Печатное    
Глава 10. Паучьи Лилии из Муэнзуки
Афоризм Глава 1. Жрица из Генсокё и Очарование Пятнадцати Томов (часть 1) Глава 2. Жрица из Генсокё и Очарование Пятнадцати Томов (часть 2) Глава 3. Иллюзорная птица Глава 4. Изысканное и Совершенное Чаепитие (часть 1) Глава 5. Изысканное и Совершенное Чаепитие (часть 2) Глава 6. Печь Моросящего Дождя (часть 1) Глава 7. Печь Моросящего Дождя (часть 2) Глава 8. Дом Летних Ливней (часть 1) Глава 9. Дом Летних Ливней (часть 2) Глава 10. Паучьи Лилии из Муэнзуки Глава 11. Ультрафиолетовый Свет Глава 12. Инструмент Богов Глава 13. Призрачный Свет, Снег на Окне Глава 14. Бесцветная Сакура Глава 15. Камень Без Имени Глава 16. Неработающий шикигами Глава 17. Цена Бумаги в Лояне Глава 18. Луна и Каппа Глава 19. Драконий Фотоаппарат Глава 20. Чудесные Цикады Глава 21. Божественное Саке Глава 22. Увиденная Ёкаем Вселенная Глава 23. Заразный Бог Глава 24. Очаровательный Месяц Глава 25. Храмовые Благословения Глава 26. Ночь Бесчисленных Туч Глава 27. Механизм Фортуны Послесловие автора Послесловие переводчика


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
sinko
1 г.
Эммм... Не ожидал что есть печатная работа.
тишка гарны
2 г.
Спасибо.
Вечный
3 г.
Неплохо. Спасибо)

Глава 10. Паучьи Лилии из Муэнзуки

Это случилось в неделю осеннего равноденствия. Хозяин Кориндо, Моричика Ринноске, отправился на Безымянный Курган, в Муэнзуку, где паучьи лилии были уже в полном цвете. И хотя он утверждает, что пошёл туда, чтобы посетить могилы умерших, настоящей его целью было собирание «сокровищ», которые пересекли Границу. Среди этих сокровищ оказалась одна странная кость, и сам Ринноске не может скрыть своего замешательства... Встречайте, долгожданное возвращение повести, основанной на популярной серии додзин-шутеров Тохо.

Глубокий красный яд паучьих лилий оказался у меня на пути. Эти дивные цветы, прекрасные и мимолётные, словно они не из мира сего, защищают здешние земли. Я подумал, что это место впору назвать «Невероятной точкой пересечения Границ», так как оно сочетает в себе то, что находится внутри и снаружи Границы, а также в ещё одном, совершенно ином мире. Вещи, которых я никогда раньше не видел, попадают сюда.

«Тут можно найти целую гору сокровищ».

Я всегда хожу проведывать могилы во время осеннего равноденствия, но я иду не на обычное кладбище. Здесь обретают свой покой те, у кого нет родственников в Генсокё, иными словами, неизвестные умершие. Да, я иду на Курган Безымянных, в Муэнзуку.

Существование безлюдной Муэнзуки в Генсокё объясняется просто: это эффект существующего равновесия между ёкаями и людьми. Сейчас уже нет людей, которые изгоняют ёкаев насовсем, равно как и нет ёкаев, которые нападают на людей. Если бы количество людей перевесило количество ёкаев, или наоборот, было бы плохо.

Если от трупа не избавиться должным образом, его, скорее всего, съест какой-нибудь ёкай. А присутствие ёкая-трупоеда непременно привело бы к распространению заразы, что плохо для людей. Кроме того, человек может стать ёкаем после смерти. Если количество людей уменьшится, а количество ёкаев возрастёт, равновесие между ними исчезнет. Поэтому сейчас в Генсокё даже останки безымянных не остаются без должного внимания. Их сжигают, а затем хоронят здесь. Благодаря этому, мертвецы в Генсокё могут с лёгкостью покинуть свои тела и стать призраками. Даже тех, у кого при жизни не было семьи, сжигают и хоронят тут.

Моё присутствие здесь тоже легко объяснить: я пришёл, чтобы почтить безымянных мертвецов. И уж точно не пришел за «неописуемо редкими» предметами, которые попадают сюда вместе с умершими.

Конечно же, под категорию «безымянных и тех, у кого не было семьи» в первую очередь попадают люди из внешнего мира. Граница между Муэнзукой и Преисподней тонка, поэтому это место так же близко и к внешнему миру. Люди, призраки, и даже странные предметы попадают сюда.

«Благодаря яду паучьих лилий, это место остаётся нетронутым. Без сомнения, здесь лежит море сокровищ».

С самого моего прихода мне постоянно попадаются на глаза всякие занимательные вещи. Например, бездонный черпак, или лампа душ, которая светится призрачным светом. Интересно, они попали сюда из внешнего мира, или они из Преисподней? Повторяю ещё раз: я пришёл сюда не за редкими вещицами, а помолиться за умерших. Все эти предметы, которые я так самоотверженно собираю – всего лишь награда за мои труды. Поэтому я их подбираю без малейших сомнений.

Однако, радость от такой награды быстро пропала из-за одного весьма неприятного открытия.

Когда я пересчитал количество костей после кремации, я заметил одну странную вещь. Почему-то, количество костей и количество трупов до кремации не совпадает. Не то, чтобы вдруг объявился лишний труп — появилась только одна единственная кость. Хотя, у бывших обладателей этих костей всё равно нет семьи, что забрала бы их, поэтому появление лишней части тела вряд ли кого-то обеспокоит. Но всё равно...

— Там что, было так много безымянных, Ринноске?

Так и не раскрыв эту необъяснимую загадку, я вернулся в свой магазин, Кориндо. Однако, пока я, хозяин, отошёл ненадолго, вечно эгоистичная жрица вместе с вечно эгоистичной волшебницей эгоистично устроились у меня в магазине, как у себя дома. Вечно так.

— Да, причём почти все безымянные были из внешнего мира. Как тебе известно, Рейму, в Генсокё очень мало чужаков. Но так как порой находится несколько людей из внешнего мира, которые не попадают ёкаям на обед, но теряются по дороге сюда, в Муэнзуке всегда бывает пара мертвецов.

— А что это за хлам ты притащил? Ты всегда возвращаешься с кипой всяких странностей.

Это сказала Мариса. Что бы она ни говорила, она определённо выглядела заинтересованной в том, что я собрал.

— Это? Это то, что попало в Муэнзуку, Мариса.

— Ты что, могилы обворовывал?

— Как тебе не стыдно?

— Обворовывал? Это были не подношения. Кому вообще придёт в голову что-либо подносить умершим в Муэнзуке? Наверняка какие-нибудь невежды их просто выкинули, и они попали сюда.

— Так значит это мусор? Никто же его не купит.

— Я и не буду его продавать. Не сейчас, по крайней мере.

Со временем и мусор находит себе применение, будто следуя вечному циклу смерти и перерождения.

Я решил сменить тему, чтобы прекратить этот разговор, и обратил всеобщее внимание на ту самую загадочную лишнюю кость, которую я прихватил с собой:

— Кстати, Рейму, в последнее время, в Генсокё не случалось чего-нибудь заметного?

— Ну да, было одно большое происшествие, но волноваться там не о чем.

— Ты, как всегда, не имеешь понятия, важное оно или нет. Ладно, не суть. Просто случилось нечто странное...

Я попытался объяснить им, почему эта кость так меня озадачила.

— Эм… Что? Ты что, суши хочешь, или что? – Мариса несла всякий вздор, поэтому я решил не обращать на неё внимания.

— И вправду... Одна лишняя кость…

— Действительно. Вот, посмотри, это она.

— Ай, убери её! Зачем ты вообще её сюда принёс?

— Это же правая рука, не так ли? …Во время весеннего равноденствия я там нашел лишнюю правую ногу.

— Только не говори мне, что ты хочешь по частям собрать половину скелета.

— Конечно, нет. Но даже если бы хотел, зачем мне половина? Не логичней было бы собрать сразу всё тело?

— Не знаю, и знать не хочу. Кстати, эти мертвые люди ведь появились из внешнего мира, так? Если что-то и случилось, оно должно было случиться во внешнем мире, разве нет?

— Странно от жрицы слышать «эти мёртвые люди», — подшутила над ней Мариса.

— Может и так, но тело, которое попадает в Генсокё по частям… Надеюсь, во внешнем мире никто ничего плохого не замыслил.

— Но эта кость… Мне кажется, она не человеческая.

Теперь и Рейму начала нести вздор.

— Тут как ни глянь, она человеческая. Чья она, по-твоему?

— Не знаю, просто… Не похоже, чтобы в теле, которому принадлежала эта кость, жила душа.

— Ого, не знала, что ты можешь узнавать такое, — сказала Мариса с удивлением.

— Я же жрица, в конце концов.

На следующий день я снова пошёл в Муэнзуку. Естественно, чтобы ещё немного помолиться.

Вчера мне так и не удалось разгадать тайну лишней кости. Даже наоборот, во время разговора у меня появилось ещё больше вопросов, чем ответов. Хотя обычно я не забиваю себе голову вещами, в которых не разбираюсь, в этот раз у меня так не вышло.

— Хм… Как и ожидалось... Хотя, всё равно удивительно… — Оп. Кажется, манера разговора Рейму начала сказываться и на мне. А ожидалось, что я найду здесь ещё одну кость. Удивительным было, что эта кость точно такая же, как вчерашняя – кость правой руки. Я осмотрелся, чтобы убедиться, что больше правых рук нет.

– Такое ощущение, что сейчас какое-то праворукое равноденствие.

Странно. Если это кость человека из внешнего мира, то там, похоже, все подряд начали терять свои правые руки. Но нет, такое объяснение не подходит. Даже если бы кто-то каким-либо образом потерял руку, связь между рукой и телом не должна была пропасть. Даже когда они далеко, рука всегда отвечает своему телу, и тело считает, что у него есть рука. Человеческая душа находится сразу во всём теле, независимо от его физического состояния.

Я начал размышлять над Границей, что окружает Генсокё, и о том, как она влияет на сознание людей. Если обычная стена не пропускает сквозь себя тело, то Граница – это такая стена, которая не пропускает сквозь себя мысли. Чтобы пройти сквозь Границу, иными словами «пропасть без вести», нужно ввести себя в такое состояние, когда само сознание затуманено, и тогда вся твоя сущность пройдёт сквозь барьер. И если проходит только рука, то это значит, что у неё и у остального тела разное сознание. Не думаю, что существуют такие люди, у которых рука живёт отдельно от тела. Наверное, Рейму всё-таки права, и это не человеческая кость.

…Кроме того, эта кость весьма изящна. На ней нет каких-либо следов износа, что могли остаться от повседневной работы. По размеру она как у взрослого человека, а по состоянию – как у ребёнка. Может ли человек вообще вырасти настолько правильно? Или он рос в семье, которая оберегала его от всех невзгод?

Пока я над этим раздумывал, мой взгляд остановился на паучьей лилии, что цвела у моих ног. У неё совсем не было листков на стебле – она растёт из земли сразу как большой красный цветок. Такие цветы без листьев, несущие в себе много яда, очень подходят земле, в которой лежат мертвецы без имени. У меня было такое ощущение, что их красота просто чужда этому миру.

...Так же, как и тело, которое порвало связь с этой чистой рукой. Я представил поле, на котором в ряд растут правые руки, и мне от этого стало не по себе.

— …Ну и как там поживают твои правые руки?

Когда я вернулся в магазин, вечно эгоистичная Рейму и вечно эгоистичная Мариса были уже на месте.

— Вот, я нашёл ещё одну.

— Тебе не стоит носить домой кости, даже если они лишние. – Сказала Рейму, держа в одной руке чашку с чаем и откусывая кусок рисовой лепёшки.

— Хм… Меня тут одна вещь заботит…

Я прошел дальше в магазин и сравнил вчерашнюю кость с новой.

— Что заботит? А, я взяла эту рисовую лепёшку не с той полки, а с этой.

Я не это имел в виду. Рисовые лепёшки, которые я оставил на полке возле Рейму, были недорогими. Рейму непривередлива, и обычно берёт то, что первое попадётся под руку. Поэтому, эта рисовая лепёшка…

— …Нет, стоп. Я не это имел в виду, я говорю о костях.

Когда я это сказал, Мариса с недовольным видом отложила книгу в сторону.

— Всё, с меня хватит. Если ты так сильно их хочешь, я их сейчас приготовлю. – Произнесла она ни с того, ни с сего, и ушла на кухню.

Понятия не имею, с чего она так разворчалась, но зная её можно предположить, что это что-нибудь пустяковое. Она сказала, что будет готовить еду, поэтому она не должна быть такой недовольной. Кроме того, речь шла о костях.

— Так что там с костями, Ринноске?

— Ах, да. Получается, что рука, которую я нашёл вчера, и та, которую я нашёл сегодня… полностью одинаковы! Даже кости близнецов не должны быть настолько похожими. Такое ощущение, что их просто скопировали.

— И что именно не так?

— Разве ты не понимаешь? Проще говоря, эта правая рука и эта правая рука должны быть от одного и того же человека… Наверное.

— Правда? Это, конечно, удивительно, но это может оказаться обычным делом.

— И каким же это образом твой необдуманный ответ может соответствовать действительности?

Рейму выглядела так, будто ей уже всё равно, когда она поставила чашку с чаем.

— Я же говорила, что они из внешнего мира? Что бы ни случилось во внешнем мире, это меня не касается. Я даже не знаю, что там происходит. Может быть, это руки шестирукого человека.

— Даже если и шестирукого, рука сама всё равно не может пересечь Границу. Граница-то тебя касается, не так ли? Я думал, что ты поймёшь, если только часть тела попадает сюда, то это должно быть проделкой ёкаев. Граница – это не обычная стена, знаешь ли.

— Правда? Очень интересно.

— Ну конечно… Погоди, ты вообще жрица или кто?

— Одна моя знакомая рассказывала мне, что есть и те, кто может проходить сквозь барьер лишь частью своего тела, без проблем… Она, правда, сама не человек.

Ну вот, говорю же тебе, человеческая рука не может такого. Как же это называется?.. «Неуместный артефакт[✱]Неуместный артефакт – археологическая находка, найденная в необычном для неё месте.»?

Я, кажется, услышал ответ «Нет, не так!» от Марисы. Да нет, она на кухне, готовит. Мне, должно быть, показалось.

— Эта рука будто искусственная. И в ней нет следов живой души… Как бы там ни было, у этой руки не было нормальной жизни.

Рейму отложила рисовую лепёшку, и впервые взяла кость в руки. В другой руке у неё опять был чай, поэтому она поменяла лепёшку на кость. У неё был настолько отсутствующий взгляд, что казалось, она сейчас по ошибке откусит кусок кости.

— Значит, в ней нет ничего человеческого? Тогда если она появилась из-за Границы, я мог бы относиться к ней как к любой другой вещи, попадающей сюда. Но с другой стороны, эта рука точно принадлежала живому существу. Даже если это рука человека, у которого одни правые руки. Даже посмотрев своим «глазом» я могу понять, что она человеческая. Наверное…

Я хотел было сказать «где-то есть что-то вроде фабрики или лаборатории, где производят руки, подобные человеческим, в качестве инструментов», но вовремя осёкся. Эти проклятые творения были бы таким оскорблением самой жизни, что я передумал. Буду лучше надеяться, что люди не сделали бы ничего столь глупого.

— Я просто надеюсь, что люди из внешнего мира не делают никаких глупостей, — так я и сказал.

— Но ты ведь зарабатываешь себе на жизнь на всяких предметах, которые порой сюда попадают. Разве не ты постоянно говоришь о продвинутости внешнего мира?

— Тело живого существа — не предмет. Мой магазин с этим не работает.

Некоторое время никто ничего не говорил, поэтому повисла глубокая тишина.

Я услышал чавканье Рейму. В последний раз она держала в руке кость, поэтому я резко обернулся в её сторону. Но я зря переживал – она всё-таки ела лепёшку. Ну да, как же иначе. Кстати говоря, уже почти время ужинать, это ничего, что она ест?

— Готово. Чираши суши, как ты и хотел.

Мариса торжественно вышла из кухни.

— Чираши суши? Весьма необычно. Так вот почему ты так долго… Что? «Как я и хотел»?

У Марисы был такой вид, будто она над кем-то издевается:

— Что, разве не ты об этом говорил ещё со вчера? О том, как ты хочешь суши?

Так она сказала.

— Ты и вправду так сказал, — сказала Рейму, дожёвывая лепёшку.

— И ты туда же? Разве я что-то такое говорил?..

— Я так долго готовила потому, что не могла найти веер, чтобы остудить рис для суши. Я пыталась вместо веера махать своей шляпой, и чуть с ног не свалилась, потому что от неё никакого ветра не было.

А! Я, наконец, понял. Вот почему Мариса начала всю эту возню с суши… Очень на неё похоже.

— Что такое? Ешь давай, иначе остынет.

— Ты же сама так усердно старалась их остудить.

Рейму положила недоеденную лепёшку обратно на полку и сказала:

— Суши, значит? Ну у тебя и шутки, Мариса.

— Хмф… Не хочу слышать такого от тех, кто без задней мысли приносит сяри[✱]Слово «Сяри» имеет два значения: «Останки» и «Рис для суши». себе в дом и машет ими перед людьми. Понимаешь? Когда человек умирает, он становится призраком, и кости остаются просто пустой оболочкой. Если у тебя есть вопросы к останкам, спроси у их души, она лучше знает. А если тебе нужно сяри, риса для суши вполне достаточно.

— Понимаю. Но из-за того, что я начал возиться с этими костями, сегодня я получил неожиданный банкет. Может быть, это тоже награда за мои молитвы в Муэнзуке?

— А ты довольно нахальный, как для мародёра.

— Вкусно-то как. Кстати, Ринноске, тебе стоит перед едой помыть руки, на тебе мог остаться яд паучьих лилий.

— Ты права. Но ты ведь тоже касалась кости, Рейму, ты помыла после этого руки?

— Конечно.

— Но ты же всё время сидела тут.

— Мариса, не сделаешь мне ещё чаю?

— Что, опять? Ты же только что его выпила.

Благодаря суши Марисы, в магазине возобновилась его обычная жизнерадостная и немного шумная атмосфера. И я решил воспользоваться своей «способностью», чтобы выкинуть из головы эту злополучную кость.

Наверное, с завтрашнего дня, паучьи лилии будут мне казаться уже не странными, а всего лишь очень красивыми цветами. Об этом я думал, смывая на кухне яд с рук.