые повсюду тонкие, но острые нити, которые порвутся при малейшем движении, даже от дыхания. Но не было никаких следов беспокойства, так что можно было даже подумать, что им это нравится.

Лаура заговорила весёлым голосом, как будто только что порвала эти туго натянутые струны со звуком «Пау!»:

— Давайте не будем делать эти бесполезные оговорки, время действительно драгоценно.

Она тряхнула головой, и волосы, расстилавшиеся по полу, как коврик, слегка всколыхнулись.

— Самой большой проблемой является то, что сделка по поводу «Пронзающего меча» будет заключена в Академгороде.

— Должно быть, врагу это тоже ясно. Позволить магам Британских пуритан войти на нашу территорию… вероятно, мы не сможем сделать для них исключения.

Если они сделают исключение и допустят к себе Британских пуритан, другие группы тоже потребуют «дать им разрешение». Не все люди руководствуются добрыми намерениями. Среди них кто-то может даже пробраться в Академгород и устроить там какую-то диверсию.

Нынешние обстоятельства и так уже порождают достаточно проблем. Если им придётся подмешать к смеси ещё несколько катализаторов, никто не знает, к чему это приведёт. Учитывая проведение праздника Дайхасейсай с присутствием большого количества обычных граждан и журналистов, Алистер особенно хотел бы избежать возникновения любых беспорядков, не говоря уж о трагедиях.

Похожая ситуация возникла, когда алхимик захватил частную школу Мисава. В тот раз Академгород нанял британских пуритан и католиков, чтобы не дать Ауреолусу Иззарду выйти из-под контроля.

Но сейчас обстоятельства были иными.

Сейчас Дайхасейсай, в городе много приехавших из внешнего мира. Если бы Алистер предложил, что «мы решим, кто уладит проблему, возникшую в нашем городе», а другая сторона предложила бы, что «здесь есть туристы из нашей страны, так что мы защитим наших граждан» это бы вызвало большой беспорядок.

Конечно, между этими организациями есть разница в силе.

Академгород как лидер мира науки, на базовом уровне отличался по возможностям от многих мелких групп мира магов. Так что должна быть и разница во влиянии, но они не могут просто подавить другую сторону.

Как только они откажутся от предложений со стороны мелких групп мира магов, более крупные группы придумают предлог чтобы прийти со своими просьбами. Даже если удастся отказаться от их предложений, заговорят другие большие группы. Пока это будет продолжаться, проблема будет разрастаться, словно снежный ком, и в конце концов приведёт к противостоянию научной и магической стороны.

Дайхасейсай уже сам по себе был событием, к которому приковано внимание мира.

Вероятно, и дня не пройдёт, как возникнут проблемы.

— Даже в таком случае, если кому-то из жителей Академгорода придётся побить мага, это тоже приведёт к проблемам.

И у научной и у магической стороны есть свои собственные интересы и своя ответственность. Как только силы безопасности Академгорода окажутся невнимательными при поимке магов, возникнет риск незаконного доступа к другой стороне.

— Эти ребята действительно всё продумали. Даже если мы почувствуем, что что-то не так, мы не можем просто пойти и напасть на врага, не испытывая определённых сомнений. Они же в это время могут полностью сосредоточиться на сделке.

— Но что, если мы сдадимся сейчас? Не выйдет ли, что у нас не будет над ними преимущества?

Лаура встала.

Её исключительно длинные волосы не так просто было поднять с пола.

Набор золотых и серебряных гребней упал на пол с её колен.

Тем не менее, Лаура на него даже не взглянула.

— Поскольку сейчас у вас гостят обычные граждане, полагаю, что не будет проблем, если наши люди приедут на праздник, верно?

Услышав её серьёзный голос, человек на экране монитора захихикал.

— Посмотрим… даже если мы замаскируем их под праздничную экскурсию, если все её участники окажутся из Британской пуританской церкви, у нас будет головная боль. Как только кто-то выяснит, что это акция, запланированная некой организацией, нам придётся принять слух о том, что «Церковь уже вторглась в Академгород». Но если мы ограничимся одним человеком… и окажется, что у этого человека есть друзья среди жителей Академгорода, мы можем их запутать.

Алистер весело присвистнул и язвительно усмехнулся.

— О, так значит, тогда мы просто воспользуемся этим парнем в качестве гида.

2

Было 10:30 утра.

Наконец-то церемония открытия закончилась.

— Слишком жарко…

Обычный старшеклассник Тома Камидзё стоял на футбольном поле. Похоже, что это поле, принадлежавшее спортивной школе, служило для проведения общественных мероприятий. Этим безжалостным летом даже беговая дорожка из синтетического каучука чуть ли не плавилась. Ученики, одетые в разнообразную спортивную форму, разбрелись группами по двое-трое как только вышли со стадиона.

В Дайхасейсай принимают участие 1,8 миллиона человек. Хотя стадион построен по профессиональным стандартам, всех участников он вместить не мог.

— Не слишком ли много в городе начальства? — утомлённо сказал Камидзё. Кто угодно был бы раздражён, выслушав этим жарким утром столько приветственных речей от директоров подряд.

Камидзё, который по некоторым причинам потерял память, случайно и не осознавая того, слушал всё это во второй раз.

На самом деле, Совет директоров и так тщательно отбирал тех, кто произносил приветственные речи. Если бы все директора вышли на сцену со своими посланиями, это бы наверное заняло целый день.

Вокруг Камидзё были ученики из младших, средних и старших школ и студенты колледжей. У всех на лицах было такое же выражение, как и у него. В основном они были одеты в рубашки с короткими рукавами и шорты. Поскольку они были из разных школ, некоторые были в бахилах или спортивных костюмах. Некоторые ученики специальных школ были даже в форме для айкидо, камуфляжных брюках или защитных костюмах (неуправляемых), сделанных из особых материалов.

Общим для всех учеников было то, что на головах у них были белые или красные повязки.

По сути, Дайхасейсай — это соревнование между школами, где победы и поражения учитываются в виде очков. Каждая школа делит своих учеников на красную и белую команды, и с каждой победой команды определённого цвета заработанные очки зачисляются на счёт школы. Красные против белых, школа против школы. Окончательное количество очков используется для того, чтобы определить рейтинг школ.

Условие победы, о котором Камидзё и Микото спорили перед началом церемонии открытия, использовало эту систему. В Академгороде если рейтинг одной школы оказывается выше, чем у другой, она «побеждает». Безжалостные слова, с которыми ушла Микото были чем-то вроде «Ты… ты просто подожди и увидишь…! Я заставлю тебя пожалеть, что ты сказал, что проигравший будет наказан и должен будет подчиняться победителю!»

«… Что она со мной сделает?... Подождите… подождите минутку. Только не говорите, что она будет до захода солнца играть со мной в ловлю того, что она запустит своим рейлганом (со мной в качестве ловца)? Не хочу играть с ней в такие игры…»

Камидзё ничего не смог поделать, кроме как вскрикнуть в одиночестве. Все ученики, которые были возле выхода со стадиона странно на него взглянули. Наконец, вернув себе хладнокровие, Камидзё тихо пошёл к автобусной остановке напротив стадиона.

(Но я тоже слишком сильно переживаю).

До сих пор, хотя Камидзё дрожал от страха, ожидая, что произойдёт, он понимал, что если он не проиграет,с ним всё будет в порядке. Хотя его противник из престижной школы, она ещё только ученица средней школы. Даже если разрешат использовать экстрасенсорные способности, это должно быть лишь дополнением к спортивному соревнованию (вероятно). Честно говоря. Камидзё чувствовал, что эти барышни, которые должны быть такими избалованными, скорее всего не могут победить энергичную и взмокшую от пота группу старшеклассников. Даже если Камидзё проиграет в самом матче против Токивадай, есть и другие пути. Если школа Камидзё победит другие школы, а Токивадай им проиграет, разность очков может сойти на нет.

— Тома!

Сзади раздался девичий голос.

Посмотрев в направлении, откуда он доносился, можно было увидеть в толпе учеников в спортивной форме девочку в белом одеянии монашки, украшенном золотым шитьём. Её звали Индекс. Она была англичанкой, у неё были длинные белые волосы, зелёные глаза и стройное тело. К тому же, в её великолепной памяти хранились 103 000 магических текстов. Честно говоря, эта девочка намного полезнее этих слабаков экстрасенсов.

Индекс держала перед собой трёхцветного кота, вяло говоря:

— Тома… Есть хочу.

— Ты что, уже голодная? Знаешь, ещё только утро. Разве ты не завтракала два часа назад?

— Ууу. Но везде так привлекательно и неописуемо пахнет. Просто не могу выдержать.

Трёхцветный кот в её руках принюхался и издал счастливый вопль, подражая голосу Индекс.

Хотя это и было крупное спортивное мероприятие, не все ученики будут всё время заняты в соревнованиях. Им просто надо являться на место проведения соревнования к определённому времени, а в остальном они свободны. Можно делать что угодно: болеть за другие школы, ходить с родными, покупая сувениры, или просто стоять в магазинах, читая журналы. Некоторые ученики, например из школ менеджмента или домашнего хозяйства, в которой учится Майка Цутимикадо даже организуют торговлю, чтобы заработать немного денег.

Это неожиданно, но лишь в немногих школах все ученики участвуют в соревнованиях. Поскольку учебные годы и спортивные соревнования различны, как правило, есть люди, которым нечего делать. Им следовало бы болеть за свои школы, но победный банкет может быть намного роскошней, если их торговля принесёт немного денег. Простая продажа товаров 1,8 миллионам учеников и их родителям может дать им довольно большую прибыль.

— А… э-э.. может быть, японская кухня так же искушает поесть, как это звучит, — выпалила монашка, несущая кота.

Индекс относилась к тому типу людей, кто сделают всё, что угодно, лишь бы добраться до еды, которую видят перед собой. Хотя тут чувствовался лишь доносящийся издали запах еды, при долгом пребывании в таких условиях просто слюнки потекут. Кроме того, он должен вознаградить её за то, что она не совершила набег на эти магазины.

Камидзё серьёзно подумал.

— А, понятно. Тебе целый день будет нечего делать, так что попозже я выкрою время. чтобы пройтись с тобой.

Индекс кивнула прежде чем остановиться и спросила:

— … Позже?

— А, первый матч вот-вот начнётся, так что мне надо идти. Можешь посмотреть в путеводителе. Места, которые я отметил ручкой — это трибуны для зрителей на соревнованиях, в которых я участвую.

— Ва-а-вавава! То.. Тома сегодня так холоден со мной!

Похоже, Индекс что-то кричала, но времени у Камидзё оставалось совсем мало. Он хотел позволить ей зайти в несколько магазинов, но если он пойдёт с ней, уже голодной, этому не будет конца. Она не успокоится, пока не зайдёт в каждый магазин, и не съест всё.

Камидзё поторговался с Майкой, которая как раз проезжала мимо, и купил бенто от горничных за полцены (стандартная цена была 1200 иен, так дорого). Индекс продолжала плакать, говоря, что она хочет «есть», пока упрашивала Камидзё по дороге к арене. Заметим в скобках, что хотя название «бенто от горничных» звучит очень по-западному, все его ингредиенты были японскими. Пока Камидзё ворчал по поводу ингредиентов и цены, Майка объяснила: «Япония — страна бенто, поскольку в культуре других стран его не употребляют. В Англии еду в середине дня называют словом «ланч», и в любом случае люди западной культуры как правило берут с собой крекеры. Вот почему мы используем местные ингредиенты. Хотя ты говоришь, что это дорого, в театрах публике продают первоклассные бенто, которые вдесятеро дороже, чем удон. Знаешь ли, мы следуем традиционным методам, используя первоклассные ингредиенты и рецепты для того чтобы приготовить эти бенто на Дайхасейсай».

Хоть это прозвучало грубо, она была права.

Держа в руке бенто от горничных, Камидзё направился к арене для соревнований, которой был стадион его школы. Предполагалось, что он проводит Индекс на трибуны для зрителей, но входы для зрителей и участников соревнований оказались разными. Расставшись с девочкой, он вошел в зону для участников соревнований. Поле как раз готовили, разбрызгивая по нему воду, чтобы не дать подняться пыли.

В голубом небе плыли дистанционно управляемые воздушные шары, поддерживавшие специальный вертикальный тонкий экран, по которому бежали слова: «7-й район. Сектор старшей школы. Первое мероприятие. Соревнование «Повали шест». 10 минут и 23 секунды до начала матча».

«Если наша школа проиграет в рейтинге Токивадаю, кто знает, что за наказания придут в голову Микото. Мы должны сразу же победить!»

То, сколько очков наберёт школа во время Дайхасейсай, длящегося семь дней, в значительной степени зависит от того, в каком темпе она будет продвигаться. Всё зависит от тактики, которую использует школа: сделает ли она рывок с самого начала или будет беречь силы и догонит утомлённые команды под конец. Есть масса вариантов.

Из-за потери памяти Камидзё казалось, что он участвует в соревнованиях Дайхасейсай в первый раз.

Тем не менее, поскольку он не был учеником спортивной школы, Камидзё не мог следить за схватками спокойно и сохранять своё физическое состояние. Хотя у него и была особая способность, это всё равно была битва между учениками. Результаты матча могут также воздействовать и на моральный дух. Другими словами, хотя и можно выиграть матч, но если разрыв будет слишком велик, не получится сфокусироваться на том, чтобы обратить ситуацию в свою пользу, когда спортсмены уже сдаются.

На основании одного этого довода Камидзё предпочитал делать рывок сразу со старта и отрываться от противника.

«Если подумать, в нашем классе было очень шумно, когда мы недавно готовились к матчу. Или мне следует сказать, что шумно было по всей школе. Хм, эти люди должно быть, довольно энергичны. Есть лишь несколько человек, которые ненавидят проигрывать, и меня больше беспокоит, что они могут воспользоваться грязными приёмами, чтобы победить».

Камидзё с нетерпением ждал этой бессмысленной встречи с одноклассниками, пока шёл в раздевалку для спортсменов, чтобы встретиться с ними.

По идее, Аогами Пирс, который любит развлечения больше всех, обернётся, и…

— Вау — почему такой энергичный…

Камидзё невольно осел на землю.

Когда он пришёл в себя, он лежал, раскинувшись, на земле.

Он огляделся и заметил, что другие ученики были в таком же состоянии. Все выглядели так, словно у них был тепловой удар.

— Стоп… минуточку, что это со всеми случилось? Почему вы такие усталые, когда первый матч ещё даже не начался?

Камидзё вздрагивал от злости, спрашивая это, в то время как Аогами Пирс с трудом обернулся и сказал:

— Почему? Потому что все не спали прошлой ночью, играя! А перед церемонией открытия весь класс сцепился по поводу того, какую тактику надо использовать. Вот все оставшиеся силы и пропали!

— Из-за этого?! Все?! Неужели начало и конец Дайхасейсай поменялись местами? Тем не менее, Химегами, поздравляю! Видя, что ты смогла влиться в класс, я чувствую большое облегчение.

Аиса Химегами стояла чуть поодаль от Камидзё. Эта девушка с белой кожей и чёрными волосами обладала способностью приманивать и убивать вампиров. Чтобы сдержать эту силу, она носила на шее крест, который сейчас был спрятан под её спортивной рубашкой с короткими рукавами.

Она перевелась в класс Камидзё только в начале этого месяца.

Химегами мягко встряхнула своими длинными, чёрными волосами, которые становились всё более замечательными, сказав:

— Не такими должны быть школьные соревнования? Где инструкторы и тренеры?

— Уф, даже ты сказала: «не таким оно должно быть?!»

Похоже, мы проиграем! Камидзё схватился руками за голову.

Как будто пытаясь подбодрить Камидзё,

— Ня! Ками-ян, ничего не поделаешь, раз все так устали. Никто не ожидал, что на церемонии открытия будет пятнадцать приветственных речей директоров подряд, да ещё придёт пятьдесят поздравительных телеграмм. Я должен похвалить тебя за то, что ты вообще в состоянии стоять на ногах после всего этого…

Человеком, который сказал это был Мотохару Цучимикадо — он выглядел как школьник, но на самом деле был двойным агентом, работавшим и на учёных и на магов — его короткие светлые волосы торчали во все стороны, на глазах были яркие солнечные очки, а на шее — золотое украшение. Можно было лишь сказать, что спортивная рубашка с короткими рукавами не сочеталась с остальными аксессуарами.

— Да-даже энергичные Аогами и Цучимикадо так выглядят… стоп… минутку, если противник такой же безжизненный, у нас ещё может быть шанс…!!

Камидзё схватился за последний проблеск надежды.

— Невозможно, ня, Ками-ян. Похоже, что противник это частная элитная спортивная школа, знаешь ли.

— УАААА! Камидзё распластался на полу. Мысль о том, что он проиграет Мисаке Микото и том, какое адское наказание она ему устроит, отчётливо появилась в его сознании. Как раз когда Камидзё почувствовал, как по коже у него побежали мурашки, в комнату вошла его опоздавшая одноклассница.

— Стоп.. минуточку, что это со всеми? Почему все такие усталые?

Мм? Камидзё, лежавший на полу, посмотрел вверх.

Стоявшая перед ним девушка была одета в рубашку с короткими рукавами и шорты, поверх была накинута куртка с капюшоном. На её нарукавной повязке было написано: «Организационный комитет Дайхасейсай. Отделение старших школ». Наверное, похожие слова были написаны и на обороте. Она была довольно высокая для своего возраста и у неё была хорошая фигура. Под её спортивной формой можно было разглядеть внушительную грудь. Её длинные волосы были зачёсаны за уши, отчего лоб казался намного больше, чем был на самом деле.

Сэйри Фукиёсе.

Несмотря на её симпатичную внешность, её прозвищем было «Железная стена».

Она безучастно огляделась, пока её взгляд, наконец не остановился на лежащем на земле Камидзё.

— А?! Не может быть, Камидзё! Это именно ты заразил всех своей ленью. Ты… что ты теперь собираешься делать?

— Э? Нет… это не моя вина! Знаешь ли, я только что сюда пришёл!

— Другими словами, все растеряли свой задор из-за того, что ты опоздал?

— Ты хочешь чтобы я был виноват в любом случае? Разве ты сама не опоздала?

— Дурак, я опоздала, потому что у меня есть и организационная работа!

Хочешь, чтобы несмотря ни на что я выглядел идиотом? Камидзё действительно собирался запротестовать.

— Не трогай меня! Я с этим не справлюсь! Теперь, когда Камидзё находится в несчастливой реальности, Камидзё действительно не может встать!

— Ты действительно выглядишь настолько плохо. Это не психологическая проблема; это лёгкая анемия из-за того, что ты не позавтракал. Просто выпей изотонический напиток чтобы пополнить запасы воды и минералов в организме, и всё будет в порядке. А теперь встань, Тома Камидзё!

Фьюю! Несколько полулитровых пластиковых бутылок вылетели из карманов куртки Фукиёсе.

— Ва! С чего ты мелешь эту чушь, от которой восторгаются сдвинутые на здоровье типы?! К тому же, это что, иллюзия? Почему мне кажется, что тебе не минералов и воды не хватает, а кальция?

— О чём это ты? Я ем достаточно анчоусов!

Фукиёсе в упор посмотрела на Камидзё со словами:

— Ненавижу тех, кто оправдывает неудачливостью то, что живёт как попало. Если ты выглядишь таким сонным, все остальные тоже утратят мотивацию. Так что лучше тебе взбодриться для общего блага.

Встретив агрессивное нападение Сэйри Фукиёсе, Камидзё невольно отступил. Член комитета продолжала наступать на ретирующегося парня. Камидзё всё равно продолжал отступать, пока не оказался прижатым к клумбе.

Ученики наблюдали за этим в полном восторге.

— Слишком… слишком сильная. Фукиёсе, ты слишком сильная! Ты и правда женщина, которая сможет защитить нас от этого Камидзё!

— Обычный человек мог бы в конце концов размякнуть и сказать: «Ками-Камидзё-сан, с тобой всё в порядке?»

— Этот парень всё время говорит, что ему не везёт, но он всегда занимает самые лучшие места!!

— О, ты надежда человечества. Давайте проанализируем Сэйри Фукиёсе, и возможно, мы сможем контролировать Ками-яна!!

«Что за гадом я вам кажусь?!»

Камидзё вяло отступал.

В этот момент он наступил на что-то мягкое. Это был резиновый шланг, при помощи которого разбрызгивали воду. Перед началом соревнований приходилось разбрызгивать воду на землю, чтобы было меньше пыли. (хотя полностью прибить её не удавалось).

Где-то вдали школьный учитель подозрительно посмотрел на шланг, из которого перестала течь вода.

В этот момент…

Шланг для воды соскочил с крана, и вода, поток которой перекрыла нога Камидзё, разбрызгалась во все стороны.

Ближе всех к крану была…

— Фуки…Фукиёсе?! Камидзё, ублюдок, как ты посмел сделать это с нашей последней крепостью?!

— О нет, раз Камидзё рядом, даже эта тигрица промокла насквозь.

— И неожиданно мы можем увидеть её красочное бельё. Только не говорите мне, что это начало романтической комедии…

— Человечество в отчаянии — если Фукиёсе не выживет, то кто же останется в живых?

«Да что за гадом я вам кажусь?! И да, извини, Фукиёсе-сан!»

Камидзё то злился, то извинялся.

Заметим в скобках, что Фукиёсе вымокла насквозь, и её спортивная форма слишком плотно прилегала к ней, так что её тело и даже бельё были отчётливо видны. Неожиданно оказалось, что она носит совершенно не соответствующее её образу бельё, в жёлтую и оранжевую клетку, которое выглядело действительно милым.

— Ты чем-то недоволен?

«Нет, я не смею!!»

Камидзё быстро поклонился и извинился. Фукиёсе выдала «хмф!», отвернулась, расстегнула молнию на кармане куртки, вытащила маленький пакетик молока и выпила его. Вероятно, ей нужен был кальций, чтобы утихомирить злость.

Бывшие поблизости ребята стали прижимать пальцами отверстие крана, играясь со струями воды, бившими как лазерные пушки. По правде говоря, они устали. Но похоже, они заметили, что Фукиёсе промокла до нитки и хотели продемонстрировать джентльменский дух, притворившись, что «ничего не заметили.» Они выглядели невинно, но в их глазах не было веселья, когда они продолжали играть, отчаянно брызгаясь водой.

Камидзё вяло посмотрел на своих одноклассников, среди которых совершенно не было единства и подумал: «Никого не волнует соревнование «Повали шест»? Мы обречены! Действительно, насколько же у этого класса много проблем».

Как раз когда Камидзё тряс головой, стоя у стены возле входа в зону для участников соревнований, он услышал как спорят мужчина и женщина. Похоже, кто-то спорил в спортзале.

— Это будет… определённо…

— Что за чушь — определённо… э?

Что тут происходит?... Оставаясь снаружи, Камидзё заглянул внутрь.

В задней части спортзала, где было темно, стояла классный руководитель Камидзё, Цукуёми Комоэ. Она была ростом 135 сантиметров, учитель, над которой не будут смеяться даже если она носит школьный ранец как в начальной школе. Она была одета в короткое белое платье, и светло-зелёный топик без рукавов. Похоже, она оделась так, чтобы болеть за них.

Напротив неё стоял мужчина, которого Камидзё никогда не встречал. Должно быть, это был учитель из другой школы. На Дайхасейсай преподаватели носят спортивную одежду, которую можно купить вне Академгорода, но этот человек даже в такой жаркий день был в деловом костюме.

Комоэ-сенсей спорила с этим учителем.

Точнее говоря, всё выглядело так, словно Комоэ-сенсей вот-вот сожрёт учителя, насмехавшегося над ней.

— Я признаю, что условия в нашей школе и школьная программа не соответствуют! Но это наша вина, а не учеников!

Комоэ-сенсей кричала, размахивая руками. Однако учитель не обращал на это внимание, говоря:

— Хм, разве несоответствие условий не связано с тем, что ваши ученики ни на что не способны? Если бы они продемонстрировали хорошие результаты, Совет директоров выделил бы дополнительное финансирование, верно? Ха-ха. Школам для неудачников вроде вашей должно быть не позволено просить о нём, верно? А, сенсей, я слышал, что ваш класс плохо показал себя на тестировании в конце семестра, верно? Справляться с таким количеством неудач должно быть трудно.

— Для… для учеников нет успехов или неудач! Просто каждый из них самостоятельная личность. Все они и так стараются изо всех сил! Как… как я могу отказаться от них ради собственного блага?

— Может быть, это отговорка для того, чтобы скрыть собственную неспособность? Ваши мечты заходят слишком далеко. Хотите, чтобы я вернул вас к реальности? Пусть элита, которую я взрастил, размажет ваших отбросов по полю. Хм, у нас тут соревнование «Повали шест», верно? Позвольте мне, как представителю противоборствующей школы, дать вам совет. Идите разомнитесь; вам это понадобится, чтобы избежать травм.

— Вы…

— Вы поставили меня в неловкое положение во время последнего школьного состязания, так что в этот раз во время трансляции на весь мир, я верну вам этот должок. Мы не будем атаковать в полную силу, но я не знаю, не слишком ли слабы для нас ваши неудачники.

Хахаха — с этим смехом учитель ушёл.

Похоже, этот учитель из школы противника. Так подумал Камидзё. Честно говоря, Камидзё с его нулевым уровнем, не особо задело бы, даже если бы его назвали неудачником или отбросом.

— … Это всё не так.

В этот момент заговорила Комоэ-сенсей.

Она теперь была одна, и не обращалась ни к кому конкретно.

Она склонила голову и говорила дрожащим голосом:

— Они ведь не отбросы, нет?

Её и так узкие и костлявые плечи сжались ещё больше.

Похоже, она говорила это потому что её учеников унизили чужаки.

Она подняла голову, посмотрела в небо, и замолчала, как будто пыталась что-то вытерпеть.

— …

Камидзё молчал.

Он обернулся.

Все ученики безмолвно стояли здесь.

Как будто пытаясь убедиться, Тома Камидзё спросил:

— Ладно, ребята, вы это слышали? Только что все жаловались на то, что нет мотивации и вся энергия иссякла…

Камидзё закрыл один глаз.

— Дайте-ка я спрошу вас ещё раз, вы уверены, что не хотите победить?

3

Мисака Микото находилась на трибуне для зрителей, отведённой для учеников.

По сравнению с обычными трибунами тут даже козырька, защищающего от солнца, не было. Была только синяя пластиковая плёнка на земле, сидений не было вообще. Микото вздохнула, подумав: для них это вроде праздника любования цветами. Такая простая, но вместе с тем освежающая обстановка.

Учитывая, что она сама собиралась принять участие в соревнованиях, наблюдать за матчем, в котором участвует Камидзё до самого конца могло быть немного опасным. Но она действительно была встревожена, и прежде чем осознала это, уже стояла здесь.

Других учеников в стандартной спортивной форме Токивадай тут не было.

«Хотя он же наверное не сможет победить нашу школу…»

Микото незаметно вздохнула. В средней школе Токивадай было два ученика пятого уровня, сорок семь — четвёртого, а остальные — третьего уровня: это сильная школа, где учится элита. Хотя в прошлом году на Дайхасейсай они заняли довольно унизительное второе место, чемпионом прошлого года была одна из пятёрки лучших школ, Академия Нагатендзёки. В конце концов реально за победу борются только эти лучшие пять школ. Если ситуация изменится, то только за счёт перераспределения мест между ними.

Это следовало бы знать каждому жителю Академгорода, так почему же этот парень так безрассудно побился об заклад? Микото была настроена скептически. Но наверное, у этого идиота не было никакого особого плана.

«Но…»

Если дело было в нём, то может быть, появится неожиданный победитель.

Он отвергнет любые объективные различия между нулевым и пятым уровнем. Да, именно так, как он победил сильнейшего в Академгороде экстрасенса пятого уровня одной правой рукой.

Тогда он стиснул зубы и столько раз вставал на её защиту.

«…»

Сознание Микото на время опустело.

«Аххх, это так раздражает, чего это вдруг я так засмущалась?!»

Топ-топ-топ-топ!!! Она вытащила из-под себя доску, которую использовала вместо сиденья, и начала торопливо обмахивать своё залившееся румянцем лицо. «Здорово, что тут нет моих одноклассниц», — подумала Микото, оглянувшись.

Затем…

Монашка с серебристыми волосами и зелёными глазами лежала на земле.

— ?!

Микото передёрнула плечами. Это та девочка, которая с начала занятий таскалась с тем идиотом. Кажется, её зовут Индекс — это что, прозвище? Трудно себе представить, чтобы у кого-то было такое имя. Почему она здесь? У Микото возникло несколько вопросов, но она сразу же поняла, что девочка должно быть пришла сюда, чтобы поболеть за её противника.

В правой руке у девочки была пара палочек для еды, а неподалёку от неё — пустая коробка из-под бенто. Похоже, это одно из ученических бенто, которыми торгует Майка Цучимикадо.

Девочка, распростёршаяся на земле, медленно сказала:

— Я… я голодная…

— Разве ты только что не съела бенто? — машинально ответила Микото. Она сразу же подумала, что девочка такая вялая не из-за того, что голодная, а из-за того, что у неё солнечный удар, так что дала ей пластиковую бутылку с изотоническим напитком, очень кстати стоявшую на пластиковой плёнке.

Девочка немедленно встала. Как только она сказала: «Спа… спасибо», бутылка опустела и её желудок заурчал. После этого она стала такой же вялой, как и раньше.

— Пы… пытаться утолить голод напитком это слишком…

— Ты же просто голодная, да?..

Микото прижала руку ко лбу и вздохнула.

Из-под живота лежавшей девочки выбрался трёхцветный кот. Похоже, он хотел сказать: «Барышня, от имени этой девочки я бы хотел извиниться за беспокойство. Ах, я плавлюсь, мои лапки горят. Хм?... Что это за странное чувство?», — и он неуверенно оглянулся.

Способность Микото называется «рейлган», поскольку она может контролировать электричество и управлять им. Даже если она не двигается, она испускает слабое электрическое поле, так что животные обычно не решаются к ней приблизиться.

Она посмотрела на безвольно лежавшую монашку, одетую в белое платье и сказала:

— О, ты сегодня не видела того парня? Ты ничего странного в нём не заметила?

— Хм? Тот парень? Ты про Тома говоришь? Он выглядел совершенно обычно.

Ты всё время с ним проводишь? Микото действительно хотелось ответить резко, но она решила стерпеть. Если этот парень ведёт себя как обычно, значит, его не очень беспокоит, победит он или проиграет?

«Это значит, что в конце концов наша школа должна выиграть…э? Если я выиграю, что тогда будет?»

Микото подумала, потом энергично тряхнула головой. Девочка, лежавшая на земле, была немного удивлена тем, как ведёт себя Микото.

— Ой, стриженая.

— … Эй, это уже слишком. Это так ты относишься к той, кто дал тебе попить?

— Ой, стриженая, с большим брюхом.

— Ни одна девушка не обрадуется, услышав такое!!

Говоря это, Микото сдвинула брови. Однако монашка, не обращая на это внимания, продолжила:

— Что стриженая делает здесь?

— Что? Де… делаю? Нет, я не…

— Ты пришла поболеть за Тому?

— Ч…что? Глу… глупая, о чём ты говоришь? С чего я буду болеть за этого парня?

Монашка в белом не стала давить дальше, а Микото обмахивала себя всё энергичнее.

В этот момент из школьного громкоговорителя раздался сигнал о том. что участники соревнования выходят на поле.

Первым соревнованием было «Повали шест» — то есть матч, в котором обе команды должны были установить семиметровые шесты. Защищая свой шест, спортсмены должны были опрокинуть шест противника. Вот в чём заключалось состязание.

Правила объяснял первоклассник старшей школы, голос которого гремел из громкоговорителей.

Хотя тут присутствовали телевизионные команды из многих компаний, всё равно по сути это была школьная Олимпиада. Телевизионные комментаторы должны были работать в разных комнатах, так что особых изменений не было видно. Но сам факт того, что «нас будут показывать по телевизору» создавал огромную разницу в атмосфере и ощущении происходящего по сравнению с тем, что было раньше.

Хотя в реальности, поскольку невозможно показать все 1.8 миллиона учеников, они всё равно будут нервничать.

Несмотря на то, что вокруг шумно болтали ученики, Микото ощутила необъяснимую нервозность. В этот момент можно было действительно почувствовать, что это формальная деятельность, которую смотрит весь мир.

— Я… я голодная…

Девочка, которая растянулась на земле, безжалостно разрушила витавшее в воздухе напряжение. Микото увидела, в каком она жалком состоянии, и вытащила из кармана какую-то закуску вроде крекеров (с шоколадным вкусом). Безвольно лежавшая девочка смогла только приподнять голову и открыть маленький рот. Микото впихнула еду в рот Индекс, так что та могла только покорно её проглотить.

«Ничего, эти ребята наверное, не будут нервничать… они могли бы даже пропустить его и притвориться, что не знали, что должен состояться матч.»

Микото выглядела, словно телевизионщики попросили её посмотреть на школьное здание. Похоже, противником, которому противостояла школа Камидзё, была какая-то элитная школа, серьёзно специализирующаяся в спорте, поскольку даже от их разминки веяло духом профессионализма. Похоже, что они сосредоточились на реальном соревновании, превращая подходящее количество нервозности в мотивированность. Они собрались по классам, поскольку каждый класс должен был установить свой шест. Микото подумала, что будет катастрофой, если соперник настроен всерьёз, и тряхнула головой когда высматривала, где находится Камидзё. Как и указывалось путеводитель, его школа не отличалась никакими особыми характеристиками, и все считали её «по-настоящему обычной школой».

Но там стояли… настоящие бойцы.

Э? Микото не могла не удивиться, не подводят ли её глаза.

От всей группы необъяснимым образом веяло духом серьёзности, никто не валял дурака.

Они выстроились в одну линию с Тома Камидзё в центре. Забудьте о том, что это матч «Повали шест», атмосфера была напряжена как перед битвой эпохи воюющих провинций. Шесты выглядели как удерживаемые полками огромные копья. Напряжение совершенно отличалось, от вызванного присутствием бригад телевизионщиков. Казалось, не было никого кроме них и противника.

БАМ! ТАТАТА! Вокруг них возникли какие-то странные звуковые эффекты.

Этот звук был отголоском силы, с которой три отряда экстрасенсов, столкнулись друг с другом, отчего воздух задрожал.

«Э…»

Увидев такую напряжённую атмосферу, Микото вскрикнула.

«… Что это за ощущение реальности?! Только подумать, что этот парень способен проявить подобные лидерские способности в такое время. Не…не говорите мне, что они всерьёз хотят победить?! Чего захочет этот парень, если он победит?»

На самом деле всё это было из-за истории с Комоэ-сенсей, разнёсшейся по всей школе, но, конечно, Микото этого не знала.

Перед Микото, которая побледнела как полотно, объявили, что матч начался. Камидзё и компания подняли в воздух пыль, бросившись на противников, которые испугались, увидев их очевидный наступательный порыв.

4

Участники матча «Повали шест» были разбиты на две группы.

Одна группа должна была устанавливать свой шест, обеспечивать его устойчивость и защищать его.

Вторая группа должна была опрокинуть шест противника.

Камидзё был во второй группе.

Так что как только прозвучал стартовый сигнал, он возглавил атаку на вражескую территорию.

— АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!

С таким криком Камидзё рванулся вперёд.

Любой обычный человек подумал бы… что это просто игра, часть спортивного праздника, но в Академгороде больше половины учеников — это люди, проявившие экстрасенсорные способности. Эти способности связаны с огнём, водой, землёй, ветром, молнией, льдом и тому подобным, не говоря уж о том, что некоторые экстрасенсы умеют летать. Если в битве сошлись около сотни экстрасенсов, не приходится удивляться напряжённой атмосфере.

В этот момент расстояние между двумя базами составляло около восьмидесяти метров.

Противники, выстроились в линию, непрерывно сверкавшую вспышками, которые были похожи на вспышки фотоаппаратов на трибунах зрителей, но были чем-то совершенно иным.

Это был дальний обстрел, который начали экстрасенсы.

Похоже, что экстрасенсы могут создавать огонь, чтобы использовать давление взрыва. Чтобы удержать область высокого давления в форме пули, огненные бомбы покрывают невидимым силовым полем, создаваемым экстрасенсом, который может управлять давлением. Когда такая взрывающаяся пуля создана, она увеличивает преломляющую способность воздуха, отражая солнечный свет словно прозрачный воздушный шарик.

Только во время Дайхасейсай можно увидеть много экстрасенсов объединивших свои усилия в одной атаке.

Камидзё предположил, что они удалят оболочку, сдерживающую давление, и высвободят содержимое в окружающую среду.

Противостоя атаке этих отрядов, союзники Камидзё, которые стояли за ним и защищали его, обрушили на врага песочные бомбы. Это был обстрел, основанный на телекинезе, и не было бы преувеличением назвать его бесцветным и бесформенным. Он взаимодействует с пылью, плавающей в воздухе и манипулирует потоком силовых линий магнитного поля чтобы создать песочно-железное оружие.

Взрывающиеся пули и телекинетические снаряды сталкивались и взрывались посреди поля.

Увидев, какая буря поднялась, зрители начали кричать как на американских горках.

«Те, кто смотрит со стороны, наверное думают, что это интересно!!»

Движения Камидзё были немного замедленны из-за взрывов, но он продолжал бежать вперёд.

Противоборствующая школа похоже, специализировалась в спорте, поскольку можно было заметить, что они потратили большие усилия на то, чтобы развить свои способности. Хотя их ударная мощь намного уступала таким людям, как Рейлган и Акселератор… устрашающие вещи оставались устрашающими.

У правой руки Камидзё была способность Разрушителя иллюзий. Будь то магия, экстрасенсорные способности или даже чудеса — Разрушитель иллюзий в его правой руке — это необычайная сила, которая нейтрализует их все при прикосновении… Однако она ограничена только правой рукой. Невозможно защититься, если нападающие атакуют со всех сторон.

Как Камидзё и думал, пока он бежал к базе противника, кто-то бежал рядом с ним.

Аогами Пирс.

— Я пойду первым, Ками-ян. Смотри как этот комик сокрушит раздражающую ауру этой испорченной элиты! УАХАХАХАХА!!

Команда перехватчиков продолжала выпускать пули, в то время как Аогами Пирс лениво уклонялся от них, вертясь, как балерина.

До столкновения противников оставалось 20 метров. В этой ситуации, когда каждый должен был заботиться о самом себе, Камидзё всё ещё удивлялся, продолжая бежать вместе с Аогами Пирсом, со словами:

— Я тут подумал — почему ты так счастлив?

— А? Ками-ян, это всё из-за любви. Это слабое чувство любви, которое упорно работающая девушка передаёт мне своими слезами и потом, смешанное с некоторой сексуальной одержимостью, транслируется по национальному телевидению… нет, транслируется во многих странах! Даже если я стою перед этой огромной любовью, которая так беспринципна, даже если я не могу принять её, я проложу путь к храму!

А-ха-ха-ха-ха-ха!! Действия Аогами Пирса стали ещё быстрее от растущих эмоций.

— Вот я и спрашиваю… тот лысый мускулистый парень — он что, из твоих поклонников? Похоже, он с некоторого времени следит за тобой, и любовно окликает, знаешь ли.

— О чём ты говоришь — ГЯААААААААААААААААААААААААААААА?!

Услышав холодное замечание Камидзё, Аогами Пирс был ошеломлён, осознав кто на самом деле был человек, выражавший ему любовь. В него попало несколько взрывных пуль, и он отлетел назад. Камидзё оглянулся, совершенно захваченный врасплох. Один из союзников поймал Аогами Пирса при помощи невидимого силового поля.

На зрительских трибунах обычные граждане одобрительно заревели и зааплодировали.

«А, если в нас попадут, мы далеко улетим. Не хочу участвовать в этом страшном соревновании! Если подумать, что случилось с этой атмосферой «Вот таким должен быть Дайхасейсай!»?»

Камидзё отвернулся от оставшегося сзади Аогами Пирса и посмотрел вперёд.

Вражеская база была прямо перед ним.

До столкновения всё ещё оставалось 10 метров.

Тома Камидзё незаметно сжал свой правый кулак…

И ринулся на вражескую базу.

5

В конечном итоге Камидзё и компания выиграли битву.

С самого начала им было совершенно ясно, что в лобовом столкновении они проиграют. Так что, когда противники сошлись лицом к лицу, они использовали все свои силы на то, чтобы поднять пыль с земли, ослепить противника и перейти к тактике молниеносных партизанских набегов. До начала соревнований обслуживающий персонал разбрызгал по полю воду, чтобы было меньше пыли, но невозможно предотвратить появление пыли, если земля подвергается такому обстрелу.

Та, кто предложил эту тактику, Сейри Фукиёсе, придерживая перед её куртки, разбила учеников на «тех, кто будет поднимать пыль», «тех, кто собьёт деревянный шест, когда пыль поднимется» и «группу телепатов, которые могут отдать приказ поднять пыль и приказать тем, кто будет в пыли, отступать» в то время как сама она взяла на себя общее командование.

Поскольку во время битвы посреди пылевой бури было невозможно принять телепатические сообщения, Камидзё не только пострадал от пуль собственной команды, но и был изрядно потрёпан противником, однако всё равно они победили.

Покрытые синяками и ссадинами воины совершенно забыли о своей победе и ранах как только ушли с арены и вернулись в школу. Комоэ-сенсей, чуть не плача, ждала их с аптечками.

— Почему… почему все должны заставлять себя так выкладываться?! Нет смысла проводить Дайхасейсай, если все не веселятся! Не важно, победим мы или проиграем! Сен…сенсей очень расстроена, что вы все так пострадали…!!

Увидев слёзы Комоэ-сенсей, ученики, похоже, согласились, что им не следует объяснять ей свои мотивы, и разошлись группами в разные стороны. Выйдя из раздевалки, Камидзё начал высматривать на трибунах Индекс.

Индекс должна была быть на трибунах, отведённых для учеников.

Как правило, на эти трибуны нельзя заходить никому, кроме учеников, но Камидзё не решился посадить Индекс на трибуны для обычных зрителей. Она пришла из-за пределов Академгорода со знанием 103 000 магических текстов в голове, и поэтому была намного ценнее, чем любой житель Академгорода.

— Индекс? Э, куда она пошла?

Камидзё посмотрел на трибуну, где она должна была быть, но не смог её найти. Хотя это и называлось трибуной, на самом деле это была просто положенная на землю пластиковая плёнка, без укрытия от солнца… да ещё и люди собрались. Ближайшие ученики столпились так, что осмотреться было довольно проблематично.

Камидзё вошёл в толпу, прошёл от одного края до другого, вернулся назад, когда не смог найти её, но в конце концов ему так и не удалось отыскать Индекс.

«Хм… её должно быть легко заметить в таком бросающемся в глаза белом монашеском одеянии».

Он засунул руки в карманы шорт и посмотрел на школьное здание, до которого отсюда было чуть дальше.

«Я дал Индекс бесплатный телефон, и наверное будет быстрее всего связаться с ней по нему. К сожалению, мой телефон остался в классе».

Камидзё никогда не видел, чтобы Индекс пользовалась своим телефоном. Несмотря на беспокойство, Камидзё чувствовал, что это самый лучший способ разрешить текущую ситуацию.

Во время Дайхасейсай многие школы запрещают вход в свои помещения. Они не могут допустить, чтобы посторонние увидели оборудование, связанное с развитием способностей. Исключение делается только для своих учеников, вроде Камидзё. Школьный врач дежурит в медкабинете на случай, если кто-то поранился, и открыта душевая.

Так что Камидзё поднялся по лестнице.

Возле шкафчиков для обуви дежурило двое охранников в чёрной униформе. Учителя, которые обычно преподавали математику и историю, выглядели несколько странно, вооружённые.

— А, я ищу человека, потерявшегося в толпе, можно я зайду в класс за мобильником?

— Камидзё, твои мотивы слишком очевидны. Если ты не сможешь связаться с человеком из-за электромагнитных помех, скажи нам, что тебе нужно воспользоваться системой P.A. Ну желаем тебе хорошо провести время на Дайхасейсай.

Учительница математики казалось, затруднялась с ответом. Тем не менее, она сказала о том, что было нужно сказать, как и ожидалось от обученного профессионала.

Он прошёл мимо охранников и двинулся в сторону лестницы. Переобувшись в школьные туфли возле своего шкафчика, Камидзё поднялся по лестнице.

"Когда в школе никого нет, тут действительно тихо", — как только он это подумал, из громкоговорителей начало разноситься громкое эхо и стало по-настоящему шумно.

Камидзё поднялся по лестнице. Пройдя немного, он дошёл до своего класса. Раздвинув двери, Камидзё подумал: «Химегами, похоже, хорошо влилась в класс, это здорово. Ах, да, я должен связаться с Индекс как только возьму телефон. Если Химегами свободна, хорошо было бы, если бы она тоже могла пойти с нами…»

Но он тут же застыл на месте.

Почему-то, член оргкомитета Сэйри Фукиёсе сняла с себя одежду.

До того, как открыть двери, Камидзё не заметил, что шторы на окнах были опущены. На Сэйри Фукиёсе, которая сидела в тёмной комнате на парте напротив Камидзё, были только трусики. Только трусики, на ней даже лифчика не было. Похоже, она меняла одежду, намокшую от расплескавшейся из шланга воды. Даже трусики на ней, по-видимому, были новыми, а в пластиковом пакете у её ног были сложены мокрая одежда и бельё. Другой комплект одежды, кажется, лежал в спортивной сумке.

Сэйри Фукиёсе холодно посмотрела на незваного гостя.

Не проявляя никаких эмоций, она потянулась к ближайшему стулу.

Плечи Камидзё содрогнулись.

— Подожди… подожди минутку, Фукиёсе-сан. Я зашёл только чтобы взять свой телефон, чтобы я смог кое-кого найти. Никакого злого умысла у меня не было!!! И, пожалуйста, прежде чем использовать стул, прочитай руководство пользователя! Я умру, если ты меня им ударишь!!!

За 0,2 секунды Камидзё упал на пол и начал умолять Фукиёсе. Глядя на парня, Фукиёсе зевнула от скуки и убрала руку от стула. Затем она вытащила одежду из стоявшей перед ней спортивной сумки и накинула её на голое тело.

— Ладно, ничего. Пожалуйста, выйди из комнаты.

— … Ты не сердишься?

— Ничего не поделаешь, раз уж тебе надо найти пропавшего человека. Не надо падать на колени и умолять о прощении, только не смотри на меня.

Глядя на то, как член оргкомитета надевает куртку, при том, что на ней были только трусики, можно было побеспокоиться, застегнула ли она молнию. Камидзё, такой же шокированный, как и она, не заметил, что руки Сэйри Фукиёсе трясутся.

— Да, госпожа!!! — Как слуга, приветствующий господина, Камидзё поклонился и сделал шаг назад. Как раз когда он собирался выйти из класса…

— … Так ты не сердишься?

— УБИРАЙСЯ!!

Фукиёсе схватила со стола картонную коробку и швырнула её в Камидзё. Он отчаянно вылетел из класса и захлопнул за собой дверь. Затем он сел в коридоре и перевёл дыхание.

«А, это действительно было страшно…»

Камидзё тряхнул головой и опустил взгляд. В этот момент он заметил в коридоре коробку размером с пачку сигарет. Это была та самая коробка, которой Фукиёсе запустила в него? Камидзё подобрал её и осмотрел.

«Блеющая овечка», устройство для лечения инфракрасным светом. Для крепления к мобильному телефону. Эффективно как для облегчения состояния затёкших плеч так и для расслабления от стресса!!»

Это было написано на коробке.

Судя по тому, что виднелось внутри коробки, устройство было сделано в виде ягненка, который мог менять форму. Это должно быть, был товар того же типа, что и счастливый брелок в виде лягушки, который Микото прицепила к своей сумке.

— … Так значит, это украшение для мобильного телефона. Облегчает затёкшие плечи и усталость, у него на самом деле немного полезных применений. Подумать только, что есть в мире люди, которые привязаны к таким странным вещам… э? Разве не это рекламируют по ночному каналу в телемагазине?

Поскольку Индекс мирно спала в комнате, где стоял телевизор, Камидзё мог смотреть ночные передачи только воспользовавшись телевизионными функциями своего мобильника.

С другой стороны, Фукиёсе, которая оставалась в классе, похоже, не заметила вздохов Камидзё.

— Камидзё, ты положил мобильник в ящик стола?

— А, разве на столе нет моей сумки? Мой мобильник в ней.

— Я дам его тебе, когда переоденусь. Просто подожди снаружи.

— Спасибо, Фукиёсе. Я обменяю его на эту странную вещицу, которую ты выбросила. Я действительно не подумал бы, что ты из тех, кто заказывает товары по почте.

После этих слов Камидзё из класса донёсся отчаянный вскрик: «АХ!». Похоже, до Фукиёсе дошло, что именно она выбросила.

Через некоторое время из класса послышался голос Фукиёсе.

— Это… в этом же нет ничего плохого, да? Даже если я беру с собой блокнот, когда смотрю телемагазины, или читаю журналы продаж, пока ворочаюсь в постели, что тут такого?!

— Нет… ничего. Я не говорю, что это плохо. Я просто удивлён.

Хотя Фукиёсе действительно могла возразить, похоже, она не была в состоянии ответить, когда кто-то возражал ей. Камидзё изо всех старался придумать, что сказать, чтобы не обидеть её, в то время как в классе Фукиёсе продолжала тараторить, словно читала скороговорку.

— Ичто?Ичтодажееслиуменяестькучадизайнерских аппаратов дляподдержанияфизическойформы? всегдасчиталаихполезнымикогдачитала журналыи всёравнообнаруживалачтоонисовершенно обычныекогдаихполучала. Тебекакоеделоеслияпользовалась имидватри разаипотомбросала?

— Так вот оно что! Думаю, тебе следует успокоиться прежде чем ты берёшься за телефон, Сэйри!

Сам Камидзё думал, что это именно тот совет, который должен дать одноклассник, но она продолжала:

— Всёпотомучторифлёноедносковородки выглядиттакпривлекательно.Реклама говоритчтоэтопозволитудалить30%жира еслижаритьмясо,ноднищенастольконеровное чтоянемогудажеяичницуподжарить!!

Слушая трагические жалобы Фукиёсе, Камидзё решил не возражать ей.

Он посмотрел на коробку, в которой было украшение в форме ягненка для лечения инфракрасным светом.

— Полезен при болях в плечах, э…

— Что в этом удивительного? Не так уж странно, что в моём возрасте у меня болят плечи, да?

— Нет, ничего такого.

Камидзё сидел в коридоре, глядя в потолок.

— … Плечи у тебя болят наверное, потому, что твоя грудь слишком большая… О, ЧЁР…?!

В этот момент спортивная сумка выбила дверь класса, поскольку её вышвырнули вместе с мобильником, попав точно в Камидзё. Как и ожидалось от сердечной и внимательной члена оргкомитета, Сэйри Фукиёсе.

6

— Тома… э, что случилось? Почему у тебя такой вид, словно ты только что плакал?

— Ничего…

Глядя на милую монашку в белом, которая чуть склонила голову, Камидзё ответил ей дрожащим голосом. Он подумал, что может быть, лучше не рассказывать ей о передряге, в которую он попал, пока её разыскивал. В конце концов, из-за того, что телефон Индекс разрядился (забудьте о зарядном устройстве, Индекс даже не знает, что такое источник энергии), Камидзё пришлось искать её, высматривая красивое белое монашеское одеяние.

Он вернулся на трибуну для учеников. Индекс обошла толпу, чтобы добраться до Камидзё и почему-то несла трёхцветного кота и пластиковую бутылку из-под изотонического напитка. Кот, которого обнимали вместе с бутылкой, похоже, никак на это не реагировал, зевая от скуки, словно хотел сказать: «Кто говорит, что коты боятся пластиковых бутылок? Это предрассудок!»

— … Это неважно. Я голодная. Отведи меня куда-нибудь поесть… Тома.

— Э, а что случилось с бенто? Почему ты выглядишь, как мстительный дух, жаждущий духовной энергии?!

— Коротковолосая, которая только что была здесь, дала мне напиток и шоколадные крекеры… но я не наелась…

— Ты не наелась?! Ты съела бенто и что-то ещё, и ты всё равно голодная? Что это за коротковолосая, о которой ты говоришь?! А, ладно, неважно, кто она, но ты её хоть поблагодарила как следует? Индекс?!

Индекс вообще никак не отреагировала на крики Камидзё. Говорят, что у девочек есть отдельный желудок для сладостей, но похоже, что у этой девочки была способность складывать каждый отдельный вид еды в различные желудки.

Поскольку одним бенто она не наелась, придётся им идти по лоткам, невольно подумал Кмидзё. Он раскрыл толстый путеводитель для туристов, который носила с собой Индекс и выяснил, что ещё есть немного времени до следующего мероприятия, соревнования "Перекати мяч".

— Ладно, давай выйдем с трибун. Если мы вернёмся туда, где стоят лотки, мы ещё сможем найти кучу еды, из которой можно будет целую гору сложить.

Услышав это, Индекс быстро обернулась:

— Высотой с гору!!

— Нет… не совсем. Хотя там хватит еды, чтобы сложить из неё гору, у меня не хватит денег купить её всю! Не смотри на меня такими сияющими глазами! А то я почувствую себя виноватым!!

Камидзё, вздохнув, порылся в карманах, чтобы выяснить, сколько денег осталось в его кошельке. Деньги там ещё были, но это всё, что у него было на весь турнир Дайхасейсай, который длился семь дней. Если он потратит их все за один раз, последствия будут трагическими.

Камидзё разочарованно подумал о том, как бы ему контролировать Индекс, и решил сначала отправиться к лоткам. Индекс, идя за ним, начала мечтать о кулинарном рае, которого она еще даже не видела. Её глаза, волосы, кожа, в сущности, всё её тело сияло. Психологическая теория, утверждающая, что любая умственная деятельность приводит к физическому воздействию на тело человека, похоже, подтверждалась.

Индекс и Тома двигались в направлении главной улицы.

Увидев, как загорелся красный сигнал светофора, они остановились. В сущности, во время Дайхасейсай на улицы Академгорода не допускают обычные транспортные средства, но служебному транспорту — автобусам, такси и грузовикам, развозящим товары проезд разрешён. Поэтому, несмотря на огромное количество посетителей, Академгород нельзя было превратитьв пешеходную зону.

Как только они перейдут улицу, лотки окажутся прямо перед ними. Они уже чувствовали доносившийся от жаровен с противоположной стороны улицы слабый запах приправ и соевого соуса. Когда светофор переключился на зелёный, Индекс засияла так ярко, что значение её яркости достиг максимума за год.

Стук! Стук! Стук! Стук!

Охранники, которые поддерживали порядок в Академгороде, выставляли перед ними знаки «Проход закрыт».

— Ах, извините, но здесь пройдут парадом ученики из многих школ. Мы не справимся, если не остановим толпу.

Охранником была женщина, которая две недели назад позаботилась о Камидзё во время церемонии открытия. Это была по-настоящему красивая учительница, с подвязанными сзади иссиня-чёрными волосами. Как раз сейчас она была одета не в обычную зелёную спортивную форму, а в стандартную униформу чёрного цвета. Защитный шлем она не носила, видимо потому, что это произвело бы неприятное впечатление на посетителей. Камидзё подумал, не лучше ли носить обычную одежду, а не спортивную форму или стандартную униформу?

Во время Дайхасейсай жители Академгорода уделяют основное внимание тому, чтобы произвести хорошее впечатление на публику. Другими словами, половина причины, по которой организуется праздник — стремление произвести на общественность хорошее впечатление.

Чтобы не позволить чужакам получить доступ к каким-нибудь секретным областям, связанным с развитием экстрасенсорных способностей, территории, где проводят исследования, очень строго охраняются. Лишь эксперт может полагаться на свои навыки, чтобы произвести серьёзное впечатление «без того, чтобы это почувствовали обычные люди».

Охранница-нэсан тоже производила подобное впечатление. Не только полное защитное снаряжение, покрывавшее всё её тело, но и её красивое лицо похоже произвёло бы хорошее впечатление на кого угодно.

Камидзё посмотрел на знак «Проход закрыт», затем взглянул через дорогу, и спросил:

— Извините, можно спросить, я хочу на ту сторону, где мне лучше всего перейти?

— Увы. Поскольку это большой парад, перехода через дорогу закрыт на протяжении 8 километров. Видите, вот здесь в путеводителе написано, Мм…

Охранница-нэсан пролистала страницы путеводителя и сказала:

— Поблизости нет надземных мостов… так что ближайшее место для перехода находится вот здесь? Подземная улица в трёх километрах отсюда. Из выхода U04 вот тут до выхода V01 вы сможете перейти…

Три километра?!.... Камидзё потерял дар речи.

Глядя в сторону, Индекс не смогла выдержать пустоту в желудке, и медленно осела на землю, с видом: «Я не могу идти в такую даль…»

7

Микото Мисака бежала по улице.

Она была не на игровом поле, а на запруженных толпой улицах. Толпе не только не было запрещено выходить на проезжую часть, просвета на дороге вообще не было.

Несмотря на это, Микото прямо в этот момент участвовала в соревновании. Если оглядеться по сторонам, можно было бы увидеть ещё несколько человек, рыскающих поблизости, что-то разыскивая.

Зрителям разрешено ходить повсюду — фактически это единственное соревнование, в котором требуется участие зрителей.

«Охота на мусор»[✱]Игра, участники которой должны найти и собрать за ограниченное количество времени определённые предметы..

Соревнования проходят в седьмом, восьмом и девятом районах Академгорода. Конечно же, соревнующимся нельзя пользоваться никаким транспортом вроде автобусов или метро. Они начинают от точки старта, и должны найти указанный им предмет, с которым и возвращаются обратно к старту. На самом деле это выглядит как марафон, только значительно усложнённый. Отличие состоит в том, что здесь нет установленного маршрута, поскольку участники соревнований должны сами продумать самый короткий маршрут. Этот вид тренировки ума очень важен, и отличается от размышлений за столом. Такое рысканье физически утомляет человека. Это соревнование известно и большой площадью, на которой оно происходит, и тем, что найти предметы действительно сложно.

«Фух, вот здесь Куроко сверкнёт своей способностью к телепортации! Действительно, было бы намного легче, если бы они просто собрали здесь всех жителей Академгорода!»

Способность Микото была мощной, но бесполезная, если речь не шла о схватке. Для безопасности обычных граждан, Совет директоров Академгорода постановил, что способности пятого и выше уровней запрещены. Как бы она ни сдерживала свои силы, проявление её способности будет чрезмерным.

Микото пробежала мимо лотка с водой, и продолжала бежать, не замечая изотонических напитков. Если она выпьет слишком много воды, на длинной марафонской дистанции её бег замедлится.

Она снова развернула листок бумаги.

Она повторила название предмета, который должна была найти.

«Похоже, мне предстоит трудное дело… А!»

Пробегая сквозь толпу, она увидела «предмет» прямо перед собой.

Условия таковы:

«Если постороннее лицо соответствует установленным критериям, необходимо получить его согласие и убедить это лицо следовать за вами к месту старта».

«Смотрите на меня!!!»

Микото оттолкнулась от земли туфлями, сделанными из особо упругого материала, и ринулась в толпу.

Камидзё положил руку на плечо Индекс, вздыхавшей при виде знака «Проход закрыт».

— Ну ладно, Индекс, если мы и дальше будем тут стоять, то сможем только понюхать еду. Разве в путеводителе не указаны другие уличные лотки? Поищем их.

— Уууууу, они прямо передо мной; почему я не могу туда добраться?

Индекс жалобно всхлипнула. Хотя охранница, установившая знак «Прохода нет», глядела на неё с сочувствием, правила есть правила.

— То… Тома, где же теперь ближайший лоток?

— Хм? Дай-ка посмотрю… должно быть здесь, да?

Камидзё перелистал путеводитель.

— Пройти три километра на запад. Эй, разве это не то самое место, где находится подземный переход, который нам нужен, чтобы перейти дорогу?

— … Ууу… аааааа!

— Хм, но если я пойду туда, то не успею на своё следующее соревнование. Автобусный маршрут… ага, непохоже, чтобы они ходили туда во время парада. Ничего не поделаешь, Индекс. Тебе придётся потерпеть до конца соревнования "Перекати мяч".

— … (Злая!)

— Э? Минутку! С чего это ты на меня обозлилась?! К размещению лотков и автобусным маршрутам я никакого отношения не имею!

Индекс, которая ничего не слышала, открыла свой милый ротик и прыгнула вперёд как зверь. Всё произошло так быстро, что даже охранница-нэсан не успела бы среагировать вовремя. Меня что, съедят?! Камидзё прикрыл голову руками.

Его тело начало быстро двигаться.

Зубы Индекс промахнулись мимо цели.

Э? Девочка выглядела озадаченно. Когда она прыгает и кусает кого-то за голову, предполагается гарантированный на сто процентов результат.

Но была причина, по которой она промахнулась.

Всё из-за того, что налетевшая справа Микото Мисака ухватила Камидзё за воротник и побежала дальше.

— Здорово! Я заполучила своё условие победы! УАХАХАХАХА!!

— Ми… минуточ... это невыносимо! Хо…хотя бы объясни, почему…

На глазах у ошеломлённой Индекс они вдвоём исчезли в толпе. Увидев бессильно осевшую на землю монашку, охранница-нэсан не смогла ничего с собой поделать и дала ей какие-то крекеры из сухого пайка.

8

Камидзё, выглядевший, как тряпка, о которую вытирают ноги, вбежал в зону для соревнований вместе с Микото Мисакой и пересёк белую ленточку финишной черты.

Эта зона для соревнований находилась словно в другом измерении по сравнению с той, где проходил матч «Повали шест». Похоже, это место принадлежало какому-то спортивному университету, поскольку оранжевое бетонное покрытие было размечен белыми линиями, как стандартная беговая дорожка. Зрительские трибуны были лестничного типа, как на профессиональных стадионах, и телевизионных камер и охранников здесь тоже было намного больше.

Стоявшие на своих местах члены оргкомитета старшеклассников накинули на Микото, пробежавшую марафон, большое спортивное полотенце. По их знаку незамедлительно были поданы напитки и кислородные мини-резервуары. Они были не только практичны, похоже, они осознавали то, что находятся в эфире. Позже состоится церемония награждения и будет взято простое интервью. До того как прибудут следующие несколько участников, прибежавшие первыми должны будут подождать в другом месте.

«Тут всё настолько по-другому… похоже, даже члены оргкомитета упорно тренировались».

Представительница оргкомитета старшеклассников, которая заботилась о Микото, уставилась на лицо Камидзё. «Что ещё?», — подумал он, настораживаясь. В этот момент, представительница оргкомитета прошептала:

— … Тома Камидзё, с «указанным объектом» всё в порядке, но не слишком ли часто к тебе пристают девушки?

«… Этот голос, а! Фукиёсе-сан?!»

Камидзё осторожно присмотрелся, девушкой перед ним была Сэйри Фукиёсе. На ней была тенниска с короткими рукавами, шорты и лёгкая куртка. Она прервала свои занятия, но поскольку была при исполнении обязанностей, не могла кричать на него, как обычно. Они перешёптывались друг с другом.

— … Мне правда жаль того, что недавно случилось, поскольку из-за своей неосмотрительности, я, Тома Камидзё случайно увидел, как ты переодеваешься…

— … Я изо всех сил пытаюсь забыть об этом, так что не напоминай мне снова, Тома Камидзё!

— … Ууу, мне правда, жаль. Хм, кстати говоря, Фукиёсе, то инфракрасное устройство в форме ягненка действительно настолько хорошо?

— … Хочешь себе такое же?

— … Нет... не то, что хотел бы, мне просто любопытно. Я не сказал, что мне хочется такую вещь!

— … Замолкни. Тут все очень серьёзны! В любом случае, не мешай ходу соревнования и не путайся под ногами у участников!

Не слушая Камидзё, Фукиёсе подняла с земли планшет для записей, лежавший рядом с картонной коробкой, полной напитков, и быстро записала шариковой ручкой результат соревнования. Заметим в скобках, что оба они не обращали внимания на Микото, которая стояла как раз позади них с угрюмым выражением лица.

По воцарившейся атмосфере Камидзё почувствовал, что Фукиёсе не хочет больше разговаривать, так что он повернулся к Микото, которая силком притащила его сюда.

— Я тут подумал, Микото. Я весь взмок от пота и у меня икры болят. Насколько я помню, в этом соревновании требуется согласие постороннего лица; или же мне показалось?

— А, — тебе показалось. Но в информации о соревновании нигде не говорилось, что согласие нельзя получить задним числом.

— …

— Ладно, не сиди тут как бесполезный бездельник. В самом деле, смотреть противно.

Микото накинула на голову Камидзё полотенце, которое было на ней, и насильно вытерла пот с его лица.

Камидзё смутился, потому что чувствовал себя как ребёнок, которому взрослый вытирает голову. Но Микото была слишком настойчива, и он не мог от неё отмахнуться. Он подумал, что будет выглядеть ещё более по-ребячески, если начнёт размахивать руками, так что покорно вытерпел всё это.

После этого Микото захотела дать ему напиток и соломинку, но остановилась при виде соломинки. Микото взглянула на Фукиёсе и слегка тряхнула изотоническим напитком, который был у неё в руке. Фукиёсе, которая собиралась что-то записать в планшете, посмотрела в ответ и покачала головой. Похоже, участнику соревнований не полагалось больше одной бутылки напитка.

— …………………………

Микото застыла на мгновение, и вдруг смущенно посмотрела на Камидзё, который беспрерывно кашлял, словно ему мошка в рот попала, отчего становилось немного страшно. Несколько секунд она дрожала…

— Ой, ты действительно бесполезный! Я в самом деле не знаю, что с тобой делать. На вот!

— Ох!

Микото ткнула в лицо Камидзё бутылкой с напитком, не ожидая, что напиток вырвется через соломинку. Она залилась краской, повернулась спиной к Камидзё, и исчезла в направлении сцены. Из-за большого количества участников, правила для учёта результатов по классам и годам обучения были довольно расплывчатыми, но лучшие три участника должны были получить награду. Микото, которая пришла первой, определённо полагалась награда.

Фукиёсе, стоявшая в стороне, презрительно цокнула языком. Поскольку соревнование продолжалось, она стояла и дальше, приготовившись встречать следующего спортсмена.

Награду получила только Микото. Камидзё по сути был булочкой, которую съели в соревновании по поеданию булочек; после окончания соревнования в нём не было нужды, так что он просто пошёл к выходу.

«На меня наступили и выкинули… только подумать, что в этом соревновании обычному человеку приходится намного хуже, чем спортсмену? Разве не предполагалось, что это соревнование должно заставить спортсмена взаимодействовать с публикой и не использовать свои способности».

Камидзё внезапно задумался об этом, но никто не мог ответить ему. Он потягивал напиток, который дала ему Микото, думая, что Индекс по-прежнему остаётся на том месте, где «проход закрыт».

Вдруг ветер принёс листок бумаги.

Похоже, это были указания для «Охоты на мусор». Других участников, кроме намного опередившей всех Микото, здесь не было, так что листок должен был принадлежать ей. Фукиёсе уже записала результаты в планшет, так что листок больше был не нужен. "Уборщик подберёт его, если я оставлю его здесь", — подумал Камидзё, поднимая этот горючий мусор.

«Что…»

На листочке было написано:

«Старшеклассник, который участвовал в первом соревновании».

«Что, о чём это? Соревнование «Повали шест» состоялось сразу же после церемонии открытия. Но кроме меня тут сотни тысяч людей, подходящих под это условие… так почему меня… заставили… столько бежать?»

Камидзё, которого быстро охватывала усталость, прихрамывая, пошел к выходу, опустив плечи. Проходя ворота, он подумал: «Э? Откуда Мисака знала, что я участвовал в соревновании «Повали шест»? — и это его озадачило.

9

Арена для соревнований была довольно далеко от того места, где находилась Индекс.

Так что Камидзё решил вернуться на автобусе.

В данный момент 70% работавших автобусов были беспилотными, без какого бы то ни было управления человеком. Автобусы, работавшие на электричестве, скользили, не издавая ни звука.

Говорят, что из всех беспилотных технологий, вроде тех, что используются в пассажирских самолётах, поездах и кораблях, сложнее всего разрабатывать технологии для автотранспорта. Требуемый для них уровень контроля и принятия решений сложнее, чем для любого вида воздушного, морского или наземного транспорта. Так что на данный момент, эти автобусы разрешалось использовать только на Дайхасейсай, в ограниченных условиях.

Камидзё вошёл в автобус через автоматические двери. Поскольку обычный транспорт был запрещён, в автобусе было довольно много людей. Хотя тут было место для водителя, его ограждало ударопрочное стекло, как в телефонной будке. Зрелище работы беспилотного автобуса, то, как он поворачивает и ускоряется, кого угодно заворожило бы.

Не потребляющий бензин, исключительно тихий автобус сделал несколько остановок прежде чем Камидзё достиг пункта своего назначения.

До того места, где они с Индекс расстались, оставалось ещё довольно большое расстояние. Поскольку часть дороги была недоступна из-за парада, маршрут автобуса немного изменился.

Камидзё быстро пошёл по улице, отовсюду доносились звуки трансляции, смешивавшиеся с гулом толпы. Кроме аудиоустройств, для трансляций использовались и большие экраны на универмагах и дирижаблях, на которых показывали прямые включения и другие сюжеты из временных студий разных средств массовой информации.

— Что касается результатов только что закончившегося бега с препятствиями для мужчин, после того как некоторые решения…

— Через час состоятся следующие соревнования. Имейте в виду, что после начала соревнования доступ на трибуны прекращается…

— В организованной четырьмя разными школами «Охоте на мусор» как и ожидалось, ошеломляющую победу одержала средняя школа Токивадай. Участница, занявшая первое место, с честью опередила остальных участников на семь минут…

— Общее сообщение, разыскивается пропавший ребёнок. Шарль Гонкур-сама из Сен-Тропе, Франция, услышав это сообщение, пожалуйста проследуйте к ближайшей автоматической камере слежения, и покажите своё лицо и выданный Академгородом пропуск на Дайхасейсай. Мы отправим вашего ребёнка туда, где вам будет удобно забрать его. Veuillez l'entendre. Nous vous annonçons un enfant manquant…[✱]Прошу внимания. Потерялся ребёнок (франц.)

Слушая доносившиеся отовсюду оглушающие звуки трансляции, Камидзё оглядывался по сторонам.

«Всё-таки, Индекс что, просто ушла и заблудилась?»

Всё было бы в порядке, если бы он мог связаться с ней по телефону — но к сожалению, бесплатный телефон Индекс разрядился. Хотя у неё была фотографическая память и она могла вспомнить любое место, в которое попала бы, Камидзё всё равно волновался. Идя по этой жаре, он думал:

«Надо было купить ей подарок в ларьке, который я только что проходил».

Но было уже слишком поздно возвращаться. Приближалось следующее соревнование, в котором участвовал Камидзё. Как бы то ни было, он должен был найти Индекс, а затем отправиться на арену, где собрались его одноклассники. Думая об этом, он ускорил шаг.

Внезапно он остановился.

В толпе он увидел знакомое лицо.

Волосы, выкрашенные в красный цвет, серьги в ушах. Кольца на каждом из десяти пальцев, дымящаяся сигарета, татуировка под правым глазом. Это священник, который не выглядит как священник.

Магнус Стейл.

Настоящий маг из отделения «Несессариус» Британской пуританской церкви.

«??? Что это с ним, он что, приехал сюда, чтобы найти Индекс?»

Действительно, сложно представить себе, чтобы Стейл из мира магов заинтересовался чем-то вроде Дайхасейсай. Должно быть, он здесь для того, чтобы отыскать свою давнюю сотрудницу, Индекс, с которой он обычно не может встретиться.

Что касается Камидзё, то у него не было причин возражать. Даже хорошо, что кто-то, знакомый с Индекс будет рядом, поскольку этот человек может помочь ему позаботиться о девочке во время соревнований, в которых участвует Камидзё. Камидзё невольно стал приближаться к Стейлу.

Похоже, тот с кем-то разговаривал.

—… Значит… вот как обстоят дела… вероятность довольно велика, не правда ли?

Он услышал голоса.

С кем Стейл разговаривает? Продвигаясь вперёд, Камидзё хотел выяснить это. Рядом стоял его одноклассник, Мотохару Цучимикадо.

Он — двойной агент Академгорода и Британской пуританской церкви.

Казалось, до Цучимикадо было очень легко добраться, но он говорил так тихо, что никто вокруг ничего не слышал.

— Да. Это… Я слышал, что… Это верно, для них лучшего шанса не будет… чем сейчас.

У Камидзё появилось плохое предчувствие.

Хотя казалось, что они подшучивают друг над другом, и на первый взгляд, просто смешались с толпой зрителей Дайхасейсай… чего-то тут не хватает. Они вовсе не выглядят счастливыми. Улыбки у них не настоящие, вызванные приятными чувствами, а фальшивые, вызванные негативными чувствами. Такие фальшивые улыбки не имеют отношения к Дайхасейсай.

Чтобы отделаться от этой мысли, Камидзё двинулся вперёд.

Магнус Стейл тихо сказал:

— Значит, поставленная перед нами задача — избавиться от магов в этом городе.

Мир, в котором живёт Тома Камидзё, созданный наукой…

Становится миром, наполненным магией и всё из-за этих слов.

Между строк

Куроко Ширай.

Ученица знаменитой школы развития способностей, средней школы Токивадай, маленькая девушка с волосами, заплетёнными сзади в два «конских хвостика». У неё был четвёртый уровень и способность к «мгновенной телепортации», так что в Токивадае её способности считались выдающимися. Но участвовать в Дайхасейсай этого года она не могла.

Из-за того, что случилось несколько дней назад, её раны ещё не зажили, и она всё ещё была в бинтах.

Несмотря на то, что ей полагалось отдыхать, она сбежала из госпиталя, и находилась на улицах Академгорода. Хотя она все ещё была одета в стандартную форму Токивадай, она сидела в инвалидном кресле. Это инвалидное кресло отличалось от обычных, его особенностью было то, что все его колёса были наклонены, как у машин «Формулы 1».

Но двигала кресло не Куроко Ширай.

За ней шла девушка, державшая кресло за ручки, Уихару Кадзари. Обе они состояли в «Правосудии», организации, набранной из экстрасенсов, которые занимались поддержанием закона и порядка в Академгороде.

Уихару была одета в тенниску с короткими рукавами и чёрные шорты, как спортсменка, однако это не сочеталось с веночком из роз и гибискуса. От искусственных цветов в полном цвету казалось, что у неё на голове была огромная ваза.

Уихару улыбалась, толкая кресло.

— Мне было не по себе от одной мысли о том, что мы так усердно трудимся в этот жаркий день, в то время как Ширай-сан отдыхает в одиночестве в комнате с кондиционером. Мне действительно хотелось позвать Ширай-сан на помощь, хе-хе-хе.

— … Я на самом деле отблагодарю тебя за эту безупречную дружбу. Как насчёт того, что когда я выздоровею, я телепортирую твою одежду, и ты останешься голой? Пожалуйста, жди этого, — тихо ответила Ширай. Ей было скучно лежать одной в палате на Дайхасейсай, так что на самом деле она была благодарна Уихару за то, что та вытащила её на улицу, но ни за что не призналась бы в этом даже под страхом смерти.

Хотя для неё это был не первый Дайхасейсай, каждый год атмосфера этого грандиозного праздника была разной. Бродя по знакомым улицам можно было почувствовать, что они совершенно изменились со всеми этими спортивными трансляциями и пиротехническими эффектами.

Хотя Ширай чувствовала, что удивлённый вид этих людей — гостей Академгорода — сильно раздражает, но для неё, понимающей свою силу, было ясно, что с этим ничего не поделаешь.

Ширай сидела в кресле, оглядываясь по сторонам.

— Что-то не так с нынешним Дайхасейсай?

— До сих пор крупных проблем не было. Самым серьёзным случаем был промышленный шпион, замаскировавшийся под продавца жареной каракатицы, который попытался извлечь карты ДНК из образцов слюны учеников. Я впервые принимаю участие в Дайхасейсай в качестве участника «Правосудия», так что я тут ничего серьёзного не чувствую. Я слышала от семпай-нэсан, что в этом году ситуация намного спокойнее, чем в прошлые годы.

— Хм, по сравнению с нераскрытыми делами в которых искусственный интеллект отрицает теорию о том, что беспилотный вертолёт был сбит, или нераскрытым делом об арене, на которой взорвались культурные и духовные активисты, всё намного лучше.

Когда Уихару услышала, что Ширай говорит об этом так беззаботно, её лицо застыло. Поскольку эти случаи не получили развития, она и понятия не имела, что они произошли. Ширай, как члену «Правосудия», принимающему участие в Дайхасейсай, было известно, что ввязываться в такие проблемы — обычное дело.

В этот момент Ширай услышала передачу с арены.

Она доносилась с большого экрана на стене универсального магазина. Похоже, что это была не прямая трансляция, а повтор самых интересных моментов только что завершившихся матчей.

Репортёр отчетливо объявил:

— В организованной четырьмя разными школами «Охоте на мусор» как и ожидалось, ошеломляющую победу одержала средняя школа Токивадай. Участница, занявшая первое место, с честью опередила остальных участников на семь минут…

На экране показывали изображение какого-то стадиона.

Они снимали лица участников и называли их имена. Обычные люди думали, что слава участника возрастёт с того момента, как его покажут по мировому телевидению… на самом деле это было не так. Участников было 1,8 миллиона. Даже если кто-то из них займёт первое место, их имена не войдут в историю, как имена победителей Олимпийских игр. Непохоже было на то, что агенты высших лиг появятся на игре низших лиг. В этой ситуации невозможно запомнить лица и имена всех людей. Даже если все будут потрясены, вскоре их забудут. Таково правило общей аудитории.

Поэтому Куроко Ширай не интересовало изображение на большом экране.

— На первом месте у нас Микото Мисака-сенсю. Она всё ещё в хорошей форме после того, как персекла финишную черту, и похоже, что она от этого в полном восторге.

Ширай быстро повернулась к большому экрану.

Потрясение было настолько сильным, что даже Уихару, которая толкала кресло, невольно вздрогнула.

— Ах, ах, онэ-сама

Уу, хуу, любимая онэ-сама

Ах, ах, онэ-сама!

В конце концов ты добилась полной победы, показав всему миру, что твоё тело так подвижно! Как жаль, что я не смогла быть там, и заснять это; пожалуйста, прости мою бесполезность!!

Глаза Ширай сияли исключительно ярко. Но…

— Забота о товарище, который бежал с ней, действительно производит хорошее впечатление. Это так принято у учениц знаменитой средней школы Токивадай?

Что? Ширай была озадачена.

«Что…?!»

В следующий момент она увидела это.

Микото Мисака, тянущая парня на арену.

Микото Мисака, тщательно вытирающая тело парня полотенцем.

Микото Мисака, дающая начатую ею бутылку с напитком парню.

«Этот мистер смеет…!! Он смеет… смеет позволять онэ-сама держать его за руку, и даже позволяет ей вытирать с него пот, А…аааааа, и он даже пьёт из бутылки, из которой отпила онэ-сама ААААААААААААААААААААААААААААА!!»

Куроко Ширай с лёгкой дрожью смотрела на исключительно счастливого парня.

Этот парень выглядел знакомым.

Это был тот самый парень, которого она встретила несколько дней назад.

Куроко Ширай собрала все силы, чтобы подняться с кресла.

— Я… Я УБЬЮ ТЕБЯ! НЕ ДУМАЙ, ЧТО ТЫ СМОЖЕШЬ ОСТАТЬСЯ В ЖИВЫХ!! И онэ-сама, вот так покраснеть перед зрителями! Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО РАССТРОЕНА!

— Минутку… минутку, Ширай-сан!! Пожалуйста, успокойся!! Ты серьёзно ранена, как ты можешь вставать?! Не время быть похожей на накачанного героя сёнен-манги!!!!

Пока Куроко Ширай, которая невероятно разозлилась, и Уихару Кадзари, которая вот-вот расплачется, устраивали суматоху, Дайхасейсай становился ещё более захватывающим.