Печатное    
Глава 15. Камень Без Имени
Афоризм Глава 1. Жрица из Генсокё и Очарование Пятнадцати Томов (часть 1) Глава 2. Жрица из Генсокё и Очарование Пятнадцати Томов (часть 2) Глава 3. Иллюзорная птица Глава 4. Изысканное и Совершенное Чаепитие (часть 1) Глава 5. Изысканное и Совершенное Чаепитие (часть 2) Глава 6. Печь Моросящего Дождя (часть 1) Глава 7. Печь Моросящего Дождя (часть 2) Глава 8. Дом Летних Ливней (часть 1) Глава 9. Дом Летних Ливней (часть 2) Глава 10. Паучьи Лилии из Муэнзуки Глава 11. Ультрафиолетовый Свет Глава 12. Инструмент Богов Глава 13. Призрачный Свет, Снег на Окне Глава 14. Бесцветная Сакура Глава 15. Камень Без Имени Глава 16. Неработающий шикигами Глава 17. Цена Бумаги в Лояне Глава 18. Луна и Каппа Глава 19. Драконий Фотоаппарат Глава 20. Чудесные Цикады Глава 21. Божественное Саке Глава 22. Увиденная Ёкаем Вселенная Глава 23. Заразный Бог Глава 24. Очаровательный Месяц Глава 25. Храмовые Благословения Глава 26. Ночь Бесчисленных Туч Глава 27. Механизм Фортуны Послесловие автора Послесловие переводчика


Вам нужно авторизоваться, чтобы писать комментарии
sinko
1 г.
Эммм... Не ожидал что есть печатная работа.
тишка гарны
2 г.
Спасибо.
Вечный
3 г.
Неплохо. Спасибо)

Глава 15. Камень Без Имени

Моричика Ринноске обладает способностью увидеть название любого предмета. Быть может, он основал антикварный магазин Кориндо только из-за неё? Или вышло ли так, что он любит работать с предметами так сильно, что от этого он получил свою способность? Именно поэтому Рейму принесла ему странный камень. Камень, имени которого не узнать даже с помощью его способности. Какова же его природа? История по вселенной Тохо во всей своей красе, захватывающий разговор в Кориндо томным летним днём.

Изначально, ничто не имело имени. Все вещи этого мира были смешаны в хаос. Однако боги древности дали имя каждой вещи. Таким образом, родился тот мир, что мы сейчас видим. Когда вещи даётся имя, появляется новая граница, что даёт ей своё собственное значение. Другими словами, власть наименования – это власть над сотворением чего-либо из ничего, что присуща самим богам. И благодаря этой власти вещи сами запоминают свои имена. Вот почему я могу их увидеть.

Я открыл окно, чтобы впустить в магазин свежий летний воздух. Снаружи солнце светило настолько ярко, что даже выйти на прогулку было бы затруднительно. В магазине и так было неплохо, но я всё равно повесил колокольчик на окно, чтобы получить больше удовольствия от свежего ветра.

Динь-дилинь

— Ты тут?

— Тут, но… Чему ты так радуешься? Правда, для тебя это не такая уж и редкость, Мариса.

— Редкость или нет, это неважно, — сказала она, сняв шляпу и сев на кучу товаров. Похоже, даже холодная голова не поможет в такой жаркий день.

На улице уже полным ходом идёт лето. Но Мариса всё равно надела длинную юбку и витиеватое платье. Меня немного волновало, что в большой чёрной шляпе и тяжелой одежде ей, должно быть, жарко. Однако шляпа могла также закрывать её от солнечных лучей, поэтому, может быть, ей так было даже лучше.

— Ух, от этой жары у меня скоро голова сварится. Кстати, я недавно нашла вот эту штуковину. Может быть, это камень из внешнего мира?

— А?

Мариса достала маленький квадратный камень. К своему удивлению, я заметил, что у него были металлические ноги. Весьма необычный камушек.

— Это… И вправду камень из внешнего мира.

— Да-да. Такой странный камень не может быть из Генсокё. И что, в нём есть что-нибудь интересное? – Мариса заметно обрадовалась.

— Он называется полупроводниковым чипом, и он был искусственно сделан во внешнем мире. По сути, его используют для управления шикигами… Но, к сожалению, сам по себе он бесполезен.

— Правда? А чего ему не хватает?

— Вот этого не знаю. Знаю только, что он является частью большего приспособления. Такие камушки изначально сделаны для того, чтобы использовать их вместе в больших количествах. Насколько я понимаю, таким образом можно давать указания шикигами.

— Ясно, значит, в одиночку он бесполезен. Ну, тогда, сделаю из него амулет. – Сказав это, Мариса прицепила чип к ленточке на шляпе.

Поняв, чем был тот камень, который она принесла, Мариса выглядела удовлетворённой и начала читать книжку. Говорят, когда полупроводники попадают в руки знающих людей, они могут сделать всё, что угодно. Поэтому, даже не зная, как их использовать, сделать амулет из вещей, способных на всё, было бы очень неплохой идеей. По размеру полупроводник не больше пальца, и он не занимает много места, поэтому он отлично подходит для этого.

Ну а для Марисы, до тех пор, пока она не знает его имени, полупроводник – это всего лишь камень. Глупо выглядящий чёрный камушек с ногами. В мире Марисы, что-то, у чего нет имени, ничем не отличается от чего-то другого. Но когда она узнала от меня имя камня, у него внезапно появилось собственное значение, и он сразу же превратился в амулет.

Однако, я не выдумал это имя. Имя ему дали ещё до меня. И разница между мной и Марисой лишь в том, что я могу его узнать, а она – нет. Видеть чувства предмета, и видеть его воспоминания – это, по сути, одно и то же. Это зависит от любви к нему. И если ты и вправду любишь предмет, узнать его имя не составит никакого труда.

Динь-дилинь

— Ты есть?

— Ага, есть же.

— Вот где ты была, Мариса… Стой, я же спрашивала про Ринноске, он есть?

— А, Рейму? Тут я. По какому делу пожаловала сегодня?

— Я хочу, чтобы ты взглянул на одну вещь. – Сказала она, заходя в магазин.

— На какую? Кстати, если хочешь чаю, то он там.

— О, спасибо. Ты сегодня хорошо подготовился. – Когда она вернулась, она уже держала в руке рисовую лепёшку. Ну и проныра же она.

— Итак, что ты хотела показать? – Почему-то, Мариса спросила это вместо меня.

— Ах, да. Я хотела, чтобы ты взглянул на этот камушек.

Ещё один. Рейму что, тоже принесла камень из внешнего мира? Не думаю, что найти обычный камень было бы сколько-нибудь интересно. И чтобы из камня сделать инструмент, он должен быть или гнётом, или кремнём.

— Он довольно большой. Но выглядит как обычный камень. – Сказала Мариса.

— Посмотри внимательно!

— Дай, я взгляну. О, да это же…

Камень, который принесла Рейму, точь-в-точь походил на часть звериного хребта. То есть, это был даже не камень, это была кость. В этом, конечно, нет ничего удивительного, но вот её размеры были великоваты. Она была размером с ладонь, что для позвонка весьма немало.

— Если я не ошибаюсь, то это же кость, да? Что-то вроде окаменелости, думаю. Я пришла спросить, не знаешь ли ты, что это за окаменелость, Ринноске.

Ага, эта кость буквально выглядит «окаменелой».

— Окаменелая кость, значит… Но если бы звери с такими большими костями существовали в самом деле, они бы были очень большими, так? Наверное, даже больше чем Кориндо. Но ведь раньше такие животные были. Интересно, какому из них принадлежит эта кость?

Значит, Мариса тоже решила, что это кость мёртвого животного… Но, по сути, окаменелости не являются чем-то, что было само по себе похоронено под землей. Окаменелости получили такое название от людей, которые их выкопали. Поэтому считать, что раньше существовали очень большие животные — не совсем правильно. И я не мог не обратить на это внимание, и не рассказать этим двоим, почему окаменелые кости выглядят так, словно они принадлежали невообразимо большим по нашим меркам животным.

— А, Рейму, Мариса, мне кажется, что вы кое в чём ошибаетесь.

Неважно, насколько сильно светит летнее солнце, в магазине всегда темно. И, несмотря на то, что внутри всё завалено товарами, вентиляция здесь весьма сносная. Генсокё – это горная местность, поэтому ветер почти никогда не прекращается. Благодаря этому, даже летом в магазине всегда комфортно.

От порыва ветра, подувшего в окно, зазвенел колокольчик. Правда, от него ещё и некоторые товары Кориндо загремели, поэтому звон колокольчика наполовину утонул в посторонних звуках. Я подумал, что если ветер и дальше будет таким сильным, какой-нибудь товар может упасть и разбиться. Но поскольку я бы всё равно его не продал, и заменить его тоже всегда было чем, я не обратил на это особого внимания. Конечно же, по-настоящему ценные вещи хранятся в другом, безопасном месте.

— В чём ошибаемся? Любой скажет, что это кость, как ни глянь.

— Ну да, это кость. Но не окаменелость.

— Но она же окаменела, в конце концов.

— Окаменелость – это «камень, который появился в результате окаменения кости определённого существа». То есть, кость становится окаменелостью только тогда, когда известно имя существа, которому она принадлежала. В противном случае, у кости тоже нет имени, и тогда она ничем не отличается от обычного камня.

— В таком случае, если я от тебя узнаю имя этого существа, то кость станет окаменелостью?

— Полагаю, что да, но… это, в нашем случае, невозможно. Это животное существовало ещё до того, как боги дали всему имена, поэтому у него нет имени. Только такие вещи моя способность не может определить.

— Тогда, раз я его нашла, я могу дать ему имя, да?

Хотя власть наименования – это сила, присущая богам, боги изначально сами не имели своих имён. Например, Такэмикадзути но Микото, или Хатиман: их имена, которые мы знаем сегодня, олицетворяют лишь часть их сущности. Такэмикадзути но Микото изначально именовался Микацути, и, соответственно своему имени, являлся богом, живущим в горшке. И когда его имя поменялось на Такэмикадзути, он из бога волшебства стал богом фехтования[✱]Микацути – «Дух горшка». В кандзи «горшок» пишется как «волшебство», и «гром» — как «фехтование».. Меняя своё имя, бог меняет свою сущность, что также доказывает, что его имя – это весомая часть его сущности. Изначально, боги не имели определённой формы, будучи безымянными существами без своего собственного значения.

С другой стороны, боги, которые всё ещё сохраняют свою первоначальную форму, могут существовать только в вещах, которые не имеют имени. Потому что если бы бог жил в вещи с именем, то оно бы лишь частично описывало его сущность[✱]Один из главных принципов Синтоизма (как анимистической религии) состоит в том, что каждый предмет в некоторой степени живой, и имеет свою душу. Боги тоже живут в предметах, вроде камней, деревьев и т.п..

— То есть ты хочешь, чтобы эта кость была не костью, а окаменелостью?

— Я не это имела в виду… Просто не знать её имени как-то неудобно. И мне интересно, какое существо может быть настолько большим.

— Значит, ты говоришь, что хозяин этой кости был большим? В этом-то и состоит твоя ошибка.

— Но…

— Представь себе животное, размеры которого сопоставимы с этой костью. Его высота была бы намного больше, чем высота этого магазина, а его длинна была бы сравнима с длинной храмовых земель. Такое большое животное просто не может существовать в природе. Для начала представь, сколько еды ему нужно было бы собирать. И оно не могло бы быстро передвигаться. И как бы оно растило потомство, если для этого нужно столько еды? Животного, которому нужно такое большое тело, не могло существовать.

— Почему? Вот ведь его кость, разве нет? И там, где я нашла эту окаменелость, то есть, окаменелую кость, их было полным-полно… Откуда они тогда взялись?

Странно, но Мариса, видимо, не была заинтересована в разговоре, и читала книгу. Полагаю, её не очень интересуют доисторические животные. Даже притом, что разговор идёт не о доисторических животных, а о том, как мир стал таким, какой он сейчас есть.

— Хозяин этой кости был нормального размера. И сама кость тоже была не больше тех, какие мы видим в наше время. Но после его смерти, когда его плоть вернулась в землю, кости продолжали расти. И то, что в последнее время появляется всё больше таких окаменелостей, которые привлекают всеобщее внимание, служит тому доказательством.

— То есть, ты имеешь в виду, что даже после смерти животного его кости сами продолжали расти? Такого не может быть.

— Конечно, в нормальных условиях такого бы не случилось. Но вот почему они стали такими большими… Да, это потому, что это не окаменелость, а кость животного, существовавшего до появления имён.

Я взял чашку чая. Он уже стал тёплым, но я нарочно позволил ему остыть. Только такие люди как Рейму могут с каменным лицом пить горячий чай жарким летним днём.

— А так как у него не было имени, это животное также не имело собственной индивидуальности, оно просто смешалось с остальным миром. Нельзя сказать, что тогда существовали камень, кость, земля, или животное, тогда всё просто существовало. Эта сущность была более похожа на изначальную форму бога. Поэтому, она была из тех вещей, в которые может поселиться бог. И чтобы в далёком будущем сущность могла воплотиться во что-нибудь земное, кости, в которых живёт бог, увеличиваются, чтобы соответствовать её размеру.

— Погоди, погоди, минуту. Твой разговор ушёл в такие дебри, что я уже совсем ничего не понимаю.

— Правда? Но тут же всё просто. Эта кость – это часть сущности, которая когда-нибудь переродится в виде бога.

— Что-то с трудом верится…

— Только то, что она продолжает расти, доказывает это. Но есть ещё более веское доказательство: то, что я не могу увидеть её имени, даже с помощью своей способности. Что само по себе предполагает, что у неё нет имени вообще.

— Ну, я в этом не очень разбираюсь. Ладно, а каким богом может стать эта кость?

— Это нетрудно представить. Она станет воплощением бога с вот таким огромным хребтом. Хотя даже в Генсокё таких нечасто можно увидеть… Но ты, Рейму, должна о них знать.

День подходил к концу, и небо слегка окрасилось в красный цвет. Полуденная жара уже почти сошла, и теперь лишь перезвон колокольчика напоминает о ней. Две моих гостьи, вдоволь у меня насидевшись, отправились домой.

Конечно, даже я не могу увидеть названия вещей, существовавших до того, как боги дали всему имена. Но когда люди находят кость из тех времён, они своевольно как-нибудь её называют. И когда это происходит, безымянная часть бога определяется как очередной камень. Вот это и называется окаменелостью.

Когда часть бога превращается в окаменелость, она прекращает расти. И когда человек видит кость, которая остановила свой рост на полпути, и говорит что-то вроде «Давным-давно, жили такие вот большие существа», можно лишь пожалеть его недостаток воображения.

Динь-дилинь

— Кстати, я забыла спросить ещё одну вещь.

Как раз тогда, когда я снял колокольчик, Рейму вернулась назад.

— О чём спросить? Про кость?

— Из твоего рассказа я поняла, что эта кость была «частью дракона». Но там, где я её нашла, я нашла ещё целую кучу окаменелых моллюсков. Они же морские существа, так? Ты не знаешь, почему они там оказались? Может ли такое быть, что Генсокё когда-то был под водой? Хотя он так глубоко в горах…

Людей с таким скудным воображением и вправду можно лишь пожалеть. Думать, что «из-за того, что морские существа оказались в земле, это место раньше было под водой» — это слишком узко.

— Правда? Значит, рядом с костью дракона схоронились и моллюски тоже… И почему ты думаешь, что Генсокё был тогда под водой?

— Почему? Ну, это же логично, разве нет? Если из места, что находится под водой, вода уйдёт, то моллюски ведь останутся.

— Как раз-таки нет. Если осушение происходит долго, то все морские обитатели уплыли бы в открытое море. С другой стороны, если бы произошло нечто такое, что мгновенно превратило бы море в сушу, то моллюски не остались бы на месте в том же состоянии. В любом случае, у них не было бы возможности просто остаться на месте и окаменеть.

— Даже так… Но тогда откуда они взялись?

— Потому что драконы, видишь ли, рождаются в море. И чтобы они переродились, место захоронения их костей должно хотя бы походить на море. Вот моллюски и создают эту видимость.

— Никогда о таком не слышала. Я имею в виду о том, что драконы не могут переродиться вдали от моря.

Хотелось бы мне, чтобы Рейму, будучи жрицей, знала о богах больше, чем я. Однако, она всего лишь ребёнок, поэтому, полагаю, мне придётся её этому ещё поучить.

— Драконы перерождаются во время бурь в море, поднимаются к облакам, и парят в небесах. Доказательством этому служит то, что море, дождь и небо получили свои названия от драконов.

— Много же ты знаешь. Хотя я не уверена, правда ли это.

— И причиной является то, что море, дождь и небо – это изначально одно и то же слово — их названия можно прочитать как «ама». Например, в слове «рыбаки» море читается как «ама», поэтому-то оно и значит «амабито», «люди моря». Зонтик для дождя читается как «амагаса», и Небесная Река (Млечный Путь), как «ама но гава». Драконы вызывают бури, когда летают в небесах, и, говорят, Драконий Дворец находится посреди моря. Теперь ты понимаешь, как они связаны с водой, Рейму?

Я заметил, что Рейму всё ещё сомневается, но мне хотелось расширить её воображение, поэтому я продолжил:

— Ещё одна вещь, которая доказывает, что драконы проходят через три «ама», это радуги, которые появляются в небе после бури. Это, на самом деле, следы драконов.

— А-а, понятно. Теперь я всё поняла.

— Да, и чтобы дракон мог родиться, нужно, чтобы присутствовали все три «ама». Хотя дождь и небо есть, в Генсокё нет моря. Поэтому дракон создаёт воображаемое море. И в качестве этого иллюзорного моря выступают раковины моллюсков, которые покоятся рядом с драконом.

Похоже, Рейму убедилась в моих словах, и она пошла назад, в храм, незадолго до темноты.

Говоря насчёт истории о драконьем камне, которую я сегодня рассказал Рейму и Марисе, так я её не выдумал. Это всё, что я знаю о ней сам, но, по правде говоря, во внешнем мире окаменелости всё равно называются драконами. Ужасающий Дракон, Крылатый Дракон, Морской Дракон[✱]По-японски слова «Динозавр», «Птеродактиль» и «Ихтиозавр» пишутся, как 恐竜、翼竜、海竜, и буквально эти слова переводятся как Ужасающий, Крылатый и Морской Дракон соответственно.… Там есть много таких имён. Но мне кажется, что история, которую я только что рассказал, считается в Генсокё общеизвестной.

Кстати, в Генсокё, когда дракон-животное превращается в дракона-бога, его кости остаются не окаменелостями, а настоящими живыми костями. Это, опять-таки, потому, что древние существа в Генсокё не имеют имени. И поскольку у них нет имени, их кости отказываются превратиться в окаменелости, и продолжают расти.

Я бы никак не мог дать имя какой-либо вещи из времён, когда ничто не имело имени. А насчёт вещей, имя которых я не могу увидеть даже со своей способностью, я стараюсь сильно не раздумывать. Это было бы всё равно, что взять у бога его силу без разрешения, а это я рассматриваю как простое эгоистичное высокомерие.